В своих мемуарах Семичастный так объяснил свои действия и мотивы неоднократных попыток Лубянки покарать перебежчиков:
Я сам как председатель КГБ не имел права единолично принимать решения о физической ликвидации людей. [Западная] пропаганда, утверждавшая обратное, опиралась прежде всего на принцип исполнения советского закона за пределами Родины, имевшего отношение прежде всего к беглецам из наших рядов с известными именами. Если чекист, советский гражданин, солдат, давший присягу служить Родине и существующему строю, предал свою страну и бежал на Запад, то согласно действовавшим советским законам он мог быть отдан под суд и осужден, несмотря на свое отсутствие. И если при этом он был приговорен к смерти, то после этого мог быть поставлен вопрос и о приведении приговора в исполнение366.
В документе, подписанном Семичастным в ноябре 1962 года, утверждалось, что изменники, раскрыв противнику важные государственные тайны, нанесли СССР значительный политический ущерб. Поэтому их заочно приговорили к смертной казни – приговоры должны быть исполнены за границей. Органам контрразведки предписывалось наблюдать за родственниками перебежчиков в пределах Советского Союза, перлюстрировать их корреспонденцию и обыскивать жилье, на случай если предатели попробуют связаться с близкими. Разведчики в свою очередь должны были отыскать изменников в зарубежных странах, чтобы за них взялись подготовленные для этой задачи исполнители из 13-го управления, ответственного за специальные мероприятия. Например, перебежавшего на Запад в декабре 1961 года офицера КГБ Анатолия Голицына предполагалось убить, если его вызовут для дачи показаний перед одним из комитетов Конгресса США367.
О местонахождении Сташинского после выхода на свободу знал только узкий круг западногерманских чиновников. В 1971 году Райнхард Гелен – генерал, уже ушедший с поста руководителя Федеральной разведывательной службы, – напечатал свои мемуары и намекнул в них, что знает, куда подевался бывший кремлевский киллер. А заодно и подтвердил сделанное в 1969 году заявление властей о том, что заключенного выпустили досрочно. Гелен утверждает: «Свой срок террорист милостью Шелепина уже отбыл и живет сейчас как свободный человек где-то в свободном мире, который он избрал 12 августа – за день до сооружения Берлинской стены»368. В какой именно стране, автор умалчивает369.
Если Сташинского не было в Соединенных Штатах, куда же он перебрался? Ответ неожиданно дал другой разведчик на пенсии – Майк Гельденхёйс. В начале марта 1984 года корреспондент южноафриканской газеты взял серию интервью у этого шестидесятилетнего генерала. Прежде Гельденхёйс возглавлял секретный отдел Бюро государственной безопасности ЮАР (БОСС) – контрразведывательной организации с дурной славой, известной нарушениями прав человека при репрессиях против Африканского национального конгресса. В июне 1983 года он вышел в отставку в звании комиссара полиции, поднявшись на самый верх карьерной лестницы в силовых структурах.
Первое интервью вышло 5 марта 1984 года в Cape Times, старейшей ежедневной газете Южной Африки. Открывали его биография Гельденхёйса, рассказ о Сташинском и описание убийства Льва Ребета. О гибели Бандеры читатели должны были узнать из следующего номера. Генерал рассказывал, что Сташинский приехал в ЮАР из ФРГ и что он, тогда полковник и заместитель начальника Бюро, стал первым официальным лицом, допросившим иммигранта. Гельденхёйс раскрыл некоторые подробности жизни Богдана в Южной Африке, но кое-какие вопросы оставил без ответа, сославшись на тайну. Он заявил репортеру: «Досье на Сташинского – один из самых строго охраняемых в мире секретов. Во многом он таким и останется, ведь новое имя Сташинского и место его проживания никогда не будут раскрыты». Если группа киллеров КГБ все еще охотилась на украинца, интервью стало для них долгожданной зацепкой. Проблема состояла в том, что СССР не имел дипломатических отношений с ЮАР и проведение нелегальной операции там было бы сопряжено с огромными трудностями. Сверх того, Гельденхёйс утверждал, что никто теперь не узнает Богдана в лицо.
Он объяснил корреспонденту, что жизнь беглеца в опасности. Поэтому его выход из тюрьмы задолго до истечения срока прошел в обстановке строгой секретности. «В то время на нас вышла западногерманская служба безопасности и попросила дать этому человеку убежище в Южной Африке, поскольку, по их убеждению, это была единственная страна, где агентам КГБ будет нелегко до него добраться. Мы согласились». Во всей ЮАР только три человека знали о том, кого и где они приютили: сам Гельденхёйс, его начальник – глава БОСС Хендрик ван ден Берг – и премьер-министр Балтазар Форстер.
По словам Гельденхёйса, Сташинский в ЮАР прибыл в 1968 году, то есть минимум через год после выхода на волю. В Претории не пожалели о том, что выполнили просьбу коллег из Бонна. Генерал признал, что «Сташинский сообщил нашей разведке чрезвычайно много неоценимых сведений о структуре и операциях русских секретных служб». По-видимому, на новом месте Богдан не только жил под новым именем, но и подвергся пластической операции. Он устроился на работу и женился вновь.
Гельденхёйс уверял репортера: «Мы устроили его на работу, которая ему очень хорошо подошла. Какое-то время спустя он познакомился с девушкой из Дурбана, и они полюбили друг друга. На регистрации брака в одном из наших загсов, он попросил меня стать его шафером. Мы завязали с ним дружбу, которой дорожим и сегодня, так что я с радостью согласился». Генерал добавил, что в своем сейфе хранит фотографию, где позирует вместе с молодоженами. Ни Инге Поль, ни какие-либо иные спутники Сташинского при его переезде в Южную Африку в интервью не упоминались370.
Агентства, например Associated Press, не упустили новость о жизни выпущенного из западногерманской тюрьмы киллера КГБ в далекой стране и распространили ее по всему миру. Многие – в том числе члены семей Ребета и Бандеры, – не спешили принимать ее на веру. Но ряд фактов говорит в пользу версии Гельденхёйса. Из двух человек, знавших, по его словам, под каким именем Сташинский жил в Южной Африке, один был еще жив. Форстер, успев занять пост президента, умер в сентябре 1983 года, зато Хендрик ван ден Берг имел крепкое здоровье, писал мемуары и разводил кур на ферме. Согласно Ханли ван Стратен – она исследует биографию Гельденхёйса, – летом 2013 года в личном архиве комиссара полиции нашлось его фото в компании Форстера и ван ден Берга. Снимок лежал в папке с надписью «Сташинский», но больше там ничего не было371.
Не противоречат текстам интервью и сообщения в прессе о том, что еще 23 июня 1964 года Инге Поль развелась с Богданом и таким образом поставила точку в браке, который создал столько проблем для КГБ. Затем она бесследно исчезла. Когда новость о досрочном освобождении заключенного попала в прессу, сотрудник федеральной прокуратуры заявил корреспонденту Stern, что Инге была хорошо обеспечена и снова счастлива. Благодаря бывшему мужу или кому-то другому? С ним или с кем-то другим? На эти вопросы ответа нет. Весьма вероятно, в Восточную Германию Инге больше никогда не возвращалась. В 1986 году с могилы Петера, сына Сташинских, убрали надгробную плиту. Согласно закону, администрация кладбища получала право на повторное использование участка, если в течение двадцати пяти лет за могилой никто не ухаживал372.
Отец ребенка, судя по всему, раз и навсегда обосновался в Южной Африке. В одной из украинских газет мелькнул слух о том, что Сташинского использовали как советника во время операций ЮАР в странах Африки. Не эту ли работу подыскало Сташинскому Бюро госбезопасности? Отбрасывать такую возможность нельзя. В 1967 году – как раз тогда, когда заключенный должен был покинуть Германию, – полиция ЮАР подключилась к борьбе против повстанцев в Родезии (с 1980 года – Зимбабве). Новая часть особого назначения проходила тренировку на секретной базе полиции в Дурбане – предположительно, родном городе второй жены Сташинского. В Дурбане жил и Герард Страусс – репортер, который взял интервью у Гельденхёйса и открыл тайну переезда бывшего киллера в ЮАР. Понятное дело, все это может оказаться либо простым совпадением, либо косвенным свидетельством об африканском отрезке жизненного пути Сташинского373.
Формируемый в ЮАР полицейский спецназ требовалось подготовить к борьбе с боевиками. Богдан принимал участие в войне против УПА на западе Украины, и теперь его советы не стали бы лишними. Если так и случилось, то завершение одиссеи уроженца Борщовичей выглядит по меньшей мере трагично. Инге вытащила мужа из мира шпионажа и насилия, но без нее он вернулся туда вновь. Сташинский, конечно, не стал первым агентом, который отрекся от одного тоталитарного режима, чтобы служить другому. Услугами еще одного перебежчика из КГБ пользовался в 50-х годах Нго Динь Дьем, диктатор Южного Вьетнама: Николай Хохлов наставлял его, как эффективно вести антипартизанскую войну. И Хохлов, и Сташинский более-менее хорошо разбирались в методах борьбы с повстанчеством. Оказавшись на Западе, оба оказались в оппозиции к коммунистическим режимам. Сташинский вполне мог принять участие в том, что многие превозносили как «мировую схватку с коммунизмом»374.
Итак, известны две версии того, в какой стране бывший заключенный осел после выхода на свободу в Западной Германии: США либо ЮАР. Вторая подкреплена фактами намного лучше. Но, если Гельденхёйс рассказал журналисту правду, на многие страницы биографии Сташинского следует взглянуть по-новому. Надо полагать, навыки работы слесаря, приобретенные Богданом за решеткой, не принесли ему пользы. Неясно, где он провел 1967 год, но уже в следующем он сотрудничал с полицией Южной Африки, а женщина, вдохновившая его на разрыв с Кремлем, из жизни Богдана ушла.