— Этого не может быть! — прошептала она в ужасе.
Теперь уже не только она, но и все жители Кораллового острова ясно разглядели движущийся прямо на них грозный пиратский корабль.
— Что делать?!
— Ой, помогите! —вскричали русалки, отчаян-, но взбивая своими хвостами морскую пену.
— Это он, «Призрак». Он возвращается...— упавшим голосом сказал один из водяных.
— Он возвращается, как привидение! — закричали русалки.
— Скорее, надо скорее нырять! — успела отдать приказ принцесса Ресниц и, плеснув хвостом, ушла под воду. Вслед поспешили несколько русалок и водяных из ее ближайшего окружения.
Но остальные жители острова в растерянности, словно околдованные явлением незваного гостя, лишь отчаянно вращали глазами и колотили хвостами по воде, взбивая пену.
— Нет! Нет! Нет! — кричали русалки и водяные, но вскоре, опутанные невидимой сетью, все они оказались пленниками пиратского корабля.
— О, Коралловый остров, помоги нам! О, добрые морские духи! — молила малышка Дуду, тщетно пытаясь вырваться из сети.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Отсчитав изрядно морских миль, корабль друидов, везущий на борту бочки и корзины с плодами с дерева Познания, был почти у цели. Впереди показалась группа небольших островов.
— Коралловые рифы, — сказал Ялли. — Мы идем по архипелагу, здесь много таких подков.
— Значит, уже близко! — воскликнул маленький Ась.— Скоро мы увидим владения принцессы Ресниц.
— Да-да! — подхватил Трилли и стал рассказывать о здешних островах, об острых зубцах кораллов, спрятанных в прозрачной воде. Но к концу этого рассказа на Трилли внезапно нашла тоска. Предчувствие, что ли?
Легкий туман стлался над горизонтом, небольшое волнение покачивало корабль и солнце опускалось в глубинной дали неярким багровым кругом.
— Мы причалим уже к ночи! — сказал Ялли и вдруг спросил: — Тебя ничто не беспокоит?
Трилли не стал признаваться:
— Да нет... Все в порядке.
Стемнело. Волнение немного усилилось. Звезд было мало, только самые крупные из них пробивались сквозь ночную мглу тусклой золотой рябью.
На пороге своей каюты, подставляя лицо влажному и порывистому ветру, Трилли испытал мимолетную потребность дать себе отчет в чем-то, что порождало в нем смутную тревогу.
— Какие-то странные волны,— произнес он вслух.— Надо уснуть ненадолго.
Сон Трилли неоднократно прерывался. Безотчетно больше телом, чем сознанием, он ощущал смещение центра тяжести. Ноги его то приваливались к стене, то откатывались в прежнее положение. Руки сползали к коленям. Порою казалось, что весь он наполнен гирями и те катаются в нем, то сдавливая грудь, то освобождая, словно ведут какую- то свою беззвучную, замедленную игру. Один раз его очень сильно тряхнуло, затем Трилли вдруг почувствовал, что летит вниз. Он инстинктивно взмахнул руками, хватая воздух. Сильный удар по голове оглушил его.
Вскочив, Трилли по-борцовски расставил ноги, но не удержался и отлетел в угол.
Происходило нечто странное. Бочки и корзины с плодами разметало по палубе, корабль то заваливался, то возвращался в обычное положение.
— Ялли! Друиды! — позвал Трилли.
Никто не отзывался.
Трилли делал огромные усилия, чтобы удержаться на месте, встать. Тщетно. Взъярившийся океан лишил его связности движений, способности управлять своим телом. Он был похож сейчас на игрушку — картонного паяца, взбрасывающего ноги и руки, мотающего головой, но роковым образом остающегося на одном месте.
С палубы доносился смутный гул, какие-то стуки и дробь шагов. Через борт хлестали волны, рассыпаясь брызгами.
Трилли все-таки пересилил себя, всполз по трапу и через минуту уже стоял на палубе.
— Ялли! Ялли! — позвал он.
Но крика не получилось. В первый момент он не мог даже вдохнуть, так силен был ветер. Соленая пена била в лицо. Корабль проваливался, подскакивал, кренился с борта на борт. В жидком свете прожекторов метались взад и вперед друиды. Они цеплялись за борта, за оснастку, отчаянно размахивали руками.
— Ялли! — снова прокричал Трилли, но никто не услышал его. Он был взволнован, смятение билось в его груди вместе с сердцем, колотившим так часто и звонко, как будто оно было сделано из металла.
Промокший насквозь, он словно прирос к палубе...
Корабль тем временем бросило вперед, колени Трилли подогнулись от внезапного толчка. Глухое, словно из-под земли: «Г-р-о-н-н!..» — прошло по всему судну. Треск, докатившись от киля до главной мачты, вдруг оборвался и палуба встала почти отвесно, так что Трилли стукнулся їіодбородком о фальшборт и несколько секунд лежал на нем, повиснув над бездной. Вверху, в реях, яростно ревел шторм. Лихорадочная, неодолимая слабость вдруг охватила Трилли.
— Ялли! Друиды! — взывал он.— Спускайте шлюпки! Пробуйте добраться до островов!..
— Мы уже в плену, Трилли. Поздно...— услышал он слабый голос маленького Ася, голос который тут же был унесен ветром.
Но вот медленно, словно поднимающийся после тяжелого ранения зверь, корабль друидов выпрямился.
Трилли пополз вперед. Высокие фигуры чужих людей маячили вдоль всего борта. Спрятавшись за бочонком с плодами Познания, Трилли пытался осознать ситуацию.
«Это пираты»,— пришел он к заключению.
Незнакомые люди выносили из трюма бочонки и корзины.
Трилли глянул за борт и заметил внизу шлюпку.
В ней сидели друиды, охраняемые двумя пиратами.
В этот момент стало светло, как днем, удар грома соединил небо и воду, и Трилли в нескольких метрах увидел большой черный корабль.
«Корабль-призрак»,— успел он подумать, и в тот же миг пережил ощущение человека, падающего в пропасть: над бортом вздыбилась гигантская волна. Трилли не успел ни приготовиться, ни растеряться. Бешеная масса воды сшибла его с ног, почти задушила, сделала легким и... прокричала в уши тоненьким голоском:
— Держись! Я помогу тебе! — И тотчас выбросила за борт...
Трилли закружило в глубокой воронке, образовавшейся на месте схлынувшей волны. Он начал из всех сил работать ногами и выбрался на поверхность. Волны еще не раз с глухим шумом перекатывались через него, держали, покачивая, на своих округлых пенистых спинах и сбрасывали в глубокие зияющие ямы.
Сохраняя, насколько это было возможно, самообладание, Трилли перевернулся на спину. Он старался двигаться как можно меньше, чтобы не растрачивать силы, и какое-то время продержался так, но скоро понял, что надолго его не хватит: вода заливала рот и нос и позволяла делать лишь редкие скупые вдохи.
Он переменил положение и поплыл, стараясь всякий раз отворачивать лицо от внезапных набегов волн и лохмотьев пены, срываемой ветром с их гребней.
Изредка утробный громовой грохот сотрясал все вокруг и бледный, мертвенный свет на несколько секунд заливал взбешенную зеленоватую воду.
Это была отчаянная, но расчетливая борьба за жизнь. Трилли уже без малейшего страха чувствовал, что силы, живые силы живого существа, покидают его. И опять на грани небытия он услышал чей-то журчащий голос:
— Держись, держись, я помогу тебе!
Трилли сделался тяжелым, как набухший мешок с мукой.
Еще раз громыхнуло в небе, и несколько светлых трещин упали вниз. Мелькнула какая-то доска. Руки Трилли с неестественной быстротой, какую могло породить лишь внезапно вспыхнувшее отчаяние, выбросились из воды, застыли на мокром дереве, грудь ударилась о твердое...
Трилли улыбнулся, ощутив на лице ласковое прикосновение зеленой листвы родного далекого дерева Познания, и глубоко вздохнул.
— Держись, я помогу тебе! — услышал он совсем рядом.
— Соломинка,— прошептал Трилли и закрыл глаза.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Шторм выдыхался, но волны еще не обрели того безмятежного вида, какой настраивает покровительственно по отношению к океану, если смотреть в их зеленую глубину.
Между еще страшными и свирепыми массами черной воды отплясывал нечто ритуальное пиратский корабль «Призрак», ведомый призраком-капитаном. На борту корабля были захваченные в плен друиды вместе с их полными живительных плодов корзинами и бочонками, а в нижнем трюме «Призрака» под огромной, тяжелой крышкой люка, дрожали от страха скованные железными цепями обитатели Кораллового острова.
У капитана-призрака было заостренное лицо, похожее во всей совокупности черт на клюв хищной птицы. Его красные глаза слезились от ветра, шея и лицо поросли грязной шерстью. Голова с отросшими, как у женщины, волосами была стянута платком, черным у виска от засохшей крови. Он правил кораблем, полузакрыв глаза. Если проследить за его неподвижным взглядом, можно было догадаться, что капитан-призрак смотрит на грузовой ящик — там перекатывались захваченные у друидов бочонки с плодами Познания.
Второй пират сидел рядом с капитаном-призраком. Его руки беспрерывно тряслись, как от крайнего нетерпения. Внешне этот человек был похож на капитана-призрака. Длинные черные волосы хлестали его по глазам, взгляд которых все время блуждал по сторонам. Лицо было опухшим, усы и борода вокруг искусанных, запекшихся губ сбились мохнатым кольцом. Он был мускулист, грузен, двигался медленно и основательно даже сейчас, когда капитан-призрак дергался при каждом толчке волны и нервно сплевывал.
На палубе корабля стояли корзины друидов, валялись выпавшие из них в суматохе плоды, консервные жестянки, гребни, тряпки, куски кожи, обрывки бумаги.
Сами того не замечая, пираты мелко, беспрерывно дрожали, сутулясь от холодного ветра.
Наконец один из них проговорил медленно и Упрямо:
— Капитан!
— Ничего, поднатужимся, Босс, ты — молодец, славная старая собака! — ответил капитан-призрак.— Скоро кончится эта буря. Ветер постепенно утихает.
Человек, названный Боссом, поднял голову и тоже посмотрел на грузовой ящик с плодами. Некоторое время оба молчали.
Небо впереди слегка очистилось, пена перестала летать и разбег валов стал более умеренным. Не выпуская руля, капитан-призрак потянулся левой рукой и достал из кармана золотые часы, которые никогда не забывал заводить.