В ноябре 1937 года — через две недели после заявления Гитлера о том, что каждому поколению нужна своя война, — Геринг пригласил первого графа Галифакса, Эдварда Вуда, быть его гостем на Международной охотничьей выставке в Берлине. Лорд Галифакс входил в кабинет министров нового премьера, консерватора Невилла Чемберлена. Пробыв в должности всего полгода, Чемберлен придерживался примирительной позиции относительно Гитлера. Он даже в определенной степени сочувствовал его желанию вернуть часть территорий, которые Германия потеряла после Первой мировой войны.
Галифакс был страстным любителем охоты на лис (и при росте два с лишним метра, пожалуй, самым высоким), но настоящая цель поездки в Германию заключалась в посещении Берхтесгадена и встрече с Адольфом Гитлером в его горной резиденции. Галифаксу предстояло оценить немецкого канцлера. Они устроились в удобных креслах и стали обсуждать текущие дела. Галифакс сказал, что Германии стоило бы вернуться в Лигу Наций. Гитлер стал жаловаться на невозможность взаимодействия с демократическими правительствами. Галифакс сообщил, что Британия хотела бы, чтобы Германия сумела мирным образом разрешить проблемы с соседями. Гитлер уклончиво ответил, что «при разумном отношении можно достичь» соглашения с Австрией и Чехословакией.
Светская беседа продолжилась за кофе. Галифакс какое-то время был вице-королем Индии. Гитлер заметил, что ему очень нравится фильм «Жизнь бенгальского улана» — приключенческая драма в стиле Киплинга с Гэри Купером в роли колониального британского офицера, который несет службу на севере Индии[186]. Гитлер требовал, чтобы все члены СС посмотрели этот фильм, полагая, что так они лучше осознают идею расового превосходства. Фюрер даже дал лорду Галифаксу совет, как Британии лучше справиться с этим раздражающим движением за независимость в Индии: «Расстреляйте Ганди!»
А если это не поможет, можно расстрелять десяток руководителей партии Конгресса. «А если не поможет и это, расстреляйте двести — и так далее, пока не будет восстановлен порядок. Вы увидите, как быстро они сдадутся! Нужно лишь показать, что вы настроены решительно».
Расстрелять самого известного пацифиста мира?! Тем вечером Галифакс записал свои впечатления от Гитлера в дневнике: «Он показался мне очень искренним. Он явно верит в каждое свое слово… Что же касается политической ценности беседы, я не склонен оценивать ее высоко»[187].
Гитлер хотел показать миру, что он настроен решительно. И сделал он это на примере Австрии. В мае 1932 года канцлером ультраконсервативного коалиционного правительства стал Энгельберт Дольфус, лидер Христианско-социальной партии. Он держал Германию на расстоянии, предпочитая фашизм Бенито Муссолини, основанный на жестком католицизме. Он был готов сделать Австрию придатком Италии.
К маю 1934 года Дольфус переписал конституцию и стал настоящим диктатором, объявив вне закона все оппозиционные партии. Через два месяца 154 австрийских нациста, получив из Германии оружие и взрывчатку, штурмом взяли Венскую канцелярию. Дольфус был убит, однако мятеж быстро подавили. Пост канцлера занял министр образования Курт фон Шушниг.
Новое правительство сохранило тесные связи с Италией, но постоянное давление со стороны Гитлера сделало свое дело. В июле 1936 года правительство согласилось вести Австрию более «немецким курсом»[188]. Совершенно ясно, что эти уступки ни к чему не привели. Гитлер настоял на встрече с Шушнигом в Берхтесгадене 12 февраля 1938 года. Канцлер Шушниг прибыл в назначенное время и целый день слушал, как Гитлер излагает ему закон — свой закон. «У меня есть историческая миссия… Я собираюсь решить так называемую австрийскую проблему — тем или иным образом… Не думайте, что хоть кто-то в мире может оспаривать мои решения!»
В конце долгого дня, в течение которого Гитлер открыто намекал на возможность военного вторжения, Шушниг согласился с целым рядом весьма тяжелых требований: Германия получает контроль над экономикой Австрии, в Австрии восстанавливают нацистскую партию, всех нацистов выпускают из тюрем, Германия получает право назначать пронацистски настроенных министров на самые важные посты — в Министерстве финансов, военном министерстве и в Министерстве внутренних дел. От полного триумфа Гитлера отделяло лишь одно: Шушниг заявил, что подписывать такое соглашение может только президент Австрии Вильгельм Миклас.
Миклас тянул около недели, но в итоге подписал соглашение. Лишь тогда он и Шушниг запоздало поняли, что лишили свою страну суверенитета. В поисках выхода Шушниг 9 марта объявил, что в течение четырех дней нужно провести общенациональный плебисцит: почему бы не позволить австрийскому народу самому решить, чего он хочет — союза с Германией или полной независимости.
Подобный демарш привел Гитлера в ярость. На следующее же утро, в четверг, 10 марта, он поднял по тревоге немецкую армию. Именно из-за этого Герман Геринг покинул заседание по делу Фрича и поспешил в Рейхсканцелярию. На сей раз фюрера поддержали даже скептически настроенные генералы. Генерал Кейтель, глава только что созданного ОКВ, спросил Людвига Бека о планах вторжения. «Мы ничего не готовили», — ответил Бек. Гитлер решил эту проблему, сообщив генералу Беку, что у него есть два дня на обеспечение всей логистики. Бек приступил к работе.
В пятницу в два часа ночи Гитлер издал директиву по операции «Отто»[189]. В ней говорилось: «Все силы армии и военно-воздушных сил… должны быть готовы к вторжению и/или к иным действиям 12 марта 1938 года не позднее двенадцати часов дня».
В середине февраля агенты абвера под руководством адмирала Вильгельма Канариса распространили дезинформацию об активности немецкой армии возле границы с Австрией. Эти слухи должны были напугать президента Микласа и сделать его более сговорчивым. Когда вторжение стало реальностью, Канарис приказал своим агентам собрать информацию о реакции европейских правительств — в первую очередь Франции, Британии и Италии[190].
Геринг работал на телефонах — буквально не покладая рук. В пятницу 11 марта до одиннадцати вечера он сделал более двадцати звонков, пытаясь убедить австрийцев сдаться. В феврале по настоянию Гитлера министром внутренних дел был назначен молодой юрист, член австрийской нацистской партии, Артур Зейсс-Инкварт. Он стал правой рукой Геринга в Вене. Для ведения переговоров в Вену вылетел берлинский предприниматель, сторонник нацистов, Вильгельм Кеплер.
В 14:45 Зейсс-Инкварт сообщил Герингу хорошие новости: канцлер Шушниг отменил назначенный на 13 марта плебисцит. Через двадцать минут Геринг перезвонил и сказал, что этого мало. Шушниг должен в течение двух часов подать в отставку и назначить новым канцлером Зейсса-Инкварта. Кеплер уже направляется в его кабинет с проектом телеграммы, которую австрийское правительство должно отправить Гитлеру. Это была официальная просьба о вводе немецких войск для поддержания стабильности и порядка.
Зейсс-Инкварт перезвонил Герингу в 17:26 и сообщил, что президент Миклас принял отставку Шушнига, но отказал ему в праве самому назначить своего преемника. «Скажите президенту, что если известные вам условия не будут приняты немедленно… Австрия перестанет существовать, — рявкнул Геринг. — Вторжение начнется сегодня же по всем фронтам»[191].
Через час Геринг вновь беседовал по телефону с Кеплером и Зейссом-Инквартом. Они сообщили, что Миклас непреклонен. Геринг сказал, что у президента осталось два часа, чтобы изменить решение.
У стен канцелярии собрались толпы австрийских нацистов. Они перекрыли дороги и орали: «Повесить Шушнига! Хайль Гитлер!» Шушниг слышал эти крики из своего кабинета. Он лично обратился к Микласу, который категорически не соглашался утверждать канцлера, назначенного нацистами. Шушниг решил обратиться к нации по радио прямо из канцелярии. Он сказал, что подает в отставку, что армии отдан приказ не поддаваться на провокации и не открывать огонь. «Даже в этот ужасный час мы не готовы к кровопролитию… Боже, защити Австрию!»
В берлинской Рейхсканцелярии возбужденный Адольф Гитлер не стал медлить. Еще не пробило девяти, а он уже отдал приказ немецкой армии выступать[192]. Через несколько минут Геринг позвонил Кеплеру в Вену, и тот рассказал о радиовыступлении Шушнига. «Прежнее правительство приказало армии не оказывать никакого сопротивления», — сказал он.
Герингу не было до этого дела. «Главное, — проворчал он, — чтобы вся власть была в руках Инкварта». А затем он продиктовал текст фальшивой телеграммы, которую Зейсс-Инкварт должен отправить Гитлеру. «Временное правительство Австрии… считает своей задачей сохранение мира и порядка в стране… Для этой цели правительство обратилось к правительству Германии с просьбой как можно быстрее ввести войска»[193].
Журналист Уильям Ширер оставил свою службу в Берлине в сентябре 1937 года и уехал из Германии. Он поселился в Вене и стал репортером радио CBS. В ту драматичную ночь он бродил по улицам возле вокзала Карлсплац, Венской оперы и немецкого туристического бюро, в витрине которого висел огромный плакат с изображением Адольфа Гитлера. Он оказался в толпе возбужденных людей. Они только что узнали об отмене плебисцита и радостно вопили в унисон: «Зиг хайль! Хайль Гитлер!»
Ширер вспомнил, где видел такие же возбужденные лица раньше: когда освещал митинги нацистов в Нюрнберге. Обожание в глазах. Крики до хрипоты. Заразительная истерия. Тогда он подумал: «Это конец Австрии».
Запертый в канцелярии президент Вильгельм Миклас пришел к тому же выводу около полуночи. Никто не придет на помощь его стране. Как приказал Геринг, он назначил канцлером Зейсса-Инкварта и утвердил всех одобренных нацистами членов кабинета. Позже Миклас говорил, что чувствовал себя «преданным и дома, и за рубежом».