Флора вопросительно посмотрела на Пуаро, он кивнул.
— Мадемуазель, когда несколько дней назад мы все сидели за столом, я умолял вас быть со мной откровенной. То, чего не говорят папе Пуаро, он узнает сам. Скажите правду. Поймите, я хочу вам помочь. Вы взяли эти деньги?
Наступило молчание. Потом Флора заговорила:
— Мосье Пуаро прав. Я взяла эти деньги. Украла. Я воровка. Да, жалкая, мелкая воровка. И я рада, что вы это знаете, — все эти дни я жила как в бреду, как в каком-то страшном сне… — Она села и закрыла лицо руками, голос ее дрожал. — Вы не представляете себе, как тяжела была моя жизнь здесь: вечная необходимость изворачиваться, лгать из-за счетов, обещать заплатить, обманывать — как я противна себе! Это нас и сблизило с Ральфом — мы оба слабы! Я понимала его и жалела — я и сама такая, — мы не умеем стоять на своих ногах, мы жалкие, презренные существа! — Она поглядела на Блента и вдруг топнула ногой: — Почему вы так смотрите на меня, как будто не верите? Да, я воровка! Но, по крайней мере, я не лгу сейчас. И я вовсе не юная бесхитростная простушка, какой, по-вашему, полагается быть девушке. Вы, конечно, больше не захотите меня видеть. И пусть! Я себя ненавижу, презираю! Но одному вы поверить должны: если бы, сказав правду, я облегчила положение Ральфа, я бы ее сказала. Но с самого начала я понимала, что это будет только хуже для него, увеличит улики, а моя ложь ему не вредила.
— Ральф, — сказал Блент, — понимаю, всегда Ральф.
— Ничего вы не понимаете, — как-то надломленно и беспомощно сказала вдруг Флора, — и никогда не поймете. — Она повернулась к инспектору: — Я признаюсь во всем. Мне были необходимы деньги. В тот вечер я совсем не видела дядю после обеда. А по поводу денег — делайте со мной что хотите! Хуже уже все равно не будет! — И, закрыв лицо руками, она выбежала из комнаты.
— Значит, так, — сказал инспектор тупо, явно не зная, что делать дальше.
— Инспектор Рэглан, — вдруг спокойно заговорил Блент, — эти деньги были вручены мне самим мистером Экройдом для особой цели. Мисс Экройд к ним не прикасалась — она лжет, чтобы помочь капитану Пейтену. Я готов показать это под присягой. — И кивнув, он вышел.
Пуаро кинулся за ним и задержал его в холле.
— Мосье, умоляю вас — одну минутку.
— Что такое, сэр? — хмуро и нетерпеливо спросил Блент.
— Дело в том, — торопливо заговорил Пуаро, — что ваша выдумка меня не обманула. Деньги взяла мисс Флора, но с вашей стороны это было благородно… Мне это понравилось. Вы быстро соображаете и быстро действуете.
— Весьма признателен, но ваше мнение меня не интересует, — холодно прервал его Блент и хотел уйти, однако Пуаро, не обидевшись, удержал его за рукав.
— Нет, вы должны меня выслушать. Тогда за столом я говорил о том, что вы все что-то скрываете. Так вот: я с самого начала знал, что скрываете вы. Мадемуазель Флора… Вы ведь любите ее всем сердцем. И полюбили с первой минуты, как увидели, не так ли? Нет, будет говорить об этом! Почему в Англии о любви упоминают так, будто ее надо стыдиться? Вы любите мадемуазель Флору и стараетесь скрыть это от всех. Прекрасно, так и следует, но послушайте совета Эркюля Пуаро — не скрывайте ее от мадемуазель Флоры!
Блент на протяжении этой речи несколько раз пытался уйти, но последние слова, казалось, приковали его к месту.
— Что вы хотите сказать? — спросил он резко.
— Вы думаете, она любит капитана Пейтена, но я, Эркюль Пуаро, говорю вам: нет! Она согласилась на брак с ним, чтобы угодить дяде и спастись от невыносимой жизни здесь. Он ей нравится — между ними большая симпатия и взаимопонимание, но любит она не Ральфа Пейтена.
— Что вы мелете, черт побери! — воскликнул Блент.
Я заметил, как он покраснел под загаром.
— Вы были слепы, мосье! Но, пока на капитана Пейтена падает подозрение, она не может отречься от него — эта малютка умеет быть верной друзьям и долгу.
Я почувствовал, что мне пора вмешаться, чтобы помочь благому делу.
— Моя сестра говорила мне на днях, — сказал я, — что Флора совершенно равнодушна к Ральфу. А моя сестра никогда не ошибается в такого рода вещах.
Но Блент не обратил никакого внимания на мои слова. Он смотрел только на Пуаро.
— Вы действительно так думаете?.. — Он умолк в растерянности.
Он был из тех людей, которым не всегда легко облечь свою мысль, в слова. Пуаро этим недостатком не страдал.
— Если вы сомневаетесь, спросите ее сами, мосье. Или теперь… после этого случая с деньгами?..
— Вы можете предположить, — сердито фыркнул Блент, — что я поставлю ей это в вину? Роджер всегда был тяжел в денежных делах. Она запуталась и боялась сказать ему. Бедная девочка! Бедная, одинокая девочка!
— По-моему, мадемуазель Флора прошла в сад… — задумчиво пробормотал Пуаро, взглянув на стеклянную дверь.
— Я был неслыханным болваном, — сказал Блент отрывисто. — Странный у нас произошел разговор — как в какой-нибудь скандинавской пьесе. Но вы хороший человек, мосье Пуаро. Благодарю вас. — И, пожав руку Пуаро так, что тот скривился от боли, Блент вышел через веранду в сад.
— Не таким уж неслыханным, а просто влюбленным болваном, — заметил Пуаро, осторожно растирая руку.
Глава 20Мисс Рассэл
Инспектор Рэглан перенес основательное потрясение. Рыцарская ложь Блента обманула его не больше, чем нас. На обратном пути он не переставая жаловался:
— Но ведь это меняет все дело, мосье Пуаро. Вы это понимаете?
— Да, видимо, так, да, полагаю, что так. Но я, правду сказать, уже с некоторых пор об этом догадывался!
Инспектор Рэглан, для которого что-то прояснилось всего полчаса назад, молча покосился на него и продолжал:
— Значит, все эти алиби — чепуха! Полная чепуха! Опять начинать сначала. Узнать, что каждый из них делал с восьми тридцати до полдесятого, — вот от чего мы должны танцевать теперь. Вы были правы по поводу этого Кента — мы его пока попридержим. Дайте сообразить. Без четверти десять он в «Собаке и свистке». Он мог добраться туда за четверть часа, если бежал сломя голову. Возможно, что это его голос слышал мистер Реймонд, когда кто-то просил денег у мистера Экройда. Но ясно одно — звонил доктору не он; станция в полумили от «Папоротников», в другом направлении, и в полутора милях от «Собаки и свистка», а он был в гостинице до четверти одиннадцатого. Черт бы побрал этот звонок — вечно мы на него натыкаемся!
— Да, — согласился Пуаро, — это любопытно.
— Хотя возможно, что звонил капитан Пейтен. Влез в окно, увидел своего дядю, заколотого кинжалом, испугался, что обвинят его, и убежал. Это вполне возможно, не так ли?
— Но зачем ему было звонить?
— Подумал, что, может быть, старик еще жив, хотел поскорее вызвать к нему врача, но не выдавая при этом себя. Неплохая теория, а? — Инспектор немного воспрянул духом. Он так явно был доволен собой, что наши слова были бы излишни.
Мы подъехали к моему дому, и я кинулся в приемную, где меня уже давно ждали пациенты, а Пуаро отправился с инспектором в участок.
Отпустив последнего пациента, я прошел в чуланчик, где у меня устроена мастерская. Я очень горжусь своим самодельным радиоприемником. Каролина ненавидит мою мастерскую, куда запрещен вход Энни с ее щетками и тряпками, — мне дороги мои инструменты. Я разбирал механизм у будильника, который считался абсолютно испорченным, когда дверь приотворилась и в щель просунулась голова Каролины.
— Ты, конечно, здесь, — с явным неодобрением сказала она. — Мосье Пуаро хочет тебя видеть.
— Что ж, — сказал я кисло (от неожиданности я упустил пружинку), — если он хочет меня видеть, пригласи его сюда.
— Сюда?
— Вот именно!
Каролина удалилась, негодующе фыркнув. Вскоре она появилась снова вместе с Пуаро и ушла, хлопнув дверью.
— Ага, мой друг, — сказал Пуаро, подходя и потирая руки, — от меня не так-то просто избавиться, а?
— Кончили с инспектором? — спросил я.
— Пока да. А вы приняли всех пациентов?
— Да.
Пуаро уселся на стул, склонив свою яйцевидную голову набок, и поглядел на меня с таким видом, словно предвкушал добрую шутку.
— Ошибаетесь, — улыбнулся он, — вам придется принять еще одного пациента.
— Уж не вас ли? — с удивлением воскликнул я.
— О нет, мое здоровье в превосходном состоянии. Правду сказать, это маленькая complot[204]. Мне необходимо увидеть кое-кого, но я не хочу, чтобы об этом узнала вся деревня и принялась судачить, как только дама переступит мой порог, ибо это мисс Рассэл! И она, кстати, уже лечилась у вас.
— Мисс Рассэл! — воскликнул я.
— Precisement. Мне крайне необходимо поговорить с ней. Я послал ей записочку и назначил свидание в вашей приемной. Вы на меня не в претензии?
— Наоборот, — сказал я, — особенно если мне будет позволено присутствовать.
— Ну разумеется! Это же ваша приемная!
— Вы знаете, — сказал я, — меня все это крайне интригует. При каждом открытии меняется вся картина — как в калейдоскопе. Вот, например, к чему нам понадобилась мисс Рассэл?
— Но ведь это очевидно, — пробормотал Пуаро, удивленно подняв брови.
— Вот опять, — проворчал я. — По-вашему, тут все очевидно, а я — как в тумане.
— Вы смеетесь надо мной, — добродушно погрозил мне пальцем Пуаро. — Возьмите разговор с мадемуазель Флорой. Инспектор был удивлен, а вы — нет.
— Да мне и в голову не приходило, что она украла деньги! — запротестовал я.
— Это, быть может, да. Но я наблюдал за вами, и вы не были, как инспектор Рэглан, полны удивления и недоверия.
— Пожалуй, вы правы, — сказал я после минутного размышления. — Мне все время казалось, что Флора что-то скрывает, так что это открытие подсознательно не было для меня такой неожиданностью, как для бедняги инспектора.
— Да! Бедняге придется заново пересмотреть все свои выводы. Я воспользовался его замешательством и добился от него исполнения одной моей просьбы. — Пуаро достал из кармана исписанный листок и прочел вслух: —