За рулем легкового автомобиля сидел сорокалетний тибетец по имени Ятон. Номер его сотового телефона Давид получил от сотрудника британской разведывательной службы МИ-6.
– За сотню евро или наших фунтов он сделает для тебя все, что угодно, – сказал британец. И сквозь смех добавил: – Десять месяцев назад он здорово помог одному нашему парню.
Уточнять, в чем именно заключалась помощь таксиста, Давид не стал – дальше прозрачных намеков о своей работе разведчики, как правило, не распространялись. Израильтянин поблагодарил и запомнил длинный номер. А из аэропорта Дели позвонил, назвался туристом и попросил оказать услугу.
От Лхасы до монастыря Самье предстояло трястись около сотни километров в восточном направлении вдоль извилистой реки по такой же головокружительной горной трассе. Путешествие походило на модный нынче экстрим – мероприятие по разбавлению крови адреналином. Но четверо мужчин стойко перенесли и это испытание…
Тибетец оказался ловким водителем и разговорчивым малым, неплохо понимающим английский язык.
– Где ты научился говорить по-нашему? – спрашивал Давид, рассматривая проплывавшие мимо вершины гор.
– Занимался извозом в соседних провинциях: в Сычуане и Цинхае.
– Разве там говорят по-английски?
– Нет, просто последние лет десять-пятнадцать в большие китайские города охотно едут туристы со всего мира, – делился тибетец. – Там и научился сносно понимать ваш язык. Ведь на нем разговаривает большинство гостей Китая…
Дорога плавно отвернула от реки и пошла на север. На горизонте между горных хребтов показался монастырь.
– А вам зачем в Самье? – простодушно поинтересовался водитель.
Пассажиры переглянулись.
– Поговаривают, будто построенный в виде мандалы древний монастырь благотворно влияет на энергетику человека, – взял на себя инициативу Давид. – Это правда?
– Так и есть. Самье – один из восьми храмов, построенных на местах силы, усмиряющей неспокойных духов и демонов.
Машина проехала сотню метров вдоль каменного забора и остановилась у одного из входов.
– Приехали, – доложил тибетец.
– Вот тебе сто евро за то, что встретил и привез сюда, – протянул купюру израильтянин. – Столько же получишь, если подождешь нас и отвезешь обратно.
– С удовольствием!
– А еще двести хотел бы заработать?
– Что я должен сделать?
– Устроить нам встречу с ламой. Кажется, его зовут Потуичен-щаго.
– Попробую… – почесал лысую голову водитель.
Ятон вернулся к машине через несколько минут.
– Лама не готов вас принять, – заявил он, усаживаясь за руль.
– То есть как не готов?! – нахмурился Давид. – Почему?
– Тантрический ритуал.
– Монахи молятся богу?
– Тибетские монахи богам не молятся, – негромко и с почтением пояснил тибетец, – они ими повелевают. Кстати, старый лама Потуичен-щаго умер четыре года назад.
– Вот как? А как зовут нового?
– Пудава. Я проведу вас к нему после окончания молитв…
Ровно через полчаса гости вошли в покои ламы – довольно большой зал с низким потолком из темного дерева. Лама сидел на небольшом возвышении, по обе стороны в почтительных позах замерли ученики – молодые послушники, а из смежного помещения доносилось обертонное пение монахов.
Встав напротив, Давид поклонился и поздоровался. Лама – наголо постриженный круглолицый мужчина – ответил на приветствие на приличном английском языке и, в свою очередь, спросил:
– Мне сказали, вы прибыли из Европы?
– Да, господин Пудава.
– Что привело вас в наш монастырь?
– Мы занимаемся культурными и религиозными вопросами. Однако о главной цели визита я хотел бы поговорить с вами наедине.
Лама коротко взглянул на учеников, и, зашуршав халатами, те удалились из зала.
– Я слушаю вас.
Израильтянин помедлил, еще раз осмотрел залу и тихо сказал:
– Вам передает привет Эрвин из Бизерты.
Несколько секунд Пудава молчал, пристально вглядываясь в лицо европейского гостя. Тот только что огласил первую часть кодовой фразы, написанной на глиняной дощечке перед смертью великим Потуиченом-щаго. Он ждал окончания фразы. И она прозвучала:
– Эрвин и Франц надеются на вашу помощь.
Неприметно кивнув, Пудава хлопнул в ладоши. В зал вошел юный послушник.
– Подай нам чаю. И пригласи Цэрина, – распорядился лама.
Вскоре Давид с Томасом сидели на полу перед низкой полочкой, служившей столом, и пили из простых деревянных чаш знаменитый тибетский чай, заправленный сливочным маслом и солью. В середине «стола» сиротливо стояла единственная тарелка с горсткой китайских фиников.
Цэрин бесшумно появился из боковой комнаты и, остановившись в трех шагах, поклонился. Давид не слишком хорошо различал внешность китайцев, монголов и жителей Тибета, однако сейчас без труда отметил сходство ламы и Цэрина.
– Вот те люди, о которых предупреждал Потуичен-щаго, – коротко обмолвился Пудава.
– Они сказали условные фразы?
– Да. Это наши друзья. Ты должен поехать с ними.
– Я готов, – вторично поклонился монах.
Всю дорогу из монастыря до аэропорта Лхасы Цэрин сосредоточенно молчал. Он был настолько скован и подавлен, что Давид настороженно справился о его самочувствии.
– Все в порядке, – приклонил тот круглую голову. – Чтобы выполнить свою миссию и помочь вам, я должен дословно вспомнить все, чему учил старый лама Потуичен-щаго.
– Это похвально, – кивнул израильтянин. – Приводи в порядок мысли, твоя помощь понадобится через несколько дней.
– Могу ли я узнать, куда мы направляемся?
– В Японию.
– Так далеко? – Короткие брови монаха дрогнули.
– Япония рядом. Далеко будет потом…
Цэрин опустил голову и вновь ушел в себя. Зато оживился Томас.
– А куда мы на самом деле, Давид? – шепотом спросил он.
– В один из вонючих районов Токио, где до сих пор легально промышляет «якудза».
– Что такое «якудза»?
– Японская мафия.
– Разве у япошек есть криминал? – искренне удивился здоровяк.
– Томас, ты в своей жизни прочитал хоть одну книгу?
– Нет. А зачем?
– Действительно – зачем?.. – буркнул Давид, глянув на широкие плечи, бычью шею и незамутненное знаниями выражение лица ирландца. И все же пояснил: – «Якудза» – самая многочисленная и самая организованная криминальная группировка в мире. За свою значительность и влияние она занесена в Книгу рекордов Гиннеса.
В аэропорту босс до самой посадки снова насиловал сотовый телефон в попытках дозвониться до Огюстена.
– Молчит? – глянул Томас на раздосадованного Давида.
Тот кивнул.
– Странно, – шмыгнул носом здоровяк, – обычно он отвечал сразу.
– В том-то и дело. Не нравится мне его молчание…
Глава четвертая
Средиземное море
Мальта, Валетта
Наше время
После неожиданного и резкого удара в челюсть мой мозг частично выключился и, тем не менее, не утерял способность оценивать положение тела. Во всяком случае, перевалившись через ограждение борта, я осознавал, что лечу вниз.
Вы когда-нибудь прыгали в воду с большой высоты? Когда смотришь на воду с берега – это не впечатляет. Смотреть сверху вниз – совсем другое дело. Ты стоишь на краю вышки, собираешься с духом, готовишься… Потом делаешь единственное движение и… больше от тебя ничего не зависит. Ни-че-го! Одним словом, я очень люблю прыгать в море с большой высоты. И столь же сильно ненавижу, когда меня заставляют это делать помимо моей собственной воли.
Через секунду свободного полета я начал соображать и стал отдававать команды мышцам.
«Так… сейчас будет больно. Очень больно, – теребила далекая мысль. – Неплохо бы оценить оставшуюся высоту, сгруппироваться и…»
Широко раскрыв глаза, вижу проносящуюся в метре стену с ярко-желтыми пятнами.
«Иллюминаторы! А что внизу? Помнится, за бортовую плоскость прилично выступали спасательные боты. Не задеть бы!..»
Пролетаю в сантиметрах от оранжевой «скорлупы», легонько ударившись локтем. Это ерунда. Теперь приготовиться к встрече с поверхностью моря.
Снизу с неотвратимостью глобального потепления надвигается косая волна, слабо освещенная окнами нижних ярусов.
Глядя на нее, догадываюсь, что войду в воду ногами, и вытягиваю тело в струнку – только так можно избежать сильного сотрясения головы и потери сознания.
Удар. В воду вхожу удачно.
Теперь следующая задача: не попасть под огромные винты.
Напрягаю мышцы бедер, дабы отклонить траекторию погружения, мне незачем залезать под громадный корпус – из-под него труднее выплыть.
Останавливаюсь. Судя по давлению – глубина метров семь или восемь. Осадка у «Costa Fortuna» примерно такая же.
Включаю в работу все мышцы и изо всех сил гребу в сторону от судна. Вокруг кромешная тьма, но о близости движущегося гиганта говорит вибрация и гул работающих машин.
Он рядом. Гигант все еще рядом – мое тело буквально пронизывает неприятная низкочастотная дрожь…
Гул нарастает. Неужели меня тянет назад?!
Нет, все объясняется проще: к месту моего приводнения приближается корма, в которой установлены силовые агрегаты. И мне нужно продолжать грести…
Я лежу на поверхности моря, гляжу вслед залитой светом корме лайнера и гадаю: кем же себя считать? Везунчиком, нашедшим подкову от слона, или жалкой ничтожной личностью, не успевшей даже в общих чертах рассмотреть нападавшего.
– Мда… – полощу по давней привычке рот соленой водичкой, – утром одного парня угостили по затылку, вечером досталось мне. Кто же так по-дурацки развлекается на этой гигантской посудине?..
Итак, что мы имеем?
Плюс вижу только один – в прошлой жизни я имел рыбью наружность, обитал в морских глубинах, а некоторые особенности унаследовал в нынешней инкарнации.
Минусов гораздо больше. Самый незначительный – побаливающая от удара челюсть. А самый существенный имеет в длину километров двадцать пять – именно столько меня отделяет от ближайшей суши. С юга тоже виднеется тонкая полоска береговых огней. Скорее всего, это остров Сицилия, но до него далековато – огни едва просматриваются над спокойным морем.