ости посеща[ть] роженицу и ребенка в течение первых дней, подавая советы относительно правильного гигиенического их содержания»[949]. При наличии свободного времени акушерки должны были выполнять различные поручения врача, зачастую не касавшиеся их прямых обязанностей. Незначительная отлучка могла стать причиной для внутриведомственных разбирательств[950]. Они имели право на выплату пенсии по службе, в случае нужды имели право обратиться в земство (даже по окончанию службы) за финансовой помощью. Некрологи в местных газетах, посвященные земским акушеркам, отличались теплотой и выражали большую признательность женщинам за их труд[951].
Десятого августа 1901 года Медицинским департаментом Министерства внутренних дел был принят циркуляр, согласно которому все практикующие повивальные бабки, получившие специальное образование, разделялись на два разряда. Повивальные бабки I разряда, в отличие от представительниц II разряда, имели право государственной службы. Для того чтобы получить звание I разряда, необходимо было изучать акушерство, женские и детские болезни в течение двух лет, а также иметь опыт приема 20 родов. Кроме этого, при поступлении к ним предъявлялся высокий образовательный ценз. Повивальные бабки I разряда предназначались преимущественно для городских родильных отделений, домов и приютов[952]. Курс обучения повивальных бабок II разряда был сокращен до одного года, им требовалось принять не менее 12 родов[953]. Их основное место работы – на селе, в акушерских, акушерско-фельдшерских пунктах, при сельских родильных приютах.
С конца XIX века врачи стали составлять и публиковать проекты по распространению «рациональной акушерской помощи» в сельской местности. При Императорском клиническом повивальном институте было учреждено бюро «для собирания материалов о положении повивального дела в России»[954]. Земствам были разосланы анкеты, где предлагалось ответить на вопросы относительно целесообразности реформирования положения акушерского дела в регионе, а также развития повивального образования и открытия родильных отделений. Составители проектов выражали убеждение, что контроль над родовспоможением должен находиться исключительно в руках врачей. Акушерки должны были занять подчиненное место, им отводилась роль вспомогательного персонала («акушерки всецело должны быть им подчинены, являясь только помощниками и исполнителями предписаний и назначений врачей»)[955]. Предлагалось уезды разбить на акушерские участки (с радиусом 10–12 верст), где должны функционировать врачебные пункты. По возможности в них предлагалось открывать родильные приюты или комнаты на несколько кроватей. В каждом из участков должен числиться акушер. За каждым селением, по замыслу, закреплялась повивальная бабка. Очевидно, что реализации данных амбициозных планов мешало отсутствие у земских органов власти достаточных средств.
Несмотря на развитие высшего женского медицинского образования, роста числа врачей-мужчин с акушерской специализацией, в акушерском деле повитухи (акушерки) продолжали рассматриваться в качестве важнейшего звена в развитии профессионального родовспоможениях. Причина этого явления состояла в том, что в традиционной русской культуре на повитуху, а позже на образованную акушерку, смотрели прежде всего как на помощницу, которая может дать добрый совет, всегда находится рядом с роженицей, разделяя ее страдания. Для крестьянок была важна та связь, которая устанавливалась между рожавшей женщиной и повитухой. Об этом не раз писали врачи, имевшие практику работы в сельской местности, и этнографы:
Акушерка обыкновенно гораздо ближе к семье, чем врач. Как женщина, она может вникнуть глубже во все порядки дома, подметив то, что недоступно врачу при мимолетном посещении. Кроме подачи необходимой помощи матери и ребенку во время родов, она часто является ближайшим другом дома, к совету которого очень часто прибегают в случаях, которые обществу кажутся маловажными[956].
В начале XX века в России насчитывалось 16 908 врачей, 12 363 – без учета крупных городов (Санкт-Петербурга, Москвы, Одессы, Варшавы, Кронштадта, Николаева), из них только 2,7 % женщин-врачей всех специализаций, в то время как повивальных бабок – 9358[957]. Распределение профессиональной акушерской помощи было крайне неравномерным. Большинство родильных отделений (и, как следствие, повивальных бабок) располагалось в городах (66 %) (таблица 1).
Основным местом их подготовки продолжали оставаться повивальные школы. Большинство из них принадлежало к Министерству внутренних дел (32 %), земским/городским органам власти (21 %), другая часть – к Министерству народного просвещения (15 %), остальные были открыты на общественные или частные средства (32 %). К началу XX века насчитывалось 34 регулярно действующих учебных учреждения, обучавших повивальному делу (таблица 2). Можно выделить три основных типа учреждений: повивальные институты, функционировавшие, как правило, при университетах, школы при больницах и родильных отделениях, и самостоятельные повивальные школы без привязки к образовательным и медицинским учреждениям.
Таблица 1.Численность врачей и повивальных бабок в России в начале XX века
Источник: Судаков И. В. Статистические данные по организации родовспомогательной помощи в России // Рейн Г. Е. Родовспоможение в России: Сборник докладов на IX Пироговском съезде. СПб.: Тип. Министерства путей сообщения, 1906. С. 90–91
Таблица 2.Число повивальных школ в России на 1902 год
Источник: Судаков И. В. Статистические данные по организации родовспомогательной помощи в России // Рейн Г. Е. Родовспоможение в России. Сборник докладов на IX Пироговском съезде. СПб.: Тип. Министерства путей сообщения, 1906. С. 87–88
К 1910‐м годам число акушерок в уездах возросло в два-три раза, практически во всех земских больницах были открыты родильные отделения, действовали родильные покои при врачебных пунктах в селениях, численность родов на одну акушерку возросла в два раза. Организаторы профессионального родовспоможения стремились отвечать запросам населения, помимо работы в стационарах акушерки обязаны были являться в дома и квартиры для принятия родов. В медицинскую терминологию вошло понятие «квартирные роды». По данным уездов, их число почти совпадало с количеством родов в стационарах[958].
Часто городские власти и земства использовали систему разъездной акушерской помощи. В таком случае город или сельская местность разделялись на соответствующие участки. Акушерки, состоявшие при больницах и фельдшерских пунктах, являлись на вызов к женщинам. Для земских органов власти подобная схема была наименее затратной. Однако врачи-акушеры в 1910‐е годы стали активно критиковать подобную практику, называя деятельность акушерок «бесконтрольной» и «безнадзорной», а значит, непременно опасной[959]. Их доводы сводились к тому, что единственным правильным способом развития «рационального акушерства» является расширение сети родильных отделений: «Необходимо навсегда уничтожить разъездную систему подачи акушерской помощи населению и заменить ее стационарной»[960].
Домашние роды с привлечением необразованных «бабок» продолжали доминировать в российской провинции[961]. По данным статистических отчетов Смоленской губернии за 1913 год, из 96 177 беременных в губернии больничной помощью сумели воспользоваться чуть более 2000 женщин, то есть 2 % рожениц[962]. Крестьяне не доверяли научному акушерству. Женщины крайне негативно высказывались в адрес акушерок, состоявших на службе у земства, полагая, что они гораздо меньше «понимают» в родах, чем обычные сельские «бабки». Крестьянки отказывались отправляться в родильные стационары. Они воспринимались как крайне опасные для родов места. Пугала крестьянок и та публичность, которую предполагали роды в стационаре. Женщине, традиционно рожавшей в домашней обстановке, в женском окружении, роды в стационаре казались в высшей степени ненормальными и противоестественными. Туда, как правило, их доставляли близкие родственники после длительных и неудачных попыток родов.
В 1910‐х годах в медицинских кругах стал обсуждаться вопрос о принятии особого положения, регламентирующего получение звания акушерок, который проходил в рамках концептуального пересмотра врачебного законодательства в России. Предлагалось давать звание акушерки, которое относилось к числу медицинских званий, только лицам, окончившим двухгодичное обучение в акушерской школе и имеющим соответствующий практический опыт (не менее 20 принятых родов), полученный во время обучения[963]. Несмотря на начало войны, обсуждение вопроса продолжилось. Стала прослеживаться профессиональная консолидация. Впервые в России появилась женская профессиональная организация акушерок – Киевское общество взаимопомощи акушерок и фельдшериц[964]. Оно стало инициировать обсуждение вопросов, связанных с улучшением правового положения акушерок. Их также волновала ситуация, связанная с обсуждением врачами-мужчинами законопроектов относительно статуса акушерок, которое проходило без присутствия последних. Деятельницы общества смогли добиться встречи с профессором Г. Е. Рейном для обсуждения статей законопроекта.