– Вряд ли, – сказал Капитан. – Мы, люди, входим в Галактическое Собщество. Входят туда и лируллийцы, прекрасная представительница которых находится среди нас. Мало того – лируллийцы являются одной из четырёх рас-основательниц Галактического Сообщества, а госпожа Вишня – чрезвычайный полномочный посол Лируллы на Земле и по роду службы знает практически обо всех известных разумных расах галактики. Во всяком случае о тех, кто сумел овладеть принципом гиперперехода – точно. Таких, кстати, не так уж и много. Раньше мы ничего не слышали о гойтах и теперь благодарим судьбу за то, что она дала людям и лируллийцам возможность обрести новых замечательных братьев по разуму.
И тут гойт Няса, а затем и остальные гойты весело рассмеялись. Во всяком случае те звуки, которые они издавали и мимику их лиц нельзя было истолковать никак иначе.
– Извините, – с явным трудом подавил смех Няса, блестящими круглыми глазами оглядывая несколько сбитый с толку экипаж «Пахаря» и внешне невозмутимых Охотника и Вишню. – Не смог удержаться. Вы, наверное, сами не заметили, но вы разговаривали со мной так, как в …э-э… плохих исторических романах более, как они считают, просвещённые и цивилизовпанные пришельцы говорят с менее цивилизованными аборигенами. Ещё раз прошу прощения.
Механик засмеялся.
– Ничего, – смутился Капитан, озадаченно почесал в затылке и улыбнулся. – Я действительно не заметил. Извините и вы меня, если так. А разве у вас тоже есть плохие исторические романы?
– А как же. У нас есть художественная литература. А раз есть литература, то, значит, есть и плохие романы. В том числе исторические.
– А кино у вас есть? – спросил Оружейник.
– Что такое кино?
Пришлось объяснить гойтам, что такое кино. Немедленно выяснилось, что подобный род искусства есть и у них. После обмена мнениями о литературе и кино присутствующие ощутили себя как-то раскованнее и свободней – всегда приятно найти нечто общее и одинаково любимое всеми.
– Хочу вас спросить как врач, – сказал Доктор, почувствовав, что наступил подходящий момент. – Подходит ли вам наша пища?
– Вполне, – ответил Няса. – Разве Охотник вам не говорил? Мы спокойно едим то же, что и люди. И наоборот.
– Хорошо, – кивнул Доктор. – А как насчёт напитков?
– Каких именно? – чуть улыбнулся Няса.
– Спиртосодержащих, – пошёл напрямик Капитан. – Вы употребляете хмельное? Оно вам не вредно?
– Разумеется. Мы умеем делать и пьём вино. И нечто вроде пива тоже. Известен нам с древних времён и спирт. А что?
– Э-э… дело в том, что у нас, людей, принято в знак дружбы и уважения… В общем, наш корабельный робот Умник готовит совершенно изумительный коктейль под названием «Милый Джон», и мы хотели бы вам предложить выпить за знакомство.
Все это Капитан выпалил одним духом, вытер пот со лба и выжидательно посмотрел на Нясу.
– С удовольствием, – сказал тот. – С удовольствием и одним условием.
– Каким? – насторожился Капитан.
– Вы тоже отведаете наш фирменный гойтский коктейль. Кстати, и время обеда как раз подошло.
– Условие принимается, – широко улыбнулся Капитан.
Эпизод шестой
Лекарство для мальчика Кости я достал.
Моего скверного английского, неистребимого репортёрского нахальства, мужского обаяния, а также известного количества американских денежных знаков вполне хватило, чтобы, познакомившись в ближайшей к фармацевтическому центру закусочной с хорошенькой лаборанткой, назначить ей свидание, а потом… В общем, это длинная и только мне интересная история. Не обошлось без применения Нуль-т и некоторых издержек морального характера, но достаточно сказать, что уже через двадцать часов после Машиного звонка я был в Москве с необходимым количеством ампул нужного препарата.
В Москве было три часа дня, за окном светило тёплое сентябрьское солнце, и меня, после всех приключений последних суток изрядно пошатывало. Но нужно было торопиться – отпущенное время сокращалось быстро, и я, хлебнув в качестве допинга, чудом оставшегося в доме коньяка, позвонил Маше.
Мы встретились у больницы: я, Маша и отец мальчика Кости, который приехал туда на чудовищных размеров джипе «Паджеро» чёрного цвета. Он вылез из него в сопровождении двух охранников, чем-то неуловимо напоминающих этот самый джип, в котором они только что сидели. Мы с Машей уже ждали у крыльца около пяти минут и, помнится, я удивился тому, что, вот, мы пришли вовремя, а он, отец, который, казалось бы, должен быть самой заинтересованной стороной, опаздывает.
– Я извиняюсь – пробки, – буркнул он, подходя к нам. – Меня зовут Михаил.
– Леонид, – представился я.
Руки Михаил не протянул. Стоял напротив, разглядывая меня некоторое время прозрачным внимательным взглядом.
И я от нечего делать тоже его разглядывал.
Был он чуть ли не на голову ниже меня, лет, наверное, около сорока, с изрядным ранним брюшком и глубокими залысинами на лбу. Его лицо тем не менее можно было бы назвать симпатичным, не будь оно столь одутловатым и нездорово бледным. Только вот глаза…. Светло-голубые и прозрачные – они словно липли к человеку, на которого были обращены и оставались холодными даже тогда, когда губы улыбались, образуя на тщательно выбритых щеках две совершенно милые, обычно не свойственные мужчинам, ямочки. Да, серьёзный мужик, кажется, подумал я тогда. Или умело хочет казаться таковым.
Впрочем, к тому времени я так устал, что мне было как-то уже совершенно всё равно, кто он такой, этот отец мальчика Кости по имени Михаил, почему он ходит с охраной, ездит на дорогущем и, на мой взгляд, совершенно нелепом джипе, не протягивает людям руки и разглядывает их такими, прямо скажем, неприятными глазами.
– Вы достали лекарство? – спросил наконец он.
– Да, – сказал я.
– Покажите.
Я вытащил из сумки две коробки с ампулами и протянул ему.
– Да, это оно, – сказал он, повертев их в руках. – Как вам это удалось – ведь его не было в Москве?!
Я пожал плечами и позволил себе чуть снисходительную улыбку (с моими-то теперешними способностями и не позволить!).
– Мне, вот, не удалось, – продолжал он. – А вам удалось… Дима!
– Я! – отозвался один их телохранителей.
– Бери это, – он отдал ему коробки, – и в припрыжку к врачу. Скажи, что от меня и что я скоро подойду. Пусть начинает. И скажи, что если теперь он… Ладно, ничего не говори. Я сам.
Совершенно безликий, но очень большой и квадратный Дима принял драгоценные коробки в руки-ковши и скрылся за стеклянными дверями больницы.
– Вот мне и хочется узнать, – снова обратился ко мне Михаил, проводив телохранителя взглядом. И улыбнулся. Губами и ямочками.
Н-да, подумал я, что-то пока даже благодарности не слыхать. Не говоря уже о видать. Однако. Может, он так испереживался за судьбу сына, что уже перестал адекватно воспринимать действительность? Впрочем, какого чёрта! Уж на обычное человеческое спасибо его соображалки должно было хватить в любом случае.
– Что именно? – осведомился я, доставая сигареты и закуривая.
– Как вам удалось достать то, что я достать не смог?
– Бывает, – сказал я. – Не берите в голову, Миша.
– Разве это главное? – теперь уже не выдержала Маша. – По-моему, главное, что мы смогли помочь Косте.
– Да, конечно, – он отвёл глаза в сторону. – Спасибо.
– Не за что, – усмехнулся я. Этот тип мне уже изрядно надоел, и мне хотелось поскорее забраться в постель. Желательно с Машей.
– Может быть, вам что-нибудь нужно? – спросил он. – Достаточно сказать. У меня большие возможности.
– Да нет, спасибо, – сказал я. – Единственное, что мне сейчас нужно – это с десяток часов здорового сна. Устал, знаете ли. Ну и, разумеется, желательно возмещение расходов. Это лекарство стоило мне денег. Знаете ли. Разумеется, если вы на данный момент стеснены в средствах, то…
И тут его лицо покраснело, а в глазах наконец-то блеснула хоть какая-то яркая эмоция. Не скажу, что положительная, но яркая. По-моему, мне удалось сбить с него спесь и тем самым унизить. О том, что это может быть опасным, я тогда не думал. Во-первых, как уже говорилось, я сильно устал, во-вторых, обладая теперешними способностями, чувствовал себя вполне и полностью защищённым от кого угодно (наивный!), а в третьих… я же спас жизнь его сыну! Разве нет?
– Я не стеснён в средствах, – быстро сказал он, выставив перед собой ладонь и тем самым прерывая мой монолог, который я уже собирался соответствующим образом развить. – И, разумеется, заплачу столько, сколько надо. Сколько, по-вашему, оно стоит?
– Ровно столько, во сколько оно мне обошлось. По тысяче восемьсот долларов за коробку.
Эта была именно та цена, о которой мне рассказала Дженни – девушка из лаборатории. Отпускная цена. В американских аптеках она возросла бы ещё процентов на пятьдесят. Но в том-то и дело, что в аптеках этого лекарства пока не было. Даже в американских. На самом деле лекарство досталось мне совершенно бесплатно (я его попросту украл), но не мог же я ему об этом сказать!
– И это всё? – спросил он удивлённо.
– На чужих несчастьях не наживаюсь, – пожал я плечами.
– Ну что ж… – Михаил полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда пачку долларов сотенными банкнотами и отсчитал мне пять тысяч.
– Здесь слишком много, – сказал я, возвращая тысячу четыреста.
– Это за работу, – набычился он.
– Работа предполагает, что есть работодатель. А я ни к кому не нанимался.
Он машинально принял назад деньги, повертел их в руках и каким-то неловким жестом сунул их в карман. Его лицо опять покраснело.
– Ладно. Как хотите. Вы сейчас куда?
– Домой, – сказал я. – Спать.
– Может, подвезти? Мой шофёр вас отвезёт.
Было видно, что ему с большим трудом даётся обычный человеческий разговор.
– Спасибо, я привык к метро. Так быстрее. Пробки не мешают.
– Тогда до встречи.
– До свидания.
Мы с Машей вышли за ворота больницы и направились к ближайшей станции метро.