[626]. Роды разделялись на натуральные, трудные и ненатуральные.
В первых учебниках ни о каких специальных акушерских инструментах и операциях речи не было. В распоряжении повивальной бабки должны были находиться: свежее коровье масло, тонкие нити, бельевые нити «по обеим концам узлами завязанные», ножницы, вино, сахар и чистая вода[627] – все то, чем традиционно располагала сельская повитуха. В этом случае врачи описывали типичное, традиционное поведение повитух, сопряженное с символическими ритуалами и поверьями. Полагалось, что вино и сахар необходимы роженице, так как они способны «подкрепить» младенца во время родин, если он «утрудился». То же самое полагалось младенцу и при рождении, если, по мнению повитухи, он был достаточно слаб.
Главная задача повитухи – ожидать, «дружески уговаривать» роженицу тужиться, полностью «доверясь» природе («остатки дела на единую натуру возложить, которая всегда почти благополучно сама собою роды натуральные оканчивает»)[628]. Для ускорения родов, облегчения потуг повитухи могли использовать особые процедуры, за которые предполагалось брать сверх установленной платы: «правление живота», «становление клистира», «прикидание банок», «припускание пиявок»[629].
Поведение роженицы во время потуг строго не регламентировались. Однако учебные предписания в отношении действий повитух уже тогда отличались от поведения сельских повивальниц, которые использовали множество ритуалов для облегчения родоразрешения. Ученой повитухе предписывалось уделить особое внимание устройству постели для роженицы, при этом позы рожающей не ограничивались. Женщина могла разместиться как вдоль, так и поперек кровати, с помощью подушек верхняя часть туловища приподнималась, под поясницу также подкладывалась подушка, для ног устраивалось особое приспособление для возможности упираться. Среди повитух практиковалось также применение особого стула для родов, в литературе он именовался «по типу Штейнова»[630].
Трудные роды требовали специальных действий повитухи. Авторы первых учебников предлагали использовать распространенные терапевтические процедуры в научной медицине XVIII века: постановку клистира и кровопускание, на которое рекомендовалось вызывать врача. В первых работах по акушерству представлено подробное описание единственной акушерской операции – «поворота на ножку», которой прекрасно владели повитухи XVIII века.
После рождения младенца основная задача повитухи состояла в том, чтобы завязать пуповину и обеспечить правильный выход последа. Рекомендовалось «руками из матки вытянуть место». Врачи стали ограничивать родильницу в пище, предписывая ей определенную диету, которая состояла в употреблении в первые дни после родов жидкого бульона. Дети, рожденные до 7 месяца, считались нежизнеспособными. В медицинской литературе они назывались «недоноски», «несовершенные».
Учитывая тот факт, что врачей и образованных повивальных бабок в XVIII веке, если и вызывали, то исключительно в состоятельные семьи (дворянские и купеческие), в народе пользовались услугами сельских повитух, не имеющих специального образования, то возникла необходимость в особой медицинской литературе, учитывающей образ жизни дам из высших сословий. Одной из первых подобных переводных книг, адресованных «госпожам», явилась работа Луи Сосерота. В этом сочинении было обращено особое внимание на важность образа жизни беременных женщин. В частности, он указал на то, что причиной частых выкидышей становится «стеснение брюха посредством узких юбок и шнуровок», а корсеты влияют на образование «плоского соска», что приводит к невозможности самостоятельного грудного вскармливания[631]. Автор также высказал сомнение в пользе частых прогулок во время беременности, полагая, что лучше всего находиться дома. Беременность впервые рассматривалась автором в качестве болезненного состояния. В небольшой по объему книге содержалась обширная критика традиционных действий повитухи: давать вино роженице, частые «щупанья» роженицы во время схваток, послеродовой период проводить в родильной («замаранной») рубашке, помещать послед в чашу с водкой, дабы испарения благотворно влияли на здоровья матери и ребенка[632]. В книге впервые представлено указание на бесполезность кровопускания при осложнениях в родах. В то время как в России женщины из высших сословий отказывались от самостоятельного грудного вскармливания, в Европе экспертное сообщество в лице просветителей-публицистов, врачей стало защищать практику самостоятельного грудного вскармливания. В переводной работе Л. Сосерота приводились аргументы в пользу необходимости налаживания лактации после родов каждой женщиной.
Первым оригинальным российским сочинением по акушерству явилась работа «отца» российского научного акушерства Нестора Максимовича Максимовича-Амбодика (1744–1812)[633], профессора «повивального искусства», возглавившего Санкт-Петербургскую повивальную школу. Врач, историк медицины В. С. Груздев в написанном им кратком историческом очерке полагал, что главная заслуга Н. М. Максимовича в том, что он «издал в 1784 г. первое оригинальное руководство по акушерству на русском языке и тем положил начало самобытной русской акушерской литературе»[634].
В основу исследования были положены три основных источника: достижения европейской медицины, собственный опыт акушерства, а также сведения из народного (русского) акушерства. Книга состояла из 6 частей, впервые в работе по акушерству, изданной в России, были представлены столь подробные акушерские рисунки (в последней части работы). Особый подход Н. Максимовича-Амбодика состоял в том, что он стремился расширить сферу применения акушерских знаний не только деятельностью повитух и «бабок», но и особыми врачебными манипуляциями. Максимович-Амбодик в разделе «О пользе повивального искусства» обосновал необходимость выделения акушерства в качестве самостоятельного направления в медицине и отдельной специализации при подготовке врачей. Многие из его коллег скептически оценивали возможность существования отдельной акушерской специализации, полагая, что эта сфера деятельности предназначена исключительно для повитух. Н. Максимович-Амбодик настаивал на том, что нет более «важной», «нужной», «человеческому роду многополезной» науки, чем повивальная[635].
Впервые на русском языке была подробно описана анатомия и физиология женского тела (строение мягких и твердых частей) в первой части работы, уделено внимание периоду беременности, дано описание всем известным в то время акушерским манипуляциям. С работы Н. Максимовича-Амбодика начинался выраженный процесс медикализации беременности и послеродового состояния. Если в предыдущих изданиях авторы не заостряли внимание на состоянии беременности, не ограничивая повседневность женщины в положении, то Н. Максимович-Амбодик рассматривал беременность в качестве важного периода (этому вопросы посвящена вся третья часть сочинения), требующего особого поведения женщины и отношения врача. Правильный образ жизни беременной, по мнению врача, должен складываться из: частых прогулок на свежем воздухе, диеты в питании (избегание жирной пищи), отсутствии душевных волнений, отказе от модных тенденций в женской одежде (каблук, стесняющие повязки)[636]. Послеродовой период (послеродовое восстановление, уход за новорожденным, налаживание лактации, диета родильницы) он также рассматривал в качестве важной части науки повивального искусства.
Если в прежних работах авторы рассматривали содержание своих книг в качестве рекомендаций (пособий) для деятельности повитух, то в книге Н. Максимовича-Амбодика народное повивание оценивалось как темное, обремененное множеством предрассудков. В сочинении Л. Сосерота, посвященного разбору «закоснелых мнений и злоупотреблений до беременных женщин», критика народного акушерства сдержана. Н. Максимович-Амбодик, напротив, выступил с резкой критикой повитушества; сельских бабок он называл «глупыми» и «мнимыми» бабками. Он упрекал их в суеверности, сумасбродстве, излишней самоуверенности[637]. С работы Н. Максимовича-Амбодика началось противостояние научного акушерства народному, благодаря чему стали утверждаться авторитет врача и бесценность его знаний перед «ограниченностью» повитухи и ее практик.
Он критиковал применение кровопускания, употребление во время родов рвотных веществ, спиртных напитков, наложение давящей повязки на живот родильницы, несменяемость родильной рубашки после родов. В традиционном акушерстве ритуальные действия, связанные с магическими практиками и религиозными верованиями, преследовали цель облегчения страданий роженицы. Рациональный подход Н. Максимовича-Амбодика состоял в том, что он отрицал любые, кроме научных, методы родовспоможения. Он призывал отказаться от манипуляций с ладанками (вешать на шею роженице), посылать в церковь «с просьбами и подарками», отмечая, что они «хоть и безобидны по сути, но совершенно бесполезны». Он отвергал традиционные ритуалы с «детским местом».
История развития акушерского знания показывает, что отношение к тем или иным манипуляциям имело противоречивый характер. В работе Н. Максимовича-Амбодика, к примеру, представлена критика перевязывания живота родильницы. Он писал о бесполезности этой процедуры, но в то же время такая манипуляция, применяемая в народном акушерстве, имела цель предотвратить выпадение матки. Впоследствии врачи стали рекомендовать бандажировать живот не только родильнице, но и беременной женщине.