Девочка не могла знать, что в эти минуты Бэтмэн, который летел над городом на своем полусамолете-полуавтомобиле «Мы- шемобиль», услышал четкий тревожный сигнал. Он был коротким, но сильно встревожил Бэтмэна. Задав бортовому компьютеру курс на сигнал, Бэтмэн в одночасье оказался переброшенным в Моргот.
Это внезапное перемещение сильно удивило супергероя. Он догадался, что кто-то хочет уничтожить его, надеясь на то, что в новой реальности Бэтмэн окажется беспомощным. Он подумал о Джонни. Похоже, что мальчик попал в беду. Сигнал был очень похож на прежний, который Бэтмэн слышал ночью после странного сна. Но на этот раз он быстро исчез. Неужели Джонни погиб? Неужели это был предсмертный крик мальчика? Не теряя присутствия духа, Бэтмэн отправился осматривать окрестности с высоты полета.
Куда большую растерянность испытали черепашки-ниндзя, которые в это время как раз собрались на кухне, чтобы пообедать приготовленной Рафаэлем пиццей. Но когда благородные герои собрались вооружиться вилками, с изумлением увидели вокруг себя пустыню.
Глава четвертаяВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ
— Я бы очень хотел знать, парни, каким это образом мы здесь оказались? — обратился удивленный Леонардо к своим друзьям.
Микеланджело, Донателло и Рафаэль удивленно переглянулись и недоумевающе пожали плечами.
— Я бы сам дорого заплатил тому, кто объяснил бы мне, как это мы угоди: и в эту пустыню, — уныло признался Микеланджело.
— Если мне не изменяет память, пять минут назад Рафаэль приготовил нам отменную пиццу с рыбой, — обратился к своей памяти Донателло. — Мы уселись за нашим кухонным столом и вооружились вилками. И вот, нате вам, пожалуйста...
— Ты забыл добавить, что, кроме рыбы, я добавил в пиццу грибы, которые любит Микеланджело, и полил сверху ананасовым соусом, который обожает Леонардо, — скромно напомнил о своих кулинарных талантах Ряфаэль.
— Конечно, извини. Как я мог забыть, что ты можешь вынести любую критику своих бойцовских качеств, но приходишь в ярость, когда сомневаются в твоем таланте кулинара!
— Да, у меня редкий талант готовить изысканную пиццу, — с гордостью заявил Рафаэль. — А у тебя и таких талантов нет! Все твои способности ограничиваются умением размахивать самурайским мечом. Но при этом ты редко попадаешь в цель простым дротиком!
— Может, твой кулинарный дар подскажет нам, что мы тут делаем и как оказались в этой мерзкой пустыне? — встрял в перепалку с другом Донателло.
— Хватит пререкаться, парни! — осадил товарищей Микеланджело. — Давайте пока попытаемся сориентироваться в обстановке. Прекратите на время задавать вопросы себе и другим. Пока просто оглядимся, а затем поделимся соображениями.
Черепашки-ниндзя, которых забросила в эту мрачную пустыню неугомонная мальчишеская фантазия, умолкли и начали сосредоточенно озираться по сторонам, стоя спинами друг к другу в оборонительной позиции.
Открывшаяся их взору местность отличалась крайней унылостью. С трех сторон отважных черепашек обступали высокие каменистые горы со скудной растительностью. За невысоким перевалом вдали вздымались гигантские отроги. Вероятно, они были сложены из красного базальта, потому что падавшие на них солнечные лучи придавали отрогам фиолетовый оттенок.
С четвертой стороны расстилалась песчаная равнина, перемежаемая невысокими буграми и маленькими рощицами терновника. Такой пейзаж мог на кого угодно нагнать тоску.
— Мне здесь определенно не нравится, парни, — первым нарушил молчание Леонардо.
— Мне тоже, — со вздохом согласился Рафаэль.
— Здесь нет микроволновой печи и продуктов для приготовления пиццы, — грустно пошутил Донателло.
— Какие есть соображения относительно нашего маршрута? — оборвал бесплодные сетования Микеланджело.
— А почему мы должны куда-то идти? — обеспокоился Леонардо.
— Потому что, если мы тут останемся, то через неделю протянем ноги без пищи и воды, — растолковал Микеланджело.
— Но так как попали мы сюда не по своей воле, то, может быть, нас извлекут отсюда тоже не спрашивая нашего разрешения? — не слишком уверенно сказал Рафаэль.
— Сомневаюсь, — покачал головой Микеланджело. — Все неприятности, какие только случались с нами, всегда происходили помимо нашей воли. И никто нас никогда не выручал из беды. Всегда приходилось выпутываться самим.
— Но может, не будем спешить уходить отсюда? — спросил Донателло, которому меньше всего хотелось сейчас отправляться на поиски приключений. — Возможно, мы здесь, потому что кто-то хочет с нами встретиться. Вот мы и должны денек-другой подождать этого неизвестного. Мы должны знать, с какой целью нас сюда забросили, и чего от нас хотят.
— А ты уверен, что тот, кто нас сюда забросил, настроен миролюбиво? — с подозрением оглянулся Микеланджело. — Что, если этот неизвестный желает нашей гибели?
— Этого я и опасаюсь, — подал голос Леонардо.
— Я тоже, — признался Микеланджело. — Вы знаете, парни, что я не смелее всех вас вместе взятых. Просто я осторожнее, и привык просчитывать свои действия на несколько ходов вперед. Неужели вы не видите, что, находясь в этой низине, мы совершенно беззащитны?
Переглянувшись, Леонардо, Донателло и Рафаэль промолчали, а молчание было знаком согласия.
— Вообразите хотя бы на секунду, что вон за той горой притаился враг, — продолжал Микеланджело. — Каковы наши шансы выжить, если враг немедленно атакует нас?
— Нулевые, — уныло кивнул Донателло.
— Я так просто не сдамся! — отважно выхватил свой кинжал Леонардо.
— Никто из нас просто так не сдастся врагу, — урезонил его Микеланджело. — Но много ли толку в том, что мы здесь погибнем, перебив при этом множество врагов? Лучше будет, если при любых обстоятельствах черепашки-ниндзя останутся живы. А до тех пор, пока мы будем оставаться в этой низине, наши шансы на выживание будут по-прежнему нулевыми.
— Тактически правильнее занимать оборону не в низине, а на высоте, — важно заметил Леонардо. — Так не стоит ли нам забраться вон на ту гору. У нее плоская вершина — достаточно удобная для того, чтобы разбить лагерь и занять круговую оборону. Если мы там засядем, никакой враг не сможет подкрасться к нам незамеченным.
— А мне кажется, следует взобраться вон на ту гору, — указал в противоположную сторону Донателло. — Она выше всех остальных гор. С ее вершины мы будем лучше видеть окрестности.
— А мне кажется, что будет лучше, если мы вообще уберемся подальше от этого мрачного места и выйдем на равнину, — заявил Рафаэль. — На равнине не надо бояться внезапных камнепадов, там легче разбить лагерь. Не придется долго разыскивать дрова, как в горах. На равнине хорошо видны окрестности.
Микеланджело не спешил высказывать свои соображения и обдумывал приведенные друзьями доводы. Он с самого начала пользовался у трех друзей безусловным авторитетом. За ним было последнее слово в выборе маршрута. Микеланджело понимал, что малейшая ошибка может стоить жизни ему и его друзьям. Рассчитывать приходилось лишь на собственные силы.
— Я полагаю, что следует прислушаться к мнению Леонардо, — наконец, произнес он. — Нам нет нужды карабкаться на самую высокую вершину, как предлагает Донателло, потому что даже с ее высоты мы не сможем разглядеть всю гористую местность. Здесь слишком много ущелий, не заметных сверху. Нам опасно выходить на равнину, как предлагает Рафаэль. Потому что, если ночью нас атакуют превосходящие силы противника, мы не сможем им противостоять. На плоской же вершине мы сумеем спокойно переночевать. А дальше будет видно. Чует мое сердце, что тут нас на каждом шагу поджидают опасности.
Черепашки-ниндзя отправились к горе, на которую показал Леонардо. Слова Микеланджело произвели на всех сильное впечатление. Шагая по раскаленной солнцем земле, они внимательно присматривались к каждому валуну, за которым могла таиться опасность, и чутко прислушивались к окружающим звукам.
Очень скоро пророчество Микеланджело начало сбываться.
— Я бы все же очень хотел знать, каким это чудом мы здесь оказались, — продолжал тихо бубнить Рафаэль, шагая рядом с Донателло. — Я не могу чувствовать себя спокойно, не зная этого.
— А хочешь знать, что я думаю по этому поводу? — резко спросил Донателло.
— Что же? — загорелся любопытством Рафаэль.
— Ничего, — отрезал Донателло. — И не хочу ломать над этим голову — бесполезно.
— Ты называешь ерундой то, что мы в одну секунду перенеслись из нашей милой кухни в эту пустыню? — возмутился Рафаэль. — Для тебя ерунда то, что моя вкусная пицца сейчас стынет на столе? Я столько времени потратил на ее приготовление. Моя пицца была настоящим кулинарным шедевром...
— Далась тебе твоя пицца! — раздраженно поморщился Донателло. — Если выберемся отсюда, приготовишь новую. И мой тебе совет — впредь клади в свое кушанье поменьше ананасового соуса. У меня в последнее время началась от него изжога. Я больше предпочитаю томатный кетчуп.
У Рафаэля, чей кулинарный талант вновь был поставлен под сомнение, от возмущения перехватило дух. Он приготовился отпустить очередную колкость по адресу сомнительных гастрономических вкусов друга, как неожиданно совсем рядом раздался звериный рык, от которого задрожала земля.
Высокий продолговатый валун, мимо которого проходили черепашки-ниндзя, внезапно ожил. То, что казалось мертвым камнем, вдруг проворно задвигалось. Открылось большое мутное око, которое пристально изучало пришельцев. Разинулась огромная пасть, усеянная острыми, как ножи, клыками. Валун привстал на длинных массивных лапах с когтями и щелкнул толстым хвостом.
Оказалось, что черепашки-ниндзя шествовали мимо огромного чудовища, которое, используя защитную окраску, на время притаилось. Теперь, когда пришельцы оказались рядом, чудовище решило, что таиться дальше нет нужды. Оно полагало, что добыча уже не ускользнет.