19.01.95 года в ходе проведения боевой операции в районе Старопромысловского шоссе взяты в плен Ибрагим Абдель Баки Мансур Шехаби и Хамди Абдель Баки Мансур Шехаби, граждане Египта. В августе месяце 1994 года они через Иорданию-Сирию вылетели в Баку, а затем поездом перебрались в г. Грозный. При обыске у них были обнаружены документы с записями на арабском языке, а также деньги: доллары США, валюта Иордании и Египта, а также выстрел от гранатомета.
Чечню постепенно наводняли лица, не имеющие здесь ни родственных корней, ни права на российское гражданство. Тем не менее они получали покровительство властей, паспорта общероссийского образца, позволяющие свободно передвигаться по территории Российской Федерации. Обязательным условием для получения чеченского (фактически — российского) гражданства выдвигалось участие в “боях против российского агрессора в период русско-чеченской войны 1994–1996 гг.”.
Гражданином России таким образом стал, например, Алишер Сайпуллаев — туркмен, активный участник боевых действий против федеральных войск в составе незаконного вооруженного формирования “Джамаата”, преподаватель в диверсионной школе Хаттаба. Другой “гражданин” — подданный Саудовской Аравии Абдурахман Али, ставший по паспорту Тимихановым Абду-рахманом Алиевичем, чеченцем. Получив российский паспорт аналогичным образом, некий Хамзалла, араб, подданный Королевства Саудовская Аравия использовал его в качестве прикрытия своих связей с известным террористом Усамой бен Ладеном и Хаттабом, именуясь по паспорту Ибрагимовым Хамзатом Магомедовичем, чеченцем из Гудермеса (“Труд”, 13 мая 1999).
Войсковые операции, которые провела российская армия на территории Чечни с сентября 1999, позволили выявить истинные масштабы участия иностранных граждан в чеченских бандформированиях. В руки российских правоохранительных органов попали документы, свидетельствующие, что Россия стала объектом агрессии со стороны международного терроризма — сотни и даже тысячи наемников со всех концов света стекались в Чечню, проходили военную подготовку и участвовали в боевых действиях против российской армии.
В то время, когда Россия вела тяжелые бои в Чечне, освобождала иностранных заложников, уничтожала боевиков международных террористических организаций, Запад принимал чеченских эмиссаров:
С.Бешаев, “вице-председатель чеченского парламента” в ноябре 1999 с другими “парламентариями” посетил Литву, Латвию., Норвегию, Польшу и Эстонию, затем в декабре 1999 имел встречу в Будапеште с депутатом венгерского парламента, а в январе 2000 в Австрии был принят в постпредстве ОБСЕ и австрийском парламенте. В феврале 2000 он посетил Вашингтон, где был принят в Госдепартаменте США.
И.Ахмадов, “министр иностранных дел ЧР” в ноябре 1999 побывал на сессии Европарламента в Страсбурге по приглашению “зеленых”, затем поехал в Чехию, где был принят в МИДе и в парламенте. Аналогичный прием ему и другим чеченским “парламентариям” был оказан в Итали, Бельгии, Нидерландах и Франции. В январе 2000 И.Ахмадов был в США и миел встречи с сотрудниками Госдепа, а также в клубе Ассоциации журналистов, аккредитованных при штаб-квартире ООН. Затем по приглашению организации “Германо-кавказское общество” он посетил Берлин, где ему была устроена встреча с уполномоченным МИД ФРГ по правам человека и гуманитарным вопросам Г.Поппе, а также организована специальная пресс-конференция.
М.Удугов, “министр печати и информации” и содержатель личного “зиндана” в ноябре 1999 с целой делегацией побывал в Стамбуле во время саммита ОБСЕ, а в декабре в Тбилиси встречался с эмиссаром Усамы бен Ладена.
А.Идигов “председатель комитета по иностранным делам” в ноябре 1999 был в Страсбурге, в декабре — в Лондоне, в январе 2000 — снова в Страсбурге
С.-Э. Ибрагимов “представитель чеченского международного комитета по правам человека” с коллегами по приглашению “зеленых” побывал в Женеве, где выступил в Ассоциации журналистов ООН.
У. Фезаули, представлиель Масхадова, в декабре 1999 был принят в МИД Финляндии во время саммита ЕС в Хельсинки и провел пресс-конференцию.
З.Яндарбиев, один из идеологов шариатских судов, ближайший сподвижник Дудаева и “спецпредставитель” Масхадова в ноябре 1999 проехался по странам Ближнего Востока, встретился с Генеральным секретарем Всемирной Исламской Лиги А.Обейдом и в Исламском Банке Развития, а в январе 2000 побывал в Кандагаре, где договорился с талибами об “установлении дипломатических отношений” и открытии “посольства” Чечни в Кабуле.
Уровень приема чеченских эмиссаров подтверждает вывод о том, что целый ряд иностранных государств, предъявляющих претензии России о нарушении прав человека, в действительности обеспокоены тем, чтобы руками бандформирований вынуждать Россию к изменению ее внешней политики. Именно поэтому доверенные лица лидера преступного режима с почетом принимаются на самом высоком уровне на Западе и в ряде арабских государств.
Заключение
Претензии, предъявленные России с началом контртеррористической операции в Чечне в августе 1999 состоят в следующем:
непропорциональное применение военной силы;
нанесение ударов по мирным населенным пунктам;
отказ от переговорного процесса при разрешении конфликта;
запрет на свободный выезд с территории Чечни;
недопущение в Чечню международных наблюдателей.
Все эти претензии выдвинуты без достаточного знания обстановки в Чечне и в зоне боевых действий, либо с использованием заведомо искаженной информации.
Вопрос о пропорциональности применения военной силы сам по себе носит абстрактный характер, поскольку представления о “достаточности” могут изменяться в зависимости от реальных условий. Национальные интересы России состоят в том, чтобы применить военную силу в таких объемах и с такой интенсивностью, чтобы с минимальными потерями и в сжатые сроки восстановить суверенитет над территорией, захваченной бандформированиями, восстановить на этой территории элементарный порядок и обеспечить защиту граждан от произвола и насилия. Превышение разумного предела применения силы при такой постановке общей задачи российских войск в Чечне может быть связано только с затруднением процесса добровольного отказа боевиков от сопротивления. Между тем, таких затруднений в Чечне не наблюдалось. Напротив, добровольно сложившим оружие решениями российского правительства и парламента гарантировалась амнистия.
Нанесение ударов по мирным населенным пунктам является в целом безосновательной претензией, хотя нельзя исключить и факты случайного обстрела. Такого рода факты, тем не менее, для российской стороны не являлись проявлением какой-либо систематической установки. Напротив, в целом ряде случаев в результате переговоров с представителями мирного населения населенные пункты занимались российскими военными без штурма, гражданам удавалось уговорить боевиков оставить тот или иной населенный пункт без боя. При этом российские власти делают все возможное для скорейшего возвращения к мирной жизни населения Чечни и вынужденных переселенцев, нормализации социально-экономической обстановки, восстановлению инфраструктуры республики, обеспечению прав граждан.
Указанные обстоятельства опровергают также представление о том, что российская сторона отказывалась от переговоров. Переговорный процесс шел непрерывно. Тем не менее, в опыт предшествующего периода показа, что представители правительства Масхадова на могут быть стороной в переговорах о мирном урегулировании. Масхадов и его окружение не контролировали действия боевиков на территории Чечни и не могли выступать от их имени. Более того, Масхадов и его окружение были связаны с целым рядом преступлений и обстановкой террора на территории Чечни. Именно в связи с этим стороной для переговоров избирались представители мирного населения конкретных населенных пунктов.
Предложение о восстановлении свободного выезда граждан из Чечни противоречит задаче российского государства по защите граждан России от терроризма. Возвращение к “полупрозрачным” границам до окончательного мирного урегулирования ситуации в Чечне чревато новым захватом заложников, совершением террористических актов на территории России. Свободный выезд из Чечни также невозможен в связи с необходимостью задержать и привлечь к ответственности скрывающихся руководителей бандформирований и террористов.
Повторяемые на Западе доводы об отсутствии свободы доступа в Чечню для международных наблюдателей опровергается тем, то там работают десятки журналистов, представляющих различные иностранные и российские средства информации. Только в конце 1999 — начале 2000 года в регионе побывали представители ООН, ОБСЕ, организация “Исламская конференция”, комиссар Совета Европы по правам человека, делегация ПАСЕ. Там же в координации с МЧС России работает более десятка всевозможных международных и неправительственных организаций.
Таким образом, выдвинутые по отношению к России претензии можно считать целиком и полностью безосновательными, направленными скорее не на защиту прав человека в Чечне, а на всемерное нанесение ущерба международному престижу нашей страны.
Российские власти на своей территории принимают решительные меры по прекращению террористических акций, в том числе в соответствии со своими международными обязательствами, действуют в целях восстановления конституционного порядка в Чеченской Республике, являющейся субъектом Российской Федерации. Выдвижение обвинений в адрес России в связи с указанными мерами идет в разрез с основными положениями Декларации прав человека и нормами международного права.
Основные источники информации
Комиссия Говорухина, М., “Лавента”, 1995.
Чеченская трагедия. Кто виноват. М.: РИА “Новости”, 1995.
Белая Книга. Чечня 1991–1995: факты, документы, свидетельства. ЦОС ФСБ, М., 1995.