Тяжёлые, блин. Но и я, вроде, парень не самый слабый. Надо что-то решать. Скоро рассвет и сделать то, что пришло в голову, будет гораздо труднее. Да, решать…. Плохо, что на мне нет противорадиационного костюма. Фон внутри реакторного отделения всё-таки будет повыше обычного. Значит, надо постараться действовать очень и очень быстро. Жизнь заложников и проживающих в относительной близости граждан – штука дорогая. Но собственное здоровье – будем честно смотреть правде в глаза – тоже недёшево. Впрочем, если бы даже костюм и был, то действовать надо быстро всё равно. Именно из-за пресловутой дороговизны здоровья и жизни. А без костюма даже сподручнее – уж больно он стесняет движения…
Я тщательно затушил окурок, нащупал в карманах куртки заранее приготовленные ножницы и кусачки, ещё раз внимательно огляделся (рядом – никого), закрыл глаза, представил себе реакторное отделение….
На то, чтобы отсоединить прикреплённые скотчем и проволокой заряды и перенести их на пустынный и отдалённый участок берега Цимлянского водохранилища, мне потребовался час и десять минут.
Господа террористы сделали большую ошибку, допустив меня внутрь реакторного отделения, потому что теперь я совершенно точно знал, что и где мне искать. И лазерные датчики движения тоже оказались очень кстати. При живых часовых внутри, мне не удалось бы сделать то, что я сделал.
Разумеется, я не стал даже и пытаться разрядить эти бомбы. Я просто брал их по одной в руки, «прыгал» в небо на высоту около семисот, наверное, метров и на расстояние километра полтора от берега, выпускал бомбу из рук и прямо в падении возвращался обратно на берег. И так двадцать раз.
Что было дальше уже не интересно. Я вернулся в хутор, через окно залез в свою комнату, ещё за полтора часа на последних остатках сил и вдохновения настучал и отправил по электронной почте в редакцию отчёт об истинном положении дел и нашем с капитаном Бурляем героическом походе и, еле добравшись до кровати, не раздеваясь, уснул беспробудным сном.
А террористы, как стало потом известно ФСБ из надёжных источников, на самом деле не сдержали слова. Но их электронные дистанционные взрыватели не были рассчитаны на работу под водой, и поэтому рыба и прочая живность в Цимлянском водохранилище, должны быть благодарны мне по гроб жизни.
Впрочем, по официальной версии для печати, именно ФСБ все мы были обязаны предотвращением ядерной катастрофы местного масштаба и тем, что все заложники остались живы и невредимы. А на такое и двадцати миллионов очень хорошо подделанных американских долларов не жалко.
Глава восьмая
– Всё-таки люди тогда, в начале двадцать первого века, мне кажется, были… ярче, что ли, – задумчиво промолвил Штурман, когда Вишня закончила чтение. – Какие чувства, эмоции! Сейчас все какие-то… усреднённые, похожие. И даже где-то одинаковые.
– Брось, – махнул рукой Доктор. – Типичные рассуждения обывателя. Раньше, мол, и солнце светило ярче, и дети родителей уважали…
– И генеральная линия партии была прямее и толще, – с самым серьёзным видом добавил Капитан.
Механик радостно захохотал.
– Не понял. – сказал Оружейник. – Это откуда?
– Историю надо знать, – назидательно заметил Капитан.
– По-твоему, я обыватель? – хмуро осведомился Штурман.
– А что тебе не нравится в этом слове? – удивился Доктор. – Я, например, себя лично тоже считаю обывателем. И даже горжусь этим.
– Больше всего мне здесь нравится слово «даже», – пробормотал Штурман. – Ладно, замнём, неохота мне что-то спорить.
– А мне, вот, больше всего жаль, что он не предупредил девушку Машу, что не придёт на свидание, – вздохнул Оружейник. – Нехорошо как-то получилось. Провёл с ней ночь, написал, что будет ждать, а сам…
– Ты неправильно понимаешь то, что написано в этой тетради, – авторитетно заявил Механик. – Вернее, не понимаешь, а воспринимаешь. Тебе кажется, что это роман, а это документальная повесть.
– Уверен? – спросил Доктор.
– В чём? В том, что это документальная повесть?
– Да.
– Ну…. Он же сам пишет в предисловии, что это вроде как мемуары.
– Мало ли что можно написать в предисловии! Сочинители – люди с фантазией. И фантазия их постоянно требует выхода. Лично мне кажется, что перед нами всё-таки именно роман. Пусть на документальной основе, но – роман. То есть, во многом – художественный вымысел. Из этого, во-первых, следует, что Оружейник совершенно правильно воспринимает данный текст, а во-вторых…
– Ага, – саркастически заметил Механик. – Сейчас ты договоришься до того, что и самого Человека-Т не существует. А мы столкнулись то ли с фантомом, то ли с космическим приведением.
– Минуточку! – воскликнул Доктор. – Я вовсе…
– Отставить, – вмешался Капитан. – Нашли время для споров о литературе. Мы, кажется, спать собирались?
– Знаете, Капитан, – сказал Штурман. – не знаю, как остальные, но лично я чувствую себя вполне отдохнувшим. Чтение нашей дорогой Вишни оказывает на меня прямо таки терапевтическое воздействие.
– Спасибо, – улыбнулась Вишня.
– И на меня! – подтвердил Оружейник.
– Э-э… на самом деле я бы тоже сейчас предпочёл не спать, а как-то действовать, – сказал Доктор.
– Согласен, – кивнул Механик.
– Семь пятниц на неделе… – поднялся с откидного сиденья Капитан. – Что ж, иногда руководству можно и гибкость проявить. Тогда поехали. Механик – за руль, ты лучше всех «Мураш» водишь. Остальным наблюдать, думать и подавать свежие идеи.
– А куда ехать-то? – спросил Механик. – Мы же под землёй.
– Вперёд и до упора, – ответил Капитан. – А там посмотрим.
По мере того, как они удалялись от берега подземного озера (дорога шла всё время под уклон), вокруг становилось всё светлей и светлей. Свет был тёплого, оранжево-жёлтого оттенка, и вскоре Механик выключил фары.
– Сканер показывает, что впереди стена, – сказал, сидящий рядом, Штурман.
– Я это и без сканера вижу, – пробормотал Механик. – Ты бы поменьше доверял приборам, а побольше собственным глазам.
– Привычка, – вздохнул Штурман. – Ещё он показывает, что стена эта не сплошная и до неё девятьсот метров.
– Не сплошная – это как? В смысле дырявая?
– Можно и так сказать. Там есть то ли пещера, то ли тоннель… Не пойму. Давай подъедем и сами посмотрим, если ты так собственным глазам доверяешь.
– Именно это я собираюсь сделать, – сказал Механик и прибавил скорость.
Они стояли перед гладкой, уходящей вверх на десятки метров, сложенной из камней, стеной и глядели на гигантские, врезанные прямо в стену, двустворчатые ворота, преграждающие дальнейший путь. Стена была высокой, но до естественного каменного свода не доходила, и оттуда из этого зазора между гребнем стены и сводом как раз и струился тёплый оранжево-жёлтый свет.
– Посторонним вход запрещён, – прокомментировал Доктор.
– Может, створки только прикрыты и достаточно их толкнуть? – сказала Вишня.
– Сейчас попробуем… – Оружейник с Механиком подошли к воротам и упёрлись в них ладонями.
– Три-четыре!
Двери не дрогнули.
– Нет, – сказал Оружейник, – не получается. На ощупь, вроде, металл. Попробовать, может, «Мурашом» наехать? Он у нас мощный. Авось отворит.
– Сила есть – ума не надо, – заметил Капитан. – Ты бы ещё из плазменной пушки стрельнуть предложил. Мозгами пошевелить не хочется?
– А чего здесь шевелить? – удивился Оружейник. – Толкать надо. Замка-то не видно.
– Замок может быть внутренним или расположен с другой стороны, – предположил Механик, продолжая внимательно исследовать поверхность дверей и стену по сторонам. – Качественная работа. Ни уступа, ни выемки, ни кольца, ни рычага. Звонок тоже не наблюдается. Если тут имеется какое-то скрытое устройство для открывания или связи, то я его обнаружить не могу.
– Может, постучать? – Штурман подошёл к дверям и несколько раз ударил по ним кулаком. – Эй, хозяева! Принимайте гостей!
– Ну да, – громко прокомментировал действия Штурмана Механик. – Ты ещё крикни: «Сезам, откройся!»…
Створки ворот дрогнули и очень медленно и бесшумно заскользили в стороны.
– Ух ты! – от неожиданности Механик отскочил назад и нервно рассмеялся. – А двери-то люди делали. С юмором, видать, ребята!
– А ведь умно, – сказал Доктор. – Рассчитано на то, что только человек может пройти. Вряд ли иные расы знают нашу сказку «Али Баба и сорок разбойников».
– Я, например, точно не знаю, – сообщила Вишня. – О чём она, и что, вообще, произошло?
Ей вкратце объяснили, и лируллийка чисто по человечески удивлённо покачала головой.
– Действительно, редчайшее совпадение, – сказала она. – Значит, мы имеем шансы встретить ваших земляков? Это замечательно!
– Шансы мы имеем, – пробормотал Капитан. – Но замечательно ли это, я пока не знаю.
– Как это? – удивилась Вишня.
– Человек – существо непредсказуемое, – пояснил Капитан. – Если это потомки экипажа «Амундсена»… Кто может знать, как они к нам отнесутся? Действительно ведь и одичать могли.
– И даже, скорее, «да» чем «нет», – сказал Доктор. – Увы, но сто тридцать лет – срок для этого более чем достаточный.
– Значит, надо быть вдвойне осторожным, – подвёл итог Капитан. – Экипаж, в машину! Механик, Оружейник, что там такое?
Механик с Оружейником, пока остальные объясняли Вишне суть выражения «Сезам, откройся!», прошли на два десятка шагов в открывшиеся ворота и теперь молча стояли, глядя куда-то перед собой.
– Идите сюда! – махнул рукой Механик. – Только «Мураш» заведите, а то вдруг ворота закроются. Тут внизу …. Сами лучше посмотрите!
Это было похоже на искусственно созданный, идеально круглый в плане и колоссальных размеров котлован. Его гладкие, словно отшлифованные склоны плавно уходили в глубину не меньше чем на полкилометра. А на ровном, плоском и тоже круглом, словно цирковая арена, дне, прямо по центру лежал шар. Высотой с хороший небоскрёб.
И от этого шара во все стороны шло тёплое оранжево-жёлтое сияние.