Некоторое время люди, Вишня и робот Умник созерцали, открывшееся перед ними, необыкновенное зрелище. Люди и Вишня с молчаливым изумлением, Умник с видом бесстрастного внимания.
– Золотой шар, – благоговейно прошептал Оружейник. – А?
– Счастья для всех, – кивнул Доктор. – Даром, и пусть никто не уйдёт обиженный. Похоже. Но, думаю, это не он. Слишком бы это было… э-э… как бы сказать… тривиально, вот. Тривиально и скучно.
– Вы чего? – покосился на них Капитан.
– Всё в порядке, – улыбнулся какой-то мечтательно-задумчивой улыбкой Доктор. – Это мы с Оружейником вспомнили одну древнюю книгу. Там был Золотой шар, который предположительно выполнял любое желание.
– Что-то сегодня у нас на пути возникают сплошные книжные ассоциации с реминисценциями, – блеснул словарным запасом Капитан.
– Ещё и сказочные, – добавил Штурман. – То «Сезам, откройся!», то Золотой шар какой-то…
– И к чему– бы это? – пробормотал Механик.
– Я думаю, что к неприятностям, – предположил Капитан. – Как всегда, впрочем.
– Какой-то вы, Капитан, совсем не романтичный, – обронила то ли в шутку, то ли всерьёз Вишня. – Ведь красиво как! И почему обязательно неприятности? Может быть, наоборот?
– Должность у меня такая, дорогая Вишня, – сказал, вздохнув, Капитан, – во всём непонятном видеть в первую очередь опасности и неприятности. И надо сказать, что в большинстве случаев этот принцип себя целиком и полностью оправдывает. Иначе нас всех давно уже не было бы в живых.
– Извините, Капитан, – осторожно коснулась его плеча лируллийка. – Я не хотела вас обидеть.
– Ничего, – улыбнулся Капитан. – Я не обиделся. Просто постарался напомнить, что мы на неизвестной планете, корабль наш покоится на дне подземного озера, а сами мы стоим перед совершенно непонятным феноменом явно искусственного происхождения. Какие будут по этому поводу мнения, господа космонавты и первопроходцы?
– А какие могут быть мнения? – удивился Оружейник. – Спускаемся вниз и попытаемся изучить, что это за штука. Всё равно пока делать нечего.
– Вообще-то, – вкрадчиво напомнил Капитан, – неплохо бы на Землю возвратиться. Это и есть наше самое важное на сегодняшний момент дело.
– Так я разве против! – воскликнул Оружейник. – Но как? До той дыры, в которую мы провалились, «Мураш» не допрыгнет. Значит, надо искать другой выход на поверхность, чтобы уж потом найти предположительно живущих здесь потомков экипажа «Амундсена» или ещё каких иных разумных. Вот этим мы и заняты. А шар нам просто по дороге попался.
– Чёрт его знает… – с сомнением произнёс Доктор. – Капитан прав в том, что все непонятное и неизведанное в девяноста случаях из ста несёт в себе потенциальную опасность. Стоит ли рисковать?
– Ну да, – усмехнулся Механик. – Можно подумать, что сейчас мы в полной безопасности и вообще чуть ли не дома, где нам знаком всякий камень. Корабль под водой, сами под землёй, наверху лесные просторы совершенно чужой планеты, которая в свою очередь находится внутри печально известного Слепого Мешка…. Ну прямо курорт да и только! Неизвестность, говорите? Да она вокруг нас, куда ни сунься!
– То есть, ты хочешь сказать… – начал Штурман.
– Я хочу сказать, что согласен с Оружейником. Спускаться или не спускаться одинаково опасно. Или одинаково безопасно. Каждый понимает как ему удобнее.
– Обосновал, ничего не скажешь, – пробормотал Капитан. – А что думает госпожа Вишня?
– Я могла бы поспорить с Механиком, – улыбнулась лируллийка. – Но мне очень интересно. Может, в дальнейшем все сложится так, что нам не удастся сюда вернуться. И тогда мы всю жизнь будем жалеть, что были слишком благоразумны.
– Если бы я вас не знал, – сказал Капитан, – и не летал бы с вами столько лет, то решил бы, что все вы ненормальные и вам, вместе со мной, самое место не в космосе, а где-нибудь в тихом и удалённом санатории для душевно и психически неурановешенных личностей. Спускаемся.
Склоны воронки-котлована, на дне которой лежал исполинский шар, были достаточно пологи, и «Мураш», ведомый Механиком, съехал вниз без особого труда.
Отсюда шар казался ещё грандиознее.
Было страшновато стоять под ним – так и казалось, что достаточно малейшего толчка, и эта оранжево-жёлтая громадина покатиться, подминая под себя и раскатывая в тонкий блин и людей, и технику.
– Пришёл мальчик-великан, закатил в лунку шарик и ушёл, – сказал Механик. – Мама обедать позвала. Вот как это выглядит. Мы в детстве играли в такую игру. В земле делается лунка, а потом все в неё по очереди бросают шарики. Стеклянные. Чей шарик ближе…
– Мы тоже играли в такую игру, – перебил его Капитан. – Но я не пойму, что с этим шариком нам делать дальше.
– Я его просканировал на всех доступных нам волнах и диапазонах, – доложил высунувшийся из люка «Мураша» Штурман. – И на излучение ещё раз проверил.
– И что? – спросил Капитан.
– Ноль целых, ноль десятых. Сканер его не берёт. Вернее, показывает, что это сплошное тело из неизвестного материала. Очень твёрдого и непроницаемого для всех известных нам видов излучения. Врёт, я думаю. Вернее, не врёт, а ошибается. Не может, как мне кажется, такая дура быть сплошной. Глупо как-то.
– А что это за свечение?
– Обычный свет. Для здоровья не опасный. Наверное. Если в нём и есть какая-то вредная составляющая, то нашим приборам она не нащупывается.
– Я тоже не чувствую опасности от этого света, – сказала Вишня. – А мои органы восприятия электромагнитных волн гораздо чувствительнее человеческих. Не в обиду вам будет замечено.
– Какие уж тут обиды, – вздохнул Капитан. – Не по нашим зубам это яблочко, так я понимаю.
– Эй, смотрите, что мы с Умником нашли! – крикнул Оружейник, появляясь из-за шара. – Прямо на виду под ногами валялись!
И он протянул Капитану на открытой ладони четыре, уже слегка потемневшие, латунные гильзы.
– Загадка на загадке, – промолвил Доктор, когда все забрались в «Мураш», и Механик тронул машину с места. – Гильзы эти…. Впрочем, гильзы как раз понятны. Кто-то, вероятно, проверял шар. На прочность, так сказать. Я прямо так и вижу. Стоит и лупит из автоматического карабина прямо перед собой. Четыре раза подряд.
– Нет, – отрицательно покачал головой Оружейник. – Может, этот кто-то, и прямо перед собой лупил, но лупил он не по шару.
– Почему ты так думаешь? – внимательно посмотрел на Оружейника Капитан.
– По расположению гильз. Слишком близко они лежали. Практически под самым шаром. Понимаете? Если стрелявший целился в шар, то он был или пьян или не соображал, что делает. Потому что для этого ему нужно было бы чуть ли не лечь. И стрелять почти в упор и вверх прямо перед собой. Это же бред полный! А рикошет? При таком положении очень велики шансы, что рикошетом в тебя же и попадёт. Кстати о рикошете. Пуль я не нашёл. И Умник тоже не нашёл. Хоть искали мы, поверьте, очень тщательно.
– Браво, Оружейник! – воскликнул Доктор. – О пулях я как-то не подумал… Действительно, господа. Если стреляли по шару из автоматического карабина, то, спрашивается, где пули? Шар-то, как сказал нам Штурман, состоит из очень твёрдого материала!
– Есть два варианта, – важно сказал Штурман. – Вернее, три. Первый: пули остались в телах неведомых врагов. Второй: стреляли не по шару, а куда-то вверх, по цели на кромке котлована. Тогда эти пули где-то там наверху и валяются. И третий: пули подобрали и унесли с собой. Чтобы замести, так сказать, следы. Конечно, можно придумать ещё несколько, но эти мне кажутся наиболее логичными.
– Ага, – не оборачиваясь заметил Механик. – Пули, значит, унесли, а гильзы оставили.
– Ладно, – легко согласился Штурман. – Тогда оставляем только два.
Тем временем «Мураш» преодолел подъем и выбрался на ровное место.
– Вижу какую-то очередную дыру, – сообщил Механик. – То ли вход, то ли выход. Впереди. Расстояние тысяча двести метров. Оттуда как раз, по-моему, поднимается свод этого подземного царства.
– Давай туда, – скомандовал Капитан. – Будем надеяться, что дыра эта ведёт наружу. Не знаю, как вам, а мне порядком надоели эти подземные скитания.
– Да мы тут всего ничего! – воскликнул Оружейник. – И вообще мало что узнали…
– А что и как ты собираешься узнать? – с иронией осведомился Доктор. – Капитан прав, надо наружу поскорее выбираться, людей искать. Ворота они построили и стреляли здесь тоже они.
Дыра, замеченная Механиком, оказалась при ближайшем рассмотрении въездом в тоннель, который, к всеобщей радости, вёл не вниз, а вверх.
– Угол подъёма маловат, – посетовал Механик, трогая с места, – но не будем хотеть слишком многого.
Ещё через километр тоннель закончился такими же воротами, которые они открыли словами из сказки на выезде из подземного озера. Только на этот раз в стальных тяжёлых створках зияла безобразного вида громадная дыра с оплавленными краями. Достаточных размеров, чтобы в неё проехал вездеход.
– Ух ты! – воскликнул Механик, останавливая вездеход. – Кто-то, видать, не захотел мозгом шевелить. Чем это, интересно? Лазером?
– Не похоже, – авторитетно заявил Оружейник. – Тут не вырезали, а прожигали. Сразу и насквозь. Сталь просто испарилась… Плазменная пушка так может. Наша, например, что на «Мураше» установлена.
– Не нравится мне это, – сказала Вишня. – Сначала гильзы, теперь дверь кем-то разрушенная… Мы, лируллийцы, не любим войны. И стрельбы по любым целям тоже не любим.
– То-то ваши патрульные крейсеры вооружены по самое никуда, – усмехнулся Капитан.
– Потому и вооружены, что не любим, – объяснила Вишня.
– Эх, госпожа Вишня, да кто ж её, войну проклятую, любит и кто её зовёт… – примирительно коснулся руки лируллийки Капитан. – Только она, увы, чаще всего без всякого спроса приходит. Сама. Ну, Механик, что встал? Вперёд.
И они двинулись вперёд.
Эпизод четвёртый
Маша меня простила.
Не сразу, конечно. Пришлось дарить в больших количествах цветы и даже полушутливо стоять на коленях.