— Это же не ваша инициатива — сделать Синдзи добрым и пушистым?
Что-то Аска заигралась в плохого следователя, пора уже и мне в дело вступать, а то как-то скверно все оборачивается. Хотя вопрос она опять задала интересный.
— Изначально меня это вообще не касалось.
Ох ты ж, вон оно как…
— Мана?
— Да, Синдзи. Меня пригласил наш выпускающий продюсер и спросил об отношении к вам. И только потом речь зашла о сюжете, о том, как поменялись планы…
Перепуганная девочка в кресле приемной. Красивые ножки, а через руку переброшен скромный дождевик, каких тысячи в этом городе — так начался мой первый день новой жизни. А еще она плакала и дала мне свой номер телефона. Как же она ко мне относится?
А еще я не могу до сих пор вспомнить: включил ли я поддержание температуры воды в ванной или нет?
— То есть, вам поручили сделать «белый» сюжет?
— Не совсем, Сорью-сан. Просто такой, который вызовет симпатию к старшему лейтенанту.
Вот так. Вот почему больница, вот почему крупным планом инжекторы наномашин, капельницы и прочая медтехника. Даже подобрали журналистку, которая отнесется с сочувствием ко мне, — специально, небось, искали. Кому-то очень надо, чтобы все это выглядело необычайно мило и непосредственно.
— А вы-то сами как к его действиям относитесь?
«Забавно. Ты вообще на чьей стороне, Аска?»
На своей, понял я тут же. Этой рыжей стерве приспичило то ли Ману раскатать, то ли меня достать: ясно ведь, что теле-девочка ничего хорошего о резне не скажет. А я — такой весь чувствительный — расстроюсь и прильну к спасительному сарказму своей напарницы, лишь бы себя не ненавидеть. Только вот проблема-то: вчерашний вечер меня слегка поменял.
Или я вчера просто поставил точку в переменах?
Никогда не думал, что так бывает: ты лежишь, помпы вкачивают в тебя плазму, напичканную крошечными роботами, перед тобой проклятый потолок палаты, а в голове все рушится, весь мир валится карточным домиком, и ты сквозь бесконечный водопад карт видишь, что, оказывается, есть что-то настоящее. Какой-то свет. Что-то такое, от чего щемит в душе, от чего хочется упасть на колени и позорно разрыдаться — и это что-то стоит и человеческих жизней, — твоей в том числе, — и загубленной карьеры, и прочей мишуры.
Потому как Ева не должна сносить свой базовый инстинкт выживания.
Потому как даже человек…
«Черт, тем более человек такого никогда не сделает!»
Или сделает? Чем я занимаюсь, если не убиваю себя ради нее?
И всего одна итоговая мысль. Вот такая: «Она того стоит».
— …наверное, у него не было другого выбора.
Так, видимо, я залип серьезно, раз тут обо мне уже в третьем лице.
— Ну да, ну да, — сказала Аска, косясь на меня. — Скажите еще, что он имел возможность прямо-таки все обдумать.
— Имел. Вы же сами и сказали — «временной спазм».
А Мана молодец. Мало того, что так меня защищает, так еще и Аске нарезает по развернутой программе. В общем, продюсер телеканала не ошибся с выбором, когда послал сюда именно ее.
— Я думаю, что сам Синдзи вряд ли может нас беспристрастно рассудить, — тут рыжая честно попыталась улыбнуться вежливо. — Так что спор бессмыслен. Вроде как.
«Это она в смысле „я победила“».
Надо сказать бы что-то, но не хочется. Слишком уж пристально моя бывшая утренняя мечта меня изучает. О, кстати, вот я и подумал: «бывшая»… Нет, ну это уж слишком пристальный взгляд. Да ну, вряд ли.
— Понятно, — сказала наконец Мана. — Вам, кажется, к капитану надо?
— Да, — сказал, наконец, я и с удивлением обнаружил, что молчать-то я молчал, а вот кофе всю чашку выдул. Вкусовые ощущения тут же вернулись, и я немедленно об этом пожалел. — Спасибо, что зашли, Мана.
— Ну что вы, Синдзи, я же по работе. А вот…
Это та самая озорная улыбка. Как по утрам.
— …как насчет поужинать вместе как-нибудь?
А, черт.
Это, конечно, клево — я герой дня, весь такой противоречивый и условно порицаемый, такого грех не затащить на свидание. И вот пойми эту Ману — что ей нужно от моего общества.
— Простите, Мана, но я могу пойти на свидание только со своей напарницей.
Улыбаться я еще продолжал, а сам уже сообразил, что сейчас Аска с прибалдевшим лицом сверлит мне висок, а телеведущая расплывается в глуповато-расстроенной улыбочке. «Ах, ну да. Если фраза двусмысленна, девушки склонны видеть там именно тот смысл».
— Э, собственно… — протянул я.
— Да ладно, я все поняла!
— Ничего вы поняли, — буркнула Аска. — Я его разве что в туалет не вожу. Соображения безопасности.
Ну, теперь мы все светски поулыбаемся недоразумению, мне стоит сказать еще какую-нибудь двусмысленность — теперь уже нарочно и с намеком, типа, шучу я так.
— Когда все это закончится, мы обязательно куда-нибудь сходим, Мана.
«Да, болван, ты уже обещал ей позвонить», — напомнил мне чей-то голос, подозрительно похожий на голос Аски. То ли интонациями похожий, то ли словом «болван», с которым мне, пожалуй, стоит свыкнуться. Мы похихикали — в смысле, в основном хихикала Мана — и на том разошлись. Я провожал ее взглядом, усиленно старался держать этот самый взгляд как можно выше, и думал о том, что милая веселая девушка снова влипла в большую игру, и опять ее течением прибило ко мне.
Радует одно: на сей раз никого не убили у нее на глазах.
— Не вздумай морочить Киришиме голову, — сказала Аска, вколачивая кнопку вызова лифта. — Лично прослежу, чтобы сходил с ней куда-нибудь.
— А мне-то показалось, что она тебе не понравилась. Померещилось?
Рыжая мотнула головой.
— Нет. Мне ты не нравишься.
«Открытие прямо, смотрите». Я заковылял в подошедший лифт — серо-голубую коробку с выедающим глаза освещением — и облокотился на стену. Вот и ответ. Весь треп был рассчитан на единственного зрителя, все ради меня, так сказать. Мое ж ты солнышко, Аска.
— Тебя за несколько часов вернули в строй с полпути на тот свет, — сказала Сорью. — А вот мозгами твоими заниматься никто не спешит. Хотя пост-травма…
— Ну, спасибо тебе за заботу, — прервал ее я. — Сарказм — твое второе «я», психолог-тян.
— Если тебя не тормошить, ты закиснешь — в совести своей, в сомнениях.
Она стояла ко мне спиной, изучая помаргивающую сенсорную панель. То ли опять в депрессию впала, то ли еще какая странность. «Тебя бы саму потормошить».
— Это ты опять на ночь мое личное дело читала?
Она обернулась и с кривой, но чертовски задорной ухмылкой поинтересовалась:
— А тебе по ошибке лишних пол-литра желчи не влили случаем?
Я хмыкнул в ответ и вяло попытался подобрать ответную гадость, когда заметил, что ее пайта сильно съехала влево — или кобура стянула, или еще что — и стало видно неплохой такой синяк над ключицей.
— Куда пялимся? — Аска одернула одежду, пряча кровоподтек.
— Это что это у тебя там?
— Это у меня там кожа, — деловитым тоном сообщила она. — Заводит? Лифт, девушка, неполадки в одежде…
— Неполадки у тебя на коже, Аска. Откуда синяк?
— Засос.
Я пожал плечами:
— Ну, не хочешь говорить — как хочешь. Врать-то зачем?
Она подозрительно уставилась на меня:
— Это ты в каком, болван, смысле?..
Весь оставшийся до капитанского кабинета путь Сорью посвятила намекам на то, что личная жизнь у нее есть, и ее мало только по одной причине, и именно этой причине вряд ли стоит сомневаться… Ну, и так далее. Как на мой вкус, она слегка даже увлеклась — ну нашла себе паренька на легкий разовый разврат, ну провела неплохо время, пока я не отзвонился. К чему меня развлекать по этому поводу — я не в курсе.
Хм, а ведь я своим звонком ее от радостей жизни оторвал. Почему-то представилась недолгая посиделка в ресторане отеля, потом представилась спальня в ее номере, и на этом я ход своих мыслей пресек.
«Да. Каждый вчера проводил время по-своему».
В кабинет Мисато-сан я вошел с мыслями о том, как бы так, не привлекая внимание, купить побольше «регеногеля». По всему выходило, что придется вытаскивать из запасов свой «черный» счет, который я старался не особо афишировать. Кажется, уже года полтора им не пользовался, только пополнял. Заодно будет повод узнать, сколько у меня там.
— Усаживайтесь.
Кацураги пристально изучила мою физиономию, сделала какой-то свой вывод и отвернулась к ожившему факсу. Сигаретный дым клубился у каждого источника света, так что я жадно задышал: легкие настойчиво требовали курева. Система очистки в кабинете то ли не справлялась с этим безобразием, то ли кэп ее подкрутила.
— Итак. У нас есть куча проблем — и неожиданная подмога.
«Первое — это обо мне, могла бы и прямо сказать: „куча дерьма“, — чего уж там. Второе — о телеканалах. Поддержка центрального муниципального медиаресурса — это круто, приятно, что они решили именно так себе рейтинги поднять».
— Представители «Ньюронетикс» и «Гехирн» обратились в управление с неофициальным заявлением, — сказала Кацураги, задумчиво перебирая пальцем пачку листов. — Они хотят оказать всяческую поддержку в борьбе с «Чистотой».
Ого. И что бы это?..
— А почему в управление? — поинтересовалась Аска, и я только сейчас понял, что меня озадачило во фразе капитана. — Вот в полицию…
— А это уже и в самом деле интересно, Сорью.
Кацураги подкатила кресло поближе к столу, вставила в рот сигарету и щелкнула зажигалкой. «Ну что за драматические эффекты? Или она и впрямь размышляет?».
— Они дали понять, что можно раскрутить очень интересную схему, которая выгодна и нам, и им, — капитан упорно изучала тлеющий кончик сигареты, и я наконец уверился, что она до сих пор колеблется. Что-то там было такое в этих разговорах с бизнес-акулами.
— А так бывает, кэп? — спросил я.
— Оказывается, да. Смотрите, — Кацураги развернула свой монитор к нам и потыкала в клавиатуру. — Вот это — данные о побегах Ев за два последних года. Пункт приписки беглеца, обстоятельства и вся прочая хрень. Вот тут — информация о колониях, где есть, по данным полиции, постоянная резидентура «Чистоты». А теперь смотрим на обе таблички сразу и офигеваем.