Роберт Снаг наконец-то смог уединиться в своей палатке. В полумраке горел огонёк мощного передатчика. «Все хорошо, – сказал сам себе полковник. – Двигатель запущен и работает пока что бесперебойно». Снаг тяжело опустился на складной стул и взъерошил волосы. Так он просидел несколько минут. Зевнул. С ожесточением потёр уставшие глаза. «Ну всё, можно докладывать». Он снял трубку и услышал жутковатое завывание эфира. Через минуту пробился голос – спокойный и уверенный:
– Я вас слушаю, полковник.
Полковник произнёс негромко:
– Все инструкции выполнены. Завтра в полдень операция входит в решающую стадию.
– Он появлялся?
– Нет. Говорят, что сейчас в болотах Гуараччо слышны его истошные вопли. Но к полудню он должен быть здесь. Это местные аналитики так считают.
– Вертолёт уже в пути, так что старайся не тянуть. Мы можем помочь людьми.
– Не стоит. Сами справимся. Главное, чтобы деньги были вовремя. Я не намерен долго пылиться в Нью-Йорке.
– Добро. Всё, что зависит от меня, будет исполнено с блеском. Только ты не подкачай.
– Уж не подкачаю. Во сколько первый выпуск новостей?
– Ровно в шесть. Растолкай своих телевизионщиков ещё затемно. От них зависит, очень многое.
– Они у меня вообще ложиться не будут.
– Пусть не забудут всплакнуть о Эйприл О'Нил. Редакция завалена письмами от телезрителей: все так переживают, что свихнуться можно.
– Договорились. Ну, все, тогда до завтра. Ты где заказал ужин?
– У Пьера, в «Баварии». Там будут все твои любимые блюда.
– Надеюсь.
– Пока. Желаю удачи.
Полковник неподвижно сидел с трубкой в руках. Эти семьсот тысяч он честно заработал.
Глава 33. Охотник ушёл
Первым проснулся Кейси. Ему снилось, что Хищник выглядывает из-за осоки и приглушённо рычит. Кейси протёр глаза и сбросил с себя сонное оцепенение. Рядом похрапывал Донателло. «Вот, чёрт побери, проспали!» Солнце поднималось над затянутым зеленоватым туманом болотом.
– Ребята, подъем! Иначе проспим все на свете!
Черепашки зашевелились и открыли глаза.
– Как, уже утро? – пробормотал Раф. – Я, кажется, только закрыл глаза…
Лео вскочил и замахал руками и ногами, чтобы размяться.
– Все спокойно, Кейси?
– Вроде как да. Хотя было довольно жутковато. Мы с Доном под утро уснули.
Мик, не поднимаясь, лежал с открытыми глазами, подложив руки под голову.
– У меня такое ощущение, что мы упустили Охотника, – медленно произнёс он. – Никому из вас так не кажется?
– Ты думаешь, он спустился в долину другой дорогой? – уточнил Лео.
– Думаю, что да. Если это так, то он уже проделал большую часть пути.
– Так что же мы тянем резину? – Лео прекратил разминку. – Ведь он может запросто укрыться в своём корабле, и тогда мы его ещё сто лет не достанем. Я, например, не хочу ещё раз бегать по этим лабиринтам и уворачиваться от его снарядов.
Мик вскочил на ноги и быстро растолкал Донателло.
– Мы уходим, Дон. Хищник этой ночью мог пройти через болото. Вставай скорее.
Через несколько минут все были готовы.
– Подождите, ребята, – произнёс вдруг Дон, вполне уже очнувшись. – А почему вы вдруг решили, что Охотник пошёл на корабль?
– Потому что Мику так показалось, – ответил Лео.
– Ты уверен, дружище, что он и впрямь покинул Гуараччо?
Мик забросил на панцирь рюкзак и произнёс:
– Он мог это сделать сразу после того, как перестал обстукивать пещеру.
– Но ведь другого выхода в долину, кроме того, за которым мы следили, нет!
– Мы могли просто не знать о нём, о втором выходе. К тому же мы уснули. А поверить в то, что Хищник всю ночь и утро просидел тихо, как мышка, я не могу.
– Он может притаиться. И терпеливо ждать своего часа где-нибудь за утёсом.
– Но получается, что мы ни в чём не можем быть уверены. Как нам тогда быть?
– Во-первых, нам не следует тревожить Эйприл и всех остальных, кто сейчас в пещере. Если Хищник чего-то ждёт, так это той минуты, когда сможет проникнуть внутрь и разобраться с нами при помощи своей пушки.
– А во-вторых?
– Во-вторых, прежде чем куда-то бежать, нам нужно хотя бы немного разведать обстановку. Представляете, что будет, если Охотнику удастся нас подкараулить?
Вообще-то Донателло был прав на все сто процентов. Мик понял, что едва не спорол глупость, погнавшись неизвестно за кем по коварному болоту.
– Я пойду в разведку, – вызвался он, – и если не вернусь через полчаса, значит Хищник и вправду устроил нам засаду в скалах.
– Пойдём вдвоём, – предложил Дон. – Я бы не хотел, чтобы мы разбрелись по одиночке.
Дон и Мик сбросили на землю рюкзаки и стали осторожно подниматься наверх.
– Вы только смотрите, сидите тихо, как мыши, – предупредил их на прощанье Мик. – Хищник наверняка что-то задумал.
Они бесшумно поднялись по склону и растворились в последних клочьях утреннего тумана.
…Черепашки беспокоились зря. В то время как Донателло и Микеланджело крались вдоль мшистых скал Гуараччо, Охотник спускался к болоту по другой тропе, которая была заброшена не только людьми и маленькими химу, но даже огромными чёрными муравьями, которые уже давно возвращались в родное гнездо с работы по другой менее крутой дорожке.
Охотник за свой рискованный выбор чуть не поплатился жизнью: заброшенная тропа поросла скользким зелёным грибком, наступив на который, Охотник мгновенно полетел вниз. На этом наша история чуть было не окончилась. Но Сплинтер не зря называл Хищника самым опасным врагом для людей: тот боролся до самого конца. Его растопыренные лапы, которыми он отчаянно цеплялся на лету за каждый крошечный выступ, нашли наконец надёжную опору. Охотник повис на вытянутых лапах.
Осторожно поведя головой, чудовище обнаружило, что висит буквально над самой пропастью. Обладай он каплей воображения, картина смерти тут же встала бы перед ним, и лапы неминуемо разжались бы. Но Хищник был не таков. Оглядевшись, он понял, что у него единственный выход – подтянуться и перекинуть тело на выступ. Порода потихоньку крошилась под лапами и потому действовать приходилось осторожно. Охотник отвоёвывал дюйм за дюймом, постепенно подтягивая тело и передвигая лапы дальше от края пропасти. Одно резкое движение – и камни могли превратиться в крошево, а Охотник – в нечто хрипящее и вращающееся вокруг собственной оси, как поломанная игрушка.
Неожиданно пришелец почувствовал ощутимый укус. Кто-то невидимый вцепился в его палец, с каждой секундой погружая челюсти в плоть глубже и глубже. Охотник зарычал и пошевелил пальцем. На невидимого агрессора это не произвело никакого впечатления. Более того: ещё несколько челюстей впились в лапы чудовища.
Это были чёрные хищные муравьи, которые на этих нескольких скалах установили своё господство, не признающее ни человека, ни каких бы то ни было иных авторитетов, кроме собственного. Несколько злобных насекомых заметили неудачный манёвр Хищника и, ведомые вечным голодом убийства, вскоре были подле него. Другая группа муравьёв устремилась вниз, чтобы первыми заявить права своего чёрного племени на свежую падаль Охотника…
Если бы у пришельца хватило сил выдержать эту боль, муравьи через десять минут начисто обглодали бы его пальцы, оставив висеть Хищника на голых костяшках. Но даже его притуплённое к боли сознание не выдержало. Со страшным воем он разжал пальцы и полетел вниз. Муравьи, собравшиеся на дне пропасти, ждали, когда грузное тело издаст глухой звук, обагрив камни красным… Они ждали минуту… две… пять… и молча разошлись, поняв, что добыча каким-то непостижимым образом ускользнула от них.
А Охотнику повезло в очередной раз. Его прочные, как титановый сплав, когти попали в какую-то расщелину и удержали тело на весу. Извиваясь, как змея, чудовище подтянулось и схватилось лапой за выступ на стене. 3атем перехватило следующую лапу, снова подтянулось… И таким образом Хищнику удалось добраться до небольшого карниза. Там он осмотрелся и обнаружил, что если перепрыгнет на следующий карниз, находящийся в десятке шагов от него, дальше по узкой полуобвалившейся тропке он сможет спуститься ниже, на безопасную для прыжка высоту.
Муравьи, поднимающиеся наверх после неудачной охоты, вдруг увидели свою несостоявшуюся жертву, которая, задевая камни и поднимая пыль, спускалась по тропинке. Некоторое время они провожали глазами рослую фигуру, а потом, поняв, что время охоты уходит, поспешили в свои угодья.
…Лулу разбудил Эйприл радостным криком:
– Украли! Украли! Его украли, слава Богам!
Стараясь вникнуть в смысл этих истошных восклицаний, девушка восстановила в памяти события минувшего вечера, но поведение молодого химу от этого понятней не стало. Сплинтер не спал и, повернув голову к Лулу, улыбнулся.
– Ну что, малыш, не иначе как кто-то утащил из вашей сокровищницы один из камней.
Лулу бросился к изголовью Зозо и встал на колени.
– Да, Сплинтер, предсказание сбылось. И сейчас мне очень стыдно. Я незаслуженно обидел вас.
– Осторожно, не разбуди его, – тихо произнёс учитель. – Он сейчас расправляется со своей болезнью, а когда всё будет кончено, проснётся сам.
Вид у спящего Зозо был куда лучше вчерашнего. Румянец заливал его щеки, которые ещё недавно делали его похожим на фарфоровую куклу. Зозо ровно и тихо дышал. Его веки подрагивали: скоро он должен очнуться ото сна.
– Так что же украли, Лулу? И кто это сделал? – спросила шёпотом Эйприл.
– Украли камень Золотого Века, – ответил сияющий Лулу. По выражению его лица можно было подумать, что он сам блестяще провёл эту операцию и гордится собой.
– А как это удалось похитителям? – подал голос Сплинтер, поправляя изголовье Зозо.
– Не знаю. Стражи не видели, как это произошло. На них никто не нападал, никто не старался отвлечь их внимание… Просто вечером камень был, а утром его не оказалось на месте. Вот и все.
– Что же теперь будет, Лулу?
– А ничего страшного. Если бы украли камень Семи Смертей – тогда другое дело. Подземный король наверняка бы наказал химу за небрежность. Да и без его наказания бед хватило бы: ведь камень Семи Смертей единственная управа на злых духов.