[875]. Акушерская специализация среди врачей в провинции была крайне редка; пациентки избегали обращения к врачам-мужчинам, предпочитая им как раз направленных из столицы женщин-повивальниц[876]. Повивальные бабки рассматривались в качестве особой стратегической силы в продвижении имперской политики в новые присоединенные регионы, пограничные территории, при возникновении чрезвычайных ситуаций.
В столичных городах в начале XIX века зарождалась первая профессиональная иерархия в области акушерства. Пособие на родах должны были оказывать повивальные бабки, координацию их деятельности должен был осуществлять городовой акушер (в дальнейшем появились должности старшего и младшего акушера), который практически не призывался на роды, но принимал отчеты служилых повитух[877].
Важным этапом в институционализации повивального образования стал дополненный «Устав повивальным бабкам» 1816 года. Этот документ стал подробной инструкцией, описывающей характер деятельности повитух, «тактику родов», требования, предъявляемые к ним, особенности взаимодействия акушеров и повитух (см. ниже)[878].
С начала нового, XIX века к повивальницам стали предъявлять все больше требований. Их деятельность стала строже контролироваться, но и экзамен-испытание можно было уже сдать не только в Повивальном институте, но и в Медико-хирургической академии, a позже при врачебных управах. С 1838 года повивальные бабки были включены в состав девяти медицинских званий и степеней. Согласно новым правилам, все допущенные к сдаче экзамена на звание повитухи должны были иметь свидетельства трех случаев принятия родов, заверенные местным начальством[879].
В 1830‐х годах были открыты должности повитух при Министерстве внутренних дел и Министерстве государственных имуществ. Должности акушеров и повивальных бабок окончательно закрепились в составе гарнизонов санкт-петербургской и московской полиции[880]. Уличенные в различных преступлениях женщины часто объявляли себя беременными, ибо закон требовал таковым «пыток и наказания не чинить»[881]. Обученные повивальные бабки должны были вносить ясность: правду говорят преступницы или лгут. Нередко роды происходили в полицейских будках[882], которые для неимущих женщин, нуждавшихся в помощи, становились временным пристанищем. Пособие им оказывали повивальные бабки, состоящие на службе при полицейских участках.
Все большее внимание уделяли подаваемым повитухами ежемесячным отчетам[883]. Попытки запретить заниматься повиванием женщинам, не имевшим специального образования[884], успеха не возымели.
Вплоть до формирования земских и городских органов власти в 1860‐е годы клиническое родовспоможение, выраженное в открытии родильных домов и госпиталей, не получило развития в регионах России. Родильные клиники в виде экспериментальных учреждений существовали исключительно в столичных городах. Ученые повивальные бабки в далеких от столиц городах оставались единственными проводниками профессионального родовспоможения.
Курс их обучения в 1830‐х годах в Повивальном институте продлили с двух до трех лет. Поначалу излагали теорию, со второго курса учениц допускали на дежурства. Третий курс состоял исключительно из практических занятий, их якобы «давал» профессор, а по факту проводили «репетиторы» – повивальные бабки. Учитывая большой процент необразованных повитух, самостоятельно ведущих практику, и их нежелание очно образовываться, Повивальный институт открыл в конце концов двери и для вольнослушательниц. Те должны были в течение года посещать заведение, а затем на общих основаниях сдавать экзамен и получать аттестаты[885]. Чтобы распространить учет и контроль за повитухами на внегородские слои, с 1845 года в Повивальном институте был объявлен набор для женщин, желающих подготовиться по сокращенной и упрощенной программе в течение двух лет, чтобы получить звание «сельских повитух» и отправиться в сельскую местность[886]. Выпускницы школы сельских повитух были на ступень ниже выпускниц самого института и могли помогать на родах лишь в сельской местности.
Анализ нормативных документов, таким образом, убеждает, что к середине XIX века в акушерской профессии была выстроена профессиональная иерархия. Городские и уездные, старшие и младшие присяжные повивальные бабки подчинялись городскому акушеру (при его отсутствии – городскому врачу/лекарю), тот отчитывался перед врачебной управой (в Петербурге – перед медицинской коллегией), а с 1803 года – Министерству внутренних дел[887]. Термин «акушер» закрепился за мужчинами с высшим медицинским образованием, способными помочь на трудных родах; женщин все так же именовали повитухами[888]. Утверждалась профессиональная терминология по отношению к квалификации женщин, получивших разное специальное образование. На страницах законодательных документов, отчетов, в правовой литературе встречаются термины повивальные бабки, привилегированные повивальные бабки, вольнопрактикующие повивальные бабки, непривилегированные повивальные бабки, вольноповивальные повитухи, ученые повивальные бабки. Имевшие среднее образование – сельские повивальные бабки, – теории не знавшие, звались сельские повитухи или необразованные повивальные бабки.
К «привилегированным повивальным бабкам» относили выпускниц профильных учебных заведений (повивальных институтов и школ). Они служили при казенных заведениях и получали жалованье. Также они имели право заниматься частной практикой. «Вольнопрактикующие» повитухи подтверждали свою квалификацию посредством сдачи экзаменов, занимаясь в основном частной практикой, оказывая пособие в родах «на съемных квартирах».
Законодательно деятельность необразованных повитух не была запрещена, хотя попытки запретить делали[889]. Нехватка дипломированных специалисток была настолько острой, что власти разрешили опытным умелицам не только заниматься своим делом, но и получать во врачебной управе «на простой бумаге свидетельство» в том, что они могут «бабить» там, «где нет повивальных бабок».
Сохранившиеся формулярные списки женщин, состоявших на службе, позволяют сформировать обобщенный социальный портрет представительниц рассмотренной нами профессии[890]. Все они получали образование в столичных учебных заведениях, преимущественно в повивальных институтах Московского и Санкт-Петербургского воспитательных домов. Возраст – от 30 до 45 лет. Абсолютное большинство – бездетные, незамужние или вдовы, именно такими их хотели видеть законодатели[891]. Единственное, чем они могли друг от друга отличаться, – сословное происхождение: были среди них дворянки, мещанки, крестьянки, дочери купцов и священников. Очевидно, на пути к гендерному самоопределению – получению профессии, финансовой независимости, службе в официальных государственных учреждениях – акушерское образование давало много возможностей.
Сформировались представления и об идеальных качествах умелиц в бабичьем деле – как телесных, так и душевных. От повитух ожидалось крепкое телосложение, отличное здоровье, зрение, слух. В согласии с традиционными практиками, на роды нельзя было допускать женщин, страдавших физическими недугами, поэтому в нормативный акт это суеверие попало почти без комментариев: наличие у повитухи «отвратительных или неприятных телесных недостатков» было объявлено имеющим «вредное влияние на беременную и роженицу». Подробно описаны были даже руки – им «велено» было быть «не слишком толстыми и широкими», пальцам – гибкими в суставах. Явным достоинством считалось наличие у повитухи детей, собственного опыта родов, опыта воспитания девочек, которым мать могла передать свои навыки, знания, нравственные установки[892]. В народной традиции на нерожавших повитух («девок-повитух») смотрели с недоверием, называя их «непрощенными»[893]. Считалось, что с нерожавшими повитухами сложнее родить. На них лежала обязанность исполнять свой долг «во всякое время, днем или ночью, от кого бы призываема ни была, не взирая на лица»[894]. Уклонение от службы, ставшее причиной жалоб, могло стать причиной разбирательства с врачебной управой[895]. Обученным повивальницам запрещалось брать дополнительную плату за свою работу, оказывать предпочтения в принятии вызовов «в отношении состоятельных, именитых родильниц в угоду бедным»[896]. Нужно было самим быть благонравными и представлять акушеру, врачу или лекарю «рапорты» о «благонравном поведении» подопечных[897].
При отсутствии родильных отделений повивальные бабки работали «на дому», являясь по запросам родильниц или членов их семей. Согласно «Уставу повивальным бабкам» и Уложению о наказаниях, их деятельность строго регламентировалась. Трудными случаями (когда вызывались на помощь врачи) считались те, «когда через 12 часов после истечения вод младенец не родится»; закон перечислял также случаи сильных кровотечений, конвульсий у родильниц, невозможности «руковспомоществованием извлечь ребенка» – легко понять, что работа повитухи была нелегкой. Самонадеянность повивальницы могла быть наказана штрафом и даже привлечением к суду