Пиршество началось…
Порядок «Небесного погребения» требовал от Цэрина личного присутствия до полного окончания ритуала. Помолившись, он уселся на траву и задумчиво смотрел на беснующихся птиц, рвущих сильными клювами человеческую плоть. Нет, в его сердце не было ни печали, ни траура – душа Потуичен-щаго в эти минуты покидала остатки бренного тела и искала другое пристанище. Все шло своим чередом…
Когда стервятники насытились, Калзан подхватил инструменты и побрел к останкам. Вскоре послышался стук специального топора, разрубающего и дробящего кости на плоском камне. После он смешал крошево с цампой – ячменной мукой на масле – и снова оставил птицам. Согласно буддистским канонам, от умершего не должно остаться и следа. Так душе было проще отыскать новое тело…
Обратно в монастырь Цэрин шел нарочито медленно, старательно прокручивая в памяти все, что связывало его и учителя. Он вспоминал, как шестилетним мальчишкой впервые пришел к воротам монастыря Самье. Его и троих таких же нищих оборванцев, оставшихся без родственников и крова, привел к ламе странствующий монах. Потуичен-щаго вышел к воротам, поздоровался, выслушал монаха и осмотрел детей.
«Мы не можем их принять, – написал он на дощечке. – Крестьяне в долине собрали плохой урожай, и мы голодаем. На нашем столе несколько месяцев нет ничего, кроме цампы и чая. Они у нас не выживут…»
Странствующий монах потемнел лицом. По дороге к монастырю он отдавал детям последнее, и в тощем мешке не осталось даже крошек на обратную дорогу.
– Возьмите хотя бы двоих, – взмолился он. – Прошу вас, Потуичен-щаго!
«Что случилось с их родителями?» – начертал лама.
– Убиты.
«Китайскими военными?»
– Да.
«А другие родственники?»
– Они сироты. У них нет никого, – вздохнул странствующий монах. – У Путаньбы, – кивнул он на самого старшего, – обе бабушки умерли в трудовом лагере. Пунамган вообще не слышал о старших родственниках.
«А эти двое?» – погладил лама бритые головы двух погодков: Цэрина и Пудавы.
– Они – братья. Их дед общался с учеными одной из немецких экспедиций и вскоре уехал в Германию. С тех пор о нем никто ничего не знает.
Прищурив выцветшие глаза, Потуичен присел на корточки и внимательно посмотрел на братьев.
На глине появилась фраза: «Как вас зовут?»
– Пудава, – ответил первый.
За второго ответил монах:
– Цэрин.
«Разве он не может говорить?» – написал лама.
– Прости, Потуичен, он слишком скромен и застенчив.
Лама встал, отряхнул темно-бордовую накидку и написал: «Я оставляю братьев, остальных веди в монастырь Сэра. Там монахи живут посытнее…»
Это было первое знакомство с учителем и, наверное, самый счастливый день в жизни двух братьев. Как оказалось, оставив их при монастыре Самье, Потуичен-щаго спас будущим монахам жизни. Спустя несколько дней жители Лхасы нашли на тропе чуть выше города тела двух убитых детей и странствующего монаха.
Никто из тибетцев не сомневался: с ними расправились китайские солдаты…
Глава вторая
Италия, Неаполь
Средиземное море, борт круизного лайнера
Наше время
Бросив взгляд на трофейный пистолет с навинченным на ствол глушителем, прячу его с глаз долой. У меня нет ни малейшего желания использовать в этой дурацкой ситуации оружие. Во-первых, в десяти-пятнадцати метрах движутся нескончаемые потоки автомобилей и ручейки пешеходов. А во-вторых, зачем мне в чужой стране проблемы в виде перестрелки с местной мафией? Пусть этими недоносками занимаются карабинеры.
– Решай же что-нибудь! – теребит мою руку Леона. – Решай скорее, они уже рядом!..
– Дай-ка мне телегу. – Перехватываю коляску и перехожу на легкий бег.
– Быстрее! Они нас перехватят. Прошу, быстрее!.. – причитает Леона.
– Девочка, я умею бегать очень быстро, но есть парочка сомнительных обстоятельств.
– Каких еще обстоятельств?!
– Ты останешься далеко позади, а у коляски отвалятся колеса.
– А если они нас догонят, то…
Договорить она не успевает – пропевшая рядом пуля гулко бьет в кузов ближайшего легкового автомобиля.
Это весомый аргумент, и дважды мне повторять не надо.
Включаю скорость. Инвалидная коляска подскакивает на неровностях, скрипит и задевает борта машин. Старик молчит. Вцепившись костлявыми ладонями в подлокотники, он испуганно смотрит вперед или затравленно оглядывается на преследователей.
Приходится и мне поглядывать вправо, дабы иметь представление о расстановке сил и действиях противника. Между тем дистанция сокращается, и в какой-то момент становится понятно, что нам не успеть прорваться к порту.
– Стоять! – командую девчонке, и она беспрекословно подчиняется. – Пригнись и вынимай из коляски Сальвадора!
Леона четко выполняет приказ.
– Оставайтесь здесь. – Хватаю пустую коляску и на четвереньках перебираюсь на десяток метров ближе к преследователям.
Слегка выдвигаю коляску в проход между рядами, чтобы ее заметили издалека. Сам же, выудив из кармана трофейный пистолет, прячусь за высоким внедорожником в надежде, что кто-нибудь клюнет на приманку.
Спустя несколько секунд к коляске подкрадывается тень.
«Отлично! – Подобно ящерице подбираюсь к жертве с другой стороны и вскоре вижу сутуловатую спину «очкарика». – Ага, тебе сегодня от меня еще не доставалось! Пора исправить недоработку…»
Мимолетно оглянувшись по сторонам и не заметив поблизости друзей «очкарика», бью по почкам. Это очень болезненно и надежно в плане лишения человека подвижности. Минуты на три-четыре. Мне этого достаточно.
Второй удар наношу в челюсть, скорее для профилактики – чтоб не орал и не привлекал внимания.
Все, успокоился. Он не капризничал, а я за это даже не разбил его очки.
Опять оглядываюсь по сторонам. Никого.
Пригнувшись и прихватив коляску, двигаю в сторону Леоны и Сальвадора. Те сидят на прежнем месте, прислонившись к дверцам здорового джипа.
– Они здесь? – взволнованно спрашивает девушка.
– Здесь. Но их уже двое.
– Надо убираться отсюда. Иначе…
Она замолкает, боясь ненароком выдать свою тайну. Мне же пока не до тайн – приподнявшись, высматриваю сквозь стекла оставшихся «оппонентов»…
Одного замечаю метрах в тридцати. Это пожилой водитель, которого я треснул по коленному суставу. Он заметно прихрамывает, прячет правую руку за полой пиджака и ищет нас. Второго пока не видно…
– Кто же тебя преследует, дедуля? Кто эти люди? – бормочу я, пригибая головы подопечных. – Для мужей соблазненных тобой женщин они слишком молоды. Скорее брошенные в нищете потомки, требующие доли наследства. Чего молчишь-то, как Чарли Чаплин?
– Женя, умоляю, хватит паясничать! – просит девушка. – Я обещаю кое-что рассказать о сути проблемы, а сейчас нам надо срочно попасть на судно.
Срочно. Если бы я имел опыт строительства метро, то попытался бы прокопать тоннель до причала. Почему тоннель? Да потому что не вижу третьего участника погони – крепкого шатена, которого я хорошо приложил ногой в прыжке. На узкой улочке он остался без оружия, но кто знает, сколько подобного добра лежит в багажнике светлого «Фиата»?..
Стоп! Замечаю мелькнувшую между ближайшими машинами тень. Позиция для атаки удобная, но не мешало бы сначала выяснить, кто это: шатен или ничего не подозревающий владелец одного из авто?
Перед рывком, не поворачивая головы, спрашиваю:
– Вечерком прошвырнемся до бара?
– Что? – ошалело переспрашивает девица.
– В бар со мной пойдешь?
– В какой еще бар?
– В любой. Их на борту лайнера не меньше десятка.
Она многократно кивает очаровательной головкой, а я жалею, что сразу не предложил секс. Уверен – согласие последовало бы незамедлительно.
– Вот что, – шепчу ей на ухо. – Приготовься к быстрому бегу.
– Я готова. А куда?
– Догадайся. И попробуй обойтись без подсказок.
– К трапу?
– Молодец. К трапу или к терминалу таможенного контроля. Посиди тут и успокой дедушку, а то он разволновался. Я скоро вернусь…
В моей голове созревает некий план, реализация которого позволит на несколько секунд отвлечь внимание преследователей. Для этого нужно пошуметь, и желательно погромче.
Пробую «на зуб» стоящие рядом автомобили.
Ближайшая «Тойота» «упирается» – значит, оставлена хозяином на скорости. Следующее авто незнакомой марки тоже приросло к раскаленному асфальту. И только третье (кажется, «Ауди») с трудом поддается усилию.
Толкаю машину плавно, без рывков, дабы раньше времени не спровоцировать рев сигнализации.
Ага, пошла, родимая!
Разогнавшись, «Ауди» выезжает из своего ряда и катится через свободную полосу в мирно стоящий роскошный кабриолет.
Есть касание! После удара включается сразу несколько разноголосых сигналов.
Отлично! Сейчас прохожие, бандиты и отвечающие за порядок на стоянке крутят головами, пытаясь разобраться, в чем дело.
На четвереньках возвращаюсь к Леоне и старику и говорю:
– Отвечаешь за телегу!
Девица послушно хватается ладошками за хромовые обводы коляски. Подхватив легкое тельце Сальвадора, кладу его на плечо и опрометью несусь к судну. За спиной слышу стук каблучков и тихое шуршание колес транспорта для людей с ограниченными возможностями…
Мы выбегаем за пределы стоянки и мысленно уже врываемся в зону таможенного контроля пассажирского терминала, как вдруг по мачте освещения стукнула пуля. Я оказался ближе других, и кусок свинца срикошетил точно в щиколотку.
Жгучая боль простреливает до тазобедренного сустава. Я теряю скорость, Леона обгоняет и встревоженно оглядывается:
– Что с тобой?
– Подставляй коляску!
На ходу устраиваем старика на его законное место. Прихрамывая, я оглядываюсь…
Два мафиози: пожилой пухлый брюнет с еврейским носом и крепыш-шатен, с кислым видом смотрят нам вслед.
А мы уже на территории терминала.
– Buongiorno, – мило улыбаются молодые люди в форме.