Как только Бакенщиков отвел людей за полигон, Михаил включил масляные насосы. Пронзительно заныли шестеренки. Логинов подливает горючее и запускает двигатель. Турбина схватывает горючее, из сопел вырываются клубы черного дыма, начинают завывать и лопасти турбин. Машина «оживает». Логинов затягивает рычаг тормоза. Лопасти уже надрываются до коликов в ушах. Из направляющего сопла тянется синий шлейф раскаленных газов, и тогда Логинов включает ход машины. Турбины неистово орут. Над полигоном поднимается пыль, земля, побежали камни, вытаявшие из суглинка. Машина спирально движется по полигону, захватив своим «обогревом» полосу суглинка в добрую десятину. Логинов сделал один круг, второй, зашел на третий, тут ему посигналили. Михаил сбавил обороты, остановил машину, начал осаживать разогнавшуюся турбину, перекрывая питание. Все по науке. Не напрасно же Михаил стажировался неделю в порту на запуске реактивных двигателей.
Наконец агрегат застопорен.
Бакенщиков загнал бульдозеры, попробовал оттайку.
— Хорошо берет. Молодец, Михаил.
— Вы молодец, Евгений Иванович, ваша машина.
— И я молодец, — улыбнулся Бакенщиков. — Если присолить суглинок, куда с добром будет…
Логинов подумал — шутит начальник стройки.
— Может, на масле, на сливочном? — стараясь попасть в тон, присоветовал Михаил.
— Я не шучу. Скажем, при укладке суглинка в плотину, как ни говори, агрегат выпаривает влагу, это и хорошо и плохо. А посоли — уплотнится лучше суглинок, и к тому же будет менее чувствителен к морозу.
Постепенно полигон опустел. Бакенщиков тоже уехал, а Михаил все еще возился с машиной. Ему помогал и Ушаков.
— Давай, Миха, перенесем краник для перекрытия горючего в кабину. Что ты как кузнечик прыгаешь то в кабину, то из кабины.
— А как ты бы хотел?
— Обводной трубкой.
Логинов соображает.
— Трубкой, говоришь?
Подошел Шавров. Михаил удивился, откуда взялся начальник участка: машину испытывали, его не было.
— Хватит, Логинов, возиться, — говорит Шавров, — передай агрегат вот этому товарищу, — из-за спины Шаврова выкатывается невысокий, коренастый паренек. Давнул руку Логинову и сразу полез в машину.
А Шавров потянул Логинова.
— Пусть обживает. Прокопий, помоги.
Логинова Шавров отвел в сторону.
— Башенный кран надо срочно монтировать.
— Но я башенные не монтировал.
— Возьми Спиридонова, он монтировал. Пензев — экскаваторщик, родственные души. Забирай и его.
— А что такая спешка?
— Бакенщиков наседает. Да и сам не слепой, сколько объектов бедствует…
— Бедствует, что и говорить. Вот и Женя кран ждет не дождется. И опять же жаль, если она уйдет в крановщицы. Может, поговорить с Первухиным? Уговорил бы он Женю приходить борщи нам варить. Помощника бы ей дали. Ну а кран-то мы ей смонтируем, постараемся.
— Женя и сама не уйдет, так было и на Заозерном, — бросил уже на ходу Шавров.
Забегая вперед, можно сказать, реактивная машина стала незаменимой. Она не только обеспечила стройку суглинком, но и сослужила хорошую службу при прогреве скального основания в блоках и при обогреве бетона. Этот агрегат приспосабливали обогревать помещения шахт, целые подземные комплексы проходок туннелей на строительстве гидроузла.
Первый кран собирали на «школе» и, как парни ни старались, на целую неделю задержали строителей. Кто на стройке работал, тот знает, что это такое, когда тебе наступают на пятки. Строители «нуль» вывели, рандбалку забетонили, крупные блоки пошли, а кран не готов. Полная пазуха «гостинцев» от строителей. Михаил домой не приходил — и дневал и ночевал на кране. Но это был первый кран, а потом парни настропалились. Сколько поставили башенных кранов — поглядеть на Заполярный — лес.
Звено Логинова разрослось, окрепло. Собственно, это уже было не звено — бригада. Ушаков, дядя Коля Спиридонов, Пензев да еще человек шесть монтажников подобрал сам Логинов. Любого из них ставь бригадиром.
Как-то подрулил на участок газик. Бакенщиков по старой памяти сразу к Логинову подошел, поздоровался, спросил о делах, о том о сем.
— Хочу отдельный участок организовать, — завел разговор начальник стройки.
— Неплохо, — поддержал Логинов.
— Одобряешь? — с прищуром спросил Бакенщиков. — Не присоветуешь, кого в начальники?
— По мне, так лучше Григория Григорьевича не найти, да и искать не надо.
Бакенщиков повздыхал.
— Григорий Григорьевич и так при деле, отрывать… Если тебя поставить, Логинов, как ты?
— Меня? Я еще не дорос, да и тоже при деле.
— Это верно, что при деле…
А на планерке, когда стали начальники строительных управлений и участков жаловаться, что краны тормозят всю работу, Бакенщиков сказал;
— Отдельного участка не будет, эксплуатацию кранов передаю Логинову в бригаду Первухина. Они монтируют, они и будут эксплуатировать.
А принес эту весть с планерки Шавров и еще сказал:
— Не было печали, так купила баба порося. Теперь тебя отделять от Первухина?
— Зачем? — сказал Логинов. — Если передают эксплуатацию башенных кранов, то пусть дают автомобильный кран для ремонта башенных. А то поломалось — и выплясывай вокруг.
— А если сговорю начальника и тот даст кран? Тогда как?
— Если на постоянное пользование, пошло бы дело. А то начальников много, начнут дергать, кран отбирать…
— Если договоримся, не дадим дергать.
— Надо вначале договориться, потом брать работу.
— Но это еще не все, — снова заводит Шавров, — надо монтировать козловый кран.
— Тоже Бакенщиков просит, — вставляет Дошлый.
— Десять дней сроку дает, — уточняет Шавров.
— Десять, — повторяет старшой. И не поймешь сейчас прораба, то ли затверждает, то ли осуждает.
Пензев даже присвистнул.
— Десять дней. Мы же и путь делай?..
— А за сколько дней, считаешь, Логинов, можно поставить?
— Как работать, — уклоняется Михаил. — Я козловые краны не ставил, не знаю. Не хватит какой-нибудь тележки, как было на котельной, — напомнил Логинов. — Когда ставили на котельной кран, грейфера не оказалось, на завод летали, а он под снегом за забором…
— Ты по делу давай, Логинов.
— По делу и говорю. Комплектация нужна, и если ночи прихватывать, тогда еще куда ни шло, можно поставить.
— Начали за здравие, кончили за упокой, — сказал Первухин. — Завели про эксплуатацию, так и не договорили, на монтаж съехали.
— Ладно, думайте до утра, утром решим. Логинов, ты где ужинаешь? Дома, в столовке?
— В столовке. В барак дальше. Перекушу и сюда: балку перекрытия выверяем.
— Понятно, — кивнул Шавров. — Я тоже туда. Пошли!
Повсюду на улице играли всполохи электросварок, летали по снегу длинные тени монтажников. Тарахтели тягачи. Выла собака. Они пошли тропинкой напрямик к расцвеченной огнями столовой.
— Ты, Михаил, не женат? — поинтересовался Шавров.
— А что, невесту присмотрели? — уклончиво ответил Логинов.
— Есть у меня тут одна на примете, — засмеялся Григорий Григорьевич. — Не знаю, понравится, нет. Сватать будем!
— У меня на материке девушка, — сказал Михаил и как-то сразу погрустнел.
— Ну, а чего нос вешать?
— Да как сказать… Она там, я — тут, мало хорошего, — признался Михаил. — Другой раз застрянет в мозгу, все бы бросил да полетел…
— Ну и вез бы сюда.
— А куда — сюда? Сами знаете, как мы живем…
— Я тебе помогу, — сказал вдруг Шавров. — Пиши, если согласна, пусть приезжает. Только все, как есть, описывай, без утайки. Как ее звать-то?
— Валя.
— Валентина. Хорошее имя.
В столовой было жарко, пахло щами и мороженой картошкой. Михаил с Шавровым стали в хвост, а когда дошла очередь до хлеборезки, шофер с «четвертака» поглядел на свет через тонкий пластик хлеба и сказал:
— Кроят хлеб, а шьют шубы. Миленькая, — сунул он голову в раздаточное окно, — двадцать кусочков…
Михаил с Шавровым взяли по порции горохового супа, рагу с макаронами. Михаил — два стакана чая. Шавров — пять. Составили на подносе, пробрались в дальний угол, сели за последний стол.
— Повариха в кого-то влюбилась, — прихлебнув, заметил Шавров.
Михаил попробовал: хоть кипятком разбавляй.
— Валентина-то как, не пересаливает?
— Не угощала.
— Это — приходит муж, теща подает на стол. Попробовал он суп, скривился: мать-перемать, что за баланда… Теща ему: да твоя готовила. Обмяк сразу мужик. Еще посолить, говорит, и есть можно.
— Это вроде как: с милым — так и в шалаше рай, — подытожил Михаил.
Он вспомнил, как на Мочальном острове они с Валей ладили шалаш, загорали. Хотел Шаврову рассказать, да постеснялся. Даже и сейчас пробежала по телу сладкая дрожь. Михаил тогда убежал на берег, быстро скинул рубашку, брюки и бултыхнулся в воду, поджидая Валю, которая сняла платье и в купальнике брела к нему.
— Мать моя, — уставился Михаил. Валя засмеялась.
— Сглазишь. — Ее голос и до сих пор звенит в ушах.
Купались, загорали, и Михаил с нетерпением ждал, когда стемнеет и поменьше будет народу. Ему хотелось целовать Валю. Так бы и было, но когда он пытался ее целовать, Валя косилась на соседей. Сгущались сумерки. И Михаил увлек Валю на мелководье в излучину. Там вода была еще приятнее. Но вдруг Валя спохватилась, на месте ли одежда, и побежала по отмели, поднимая фонтан брызг, а Михаил смотрел ей вслед. Сколько он так простоял, не знает. От шалаша послышался голос Вали. Он побежал на зов.
— Миша! В шалаше нет нашей одежды, — испуганно сообщила Валя.
Поискали, нигде нет: ни в кустах, ни в траве. Настроение, конечно же, упало. Наступила ночь. Успокоившись и смирившись, Михаил обнял Валю и забыл обо всем на свете. Ему было хорошо. Михаил прижался щекой к ее груди. Валя обхватила руками его голову.
— Ну что же будем делать, Миша? — зашептала Валя.
— Хочешь, переплыву Волгу?
— И не забоишься?
Михаил вскочил.
— Ой, куда ты?
Раздался всплеск. Валя стояла, вслушиваясь в ночь. И сколько ни старалась, не могла увидеть Михаила. И только слышала, как удалялись всплески да ломались золотые струны огней в черной как деготь воде.