— Да, механики по воскресеньям не работают, — полным сарказма тоном произнес Чарли. — Скажи ему, что он найдет адаптеры. Он найдет их сегодня, или я ему выпущу кишки.
Еще пятнадцать секунд он слушал хныканье Ленни, одновременно его карие глаза шарили по залу ожидания в поисках Рэймонда. Он был на месте, все в том же кресле, продолжая смотреть телевизор и уплетать соленые, жирные чипсы.
— Ленни, черт с ним, с заимодавцем. Вайят не сможет найти машины. Как только адаптеры будут на месте, все тут же успокоятся, даже…
Блеяние Ленни снова послышалось в трубке, на сей раз он говорил о покупателях, которые насели на него со всех сторон.
— Ленни, ты не должен их упустить, — согласился Чарли. — Если они пойдут на попятный, как я смогу расплатиться с Вайятом? И как я смогу вернуть им задатки? Эти денежки уже тю-тю, Лен.
Еще немного послушав жалобы Ленни Бариша, Чарли прислонил голову к металлической панели телефонного аппарата, чтобы немного охладить разгоряченный лоб. В раздражении он начал постукивать по панели кулаком. О Боже! Кто подскажет, что здесь можно придумать? Его бедная голова отказывалась служить ему.
— Ты должен их продать, — пролаял он в трубку. — Думай! Говори! Проси! — Пульсирующая боль переместилась от затылка к надбровью, и Чарли сморщился, пытаясь найти выход.
— Скажи им, что они получат десятипроцентную скидку, — наконец произнес он. — Это половина нашей прибыли. Скажи им, что это вся наша прибыль, понял?! — Чарли посмотрел на часы: скоро самолет. — Слушай, через три часа я буду в Лос-Анджелесе. И сам им позвоню. Да, из аэропорта. Я обещаю, Хорошо. Хорошо. Ну пока, друг. Не вешай носа.
Он повесил трубку и снова взглянул на часы. До самолета оставалось меньше десяти минут. А Рэймонд ходит медленно. Если его торопить, он совсем остановится. Подскочив к брату, все так же увлеченному мини-телевизором, Чарли спросил:
— Как Вапнер? Кто выиграл процесс?
Рэймонд не отрывался от экрана:
— Истец. Ущерб в триста девяносто семь долларов. Суд подсчитал.
— Грандиозно, — с поддельной сердечностью в голосе произнес Чарли, — Мне понравилось его лицо, Рэймонд поднял на него смущенный и подозрительный взгляд:
— «Он» — это девушка. Рамона Куигтли.
— Осталось шесть минут, — бодро сказал Чарли. — Надо торопиться. — Схватив чемодан, он направился через зал к выходу. Рэймонд семенил сзади. Руки его неуклюже болтались, голова свесилась набок, как у собаки.
Чарли уже догадался, что такое положение головы говорит о том, что брат находится в состоянии «отсутствия страха», как называл это доктор Брунер. Это означает, что сейчас с ним все в порядке, хотя в любую минуту может возникнуть новая опасность, которая тут же вызовет панику.
Именно так и случилось.
Из окон аэропорта открывался вид на взлетную полосу, так что отправляющиеся пассажиры могли наблюдать, как взлетали и садились самолеты. Чарли обратился к шедшему сзади Рэймонду, указывая на самолет, стоящий прямо напротив окна.
— Вот наш самолет. Один из этих. Правда, красивый? Ты никогда не…
Что-то, какая-то смутная догадка заставила Чарли обернуться. Рэймонд прирос к полу, уставясь на лайнер. Он уже начал монотонно бормотать. Верный признак тот, что он охвачен ужасом.
— Катастрофа, — бормотал Рэймонд. — Ну вот, этот… этот самолет разбился в августе. 16 августа 1987 года. Сто пятьдесят шесть человек. Они все…
— Это был другой самолет, Рэй, — торопливо произнес Чарли. — А это — замечательный самолет. Он не разобьется.
— Разбился и сгорел, — еле слышно сказал Рэймонд.
О Боже! Почему сейчас? Чарли снова посмотрел на часы. Если они пошевелятся и им повезет, то эти четыре минуты могут их спасти.
— Нам нужно лететь домой, Рэй, — Он говорил быстро, надеясь донести до брата свою мысль. — Это очень важно. А как ты думаешь, зачем мы здесь? Это аэропорт. Отсюда улетают самолеты.
Но Рэймонд стоял неподвижно, глядя в окно. Слова Чарли его не убедили. Казалось, он парализован и не может ступить ни шагу. Чарли пытался соображать быстро.
— Та катастрофа произошла с самолетом этой же авиакомпании?
— Да, — ответил Рэймонд.
— Я никогда не любил эту авиакомпанию, — согласился Чарли. Он поискал глазами на мониторе другой рейс в Лос-Анджелес. — А как тебе нравится рейс «Американ» в 18.53?
— Разбился. — В голосе Рэймонд сквозил страх. Он потянулся к ранцу, чтобы достать тетрадку со Списком Ужасных Событий, доказательство его правоты, но Чарли решительным движением остановил его.
— Не надо. Я верю тебе на слово. — Чарли снова обратился к монитору. — Может быть… «Континентал», а?
— Разбил…
— И сгорел, да. Рэй, гляди, на каждой авиалинии произошла хотя бы одна авария. Но ведь все остальные самолеты вполне… — Чарли остановился, понимая, что все его попытки тщетны. Это все равно, что объяснять брату квантовую физику. Он сменил тактику.
— Есть ли хоть один рейс, на котором никогда не случалось катастроф?
— «Квонтэс», — ту же ответил Рэймонд.
Чарли невесело усмехнулся:
— Великолепно! Мы полетим в Лос-Анджелес через Австралию!
С него довольно. Он больше не выдержит. Он снова будто бы услышал тиканье счетчика, отсчитывающего минуты его жизни, пока он стоит здесь и пытается логическими доводами убедить сумасшедшего. Замечательно! Единственное, что ему оставалось, это взгромоздить умирающего и орущего Рэймонда на плечи и отнести в самолет. Другие средства были бессильны. А когда самолет взлетит, брат уже не сможет ничего изменить. А телевизор и пакетик с жареным арахисом за три часа полета до Лос-Анджелеса смогут привести его в норму.
— Нет! Ты полетишь! — Чарли схватил Рэймонда за рукав и потащил. Рэймонд мгновенно оцепенел, словно у него началось трупное окоченение. Он энергично замотал головой, глаза его дико вращались, как будто у него внутри включилась какая-то таинственная сигнализация. Казалось, его путал факт его собственного существования. Разбился и сгорел. Разбился и сгорел.
Рэймонд имел такой жуткий вид, что Чарли отпустил его и отступил на шаг. Его брат так глубоко забился в свою скорлупу, что достучаться до него было невозможно. Никакими увещеваниями и сырными палочками. Секунды на часах Чарли прибавлялись к минутам. Скоро они будут прибавляться к часам. Ситуация требовала отчаянных, насильственных мер. Чарли снова приблизился к Рэймонду, крепко схватил его за руку и потащил.
— Рэй, ты убиваешь меня, — хрипло шептал Чарли сквозь стиснутые зубы. — Моя проклятая жизнь висит на волоске. Ты полетишь!
Рэймонд продолжал мотать головой. Нет. Нет-нет-нет. Он стоял неподвижно, как будто окаменел и прирос к полу. Он уже начал свое неистовое бормотание, что свидетельствовало об охватившем его ужасе. В отчаянии Чарли сгреб брата медвежьей хваткой, пытаясь оторвать от земли. Боже, для такого маленького и тощего человечка он весил слишком много. Убийственный вес.
Извиваясь, Рэймонд сумел освободить одну руку. Он поднес ее ко рту и яростно вцепился в нее зубами, как будто это была не его собственная рука, а рука его смертельного врага.
— Прекрати! — заорал Чарли. — Прекрати! — Его затошнило. Чарли никогда в жизни не сталкивался ни с чем подобным.
Но Рэймонд не хотел или не мог его услышать. Он изо всех сил вцепился зубами в свою руку, свирепо глядя на Чарли, как будто он кусал Чарли, а не самого себя. Смотреть на это было страшно. Взбешенный до крайности, Чарли полностью потерял контроль над собой. Он поднял кулак и стал размахивать им перед Рэймондом. Но тот стоял на месте, глядя на него и вцепившись в свою руку. Все было напрасно.
Вздохнув, Чарли опустил кулак. Плечи его поникли, он отступил с поля битвы. Он потерпел фиаско, это ясно.
— Ладно, ну ладно, — тихо сказал он брату. — Мы поедем на машине, идет? Возьмем «бьюик» и поедем. Рэймонд! Ладно?
Рэймонд не ответил, но Чарли чувствовал, что он немного расслабился. Рука была у него все еще во рту, но было видно, что зубы он уже не сжимает.
Из груди Чарли вырвался глубокий прерывистый вздох.
— Я же сказал, все хорошо. — Он говорил так тихо, что слышать его мог только Рэймонд. — Никаких самолетов. — Он замялся. — Прости. Ладно? Ладно, Рэймонд?
Очень медленно руки Рэймонда опустились, и безумие потихоньку покинуло его взгляд. Два брата долго смотрели друг на друга, потом Чарли повернулся и пошел в обратном направлении. Секунду спустя Рэймонд уже семенил сзади, голова его по-собачьи свешивалась набок.
Глава седьмая
— Можно мне порулить, Чарли Бэббит?
Ровное шоссе уходило на запад, и «бьюик» пожирал километр за километром. Чарли небрежно правил, держа руль одной рукой, его локоть лежал на дверце. Набегавший ветерок трепал его темные волосы, в машине играло радио, и все в конце концов было не так уж плохо. Машина была в полном порядке, да и Рэймонд вел себя на удивление хорошо.
Если бы Чарли не успел узнать брата получше, он бы решил, что ему нравится ездить на машина. Хотя, быть может, именно в этом «бьюике», вызывавшем столько воспоминаний и ассоциаций с отцом, Рэймонд чувствовал себя в безопасности.
— А ты умеешь водить машину? — Чарли, от души забавляясь, взглянул на Рэймонда.
— Нет. Можно мне порулить?
Чарли не ответил, и Рэймонд медленно-медленно потянулся к рулю, пока не коснулся его кончиками пальцев. Чарли сел прямо и нахмурился.
— Никогда, никогда не трогай руль! — скомандовал он. — Или коробку передач. — Чарли показал ее брату. Он ожидал, что Рэймонд забормочет и задергается, но тот лишь вжался в сиденье. Его лицо, как обычно, ничего не выражало.
Путь до Лос-Анджелеса долог, и у Чарли было вдоволь времени, чтобы подумать. Теперь, когда он знал, что обвинение в похищении не висит над его головой, он мог сделать следующий шаг. То есть связаться со своим адвокатом в Лос-Анджелесе и обрисовать ему ситуацию.
Все складывается неплохо, даже лучше, чем он ожидал. Безусловно, его адвокат докажет, что Рэймонд не в состоянии — и никогда не будет в состоянии — распоряжаться тремя миллионами. Итак, первый шаг — это официально объявить Рэймонда недееспособным. Владея его медицинской картой, это будет несложно. Следующим шагом будет признание его, Чарли, опекуном. Ибо тот, кто опекает Рэймонда, опекает и его деньги. А кто может быть лучшим опекуном Рэймонда Бэббита, как не его любимый брат?