Всей одежды на ней было — узенькие шорты, короткая майка и резиновые шлепанцы на босу ногу.
— Если скажешь, что соли нет, — не поверю, — ухмыльнулась она еще более странно и поперла с лестничной клетки буром на него.
Он поначалу принялся пятиться, но потом нашелся и ответил ей в тон:
— Если скажешь, что ты и в самом деле за солью, — не поверю. Чего надо?
— Хм-мм… — Она уже успела сбросить шлепанцы в его прихожей и ходила теперь, вытягивая маленькие стройные ножки, по его гостиной. — Соль в самом деле нужна. Бабуля все запасы пустила на какое-то народное снадобье от ревматизма. Сунулась заправить салат, а там пусто. Но если тебе хочется думать, что мне нужен был предлог для того, чтобы увидеться с тобой, думай!
— А хотелось увидеться?
Разговор был глупым и ненужным. Калинкина упорно манило снова на диван, на подушку, которой за минувшие сутки досталось, с такой силой он бил по ней кулаками и кусал в бессильной злобе за наволочку. Хотелось снова уставиться в телевизор, с вялым оживлением отслеживая футбольный матч. И хотелось еще забыть хотя бы на один вечер обо всех женщинах сразу. Включая голоногую внучку любопытной соседки.
И чего приперлась, спрашивается? Соль ей нужна, как же! Торговая палатка за углом их дома. Надень портки, накинь куртку — и вперед. Нет же, к нему пришла.
— Увидеться? С тобой? — Огромные глазищи серого, как слежавшаяся пыль, цвета уставились на Калинкина в немом изумлении. — А с какой стати мне хотеть с тобой видеться, Дим? Только из-за того, что ты нравишься моей бабуле и кажешься ей очень положительным героем?
— А тебе не кажусь? — Он вдруг начал заводиться.
— Мне? Нет, конечно! — фыркнула она и рассмеялась.
— Да? Надо же! — с фальшивой радостью подхватил Калинкин, становясь спиной к окну, чтобы Шурка номер два случайно не обнаружила в его глазах неожиданной обиды. — А кем же я тебе кажусь, если не секрет?
— Не секрет, знаешь.
Она дернула узкими плечиками и совершенно без зазрения совести тут же принялась его хаять в его же квартире. Вроде и ничего оскорбительного не было в ее словах, а задело сильно. И неделю потом еще размышлял и все к себе приглядывался: в самом ли деле он распускает хвост перед всеми красотками? И так ли уж иллюзорен тот мир, который он для себя придумал? А высокомерия он, которое внучка его соседки сочла наносным и ненастоящим, и вовсе в себе не разглядел. Все придумала, мерзавка!
Соли он ей дал и поспешил выставить из квартиры. И прятался потом от обеих еще пару недель, боясь столкнуться нос к носу. Теперешнее приветствие тети Шуры было первым после визита ее внучки в его дом.
— Да, отработал, — буркнул Калинкин себе под нос и поспешил в подъезд.
Но прыткая тетка догнала его уже на третьем этаже. Тут же сунула ему в руки корзинку с продуктами, попросив донести до двери, и, уж конечно же, не упустила случая вспомнить об Александре.
— Защитилась девочка моя, Дима, представляете! На «отлично»! Все экзамены, диплом, все на «пять с плюсом». Умница какая!
— Да, молодец, — промямлил Калинкин, сморщившись.
Он бы теперь через три ступеньки перемахивал, да возможности такой не было. Тетя Шура цепко держала его под локоток, мотивируя необходимость данного действа застарелым ревматизмом. Он бы мог ей, конечно, припомнить ее скоростной подъем, который она совершила только что с рекордными показателями, но поостерегся. Сейчас доведет ее до двери, отдаст корзинку, скроется за своей дверью и тут же забудет и про тетю Шуру, и про внучку Шуру.
— В аспирантуре предложили остаться, а она отказалась, — опечалилась тетя Шура, но как-то без особой горечи.
Калинкина это с чего-то насторожило, и уже через минуту он едва не застонал вслух, поняв, что предчувствие его не обмануло.
— Она ведь параллельно еще и в юридическом обучалась. Я не говорила? — Тетя Шура с его помощью благополучно добралась до своей двери, но отпускать его локоток не желала. — Не говорила? Надо же! А она ведь два образования высших получила, Александра моя! Ну такая умница, ну такая умница… Работать вот теперь пойдет по специальности. Завтра первый день у нее рабочий. Вы уж там ее не обижайте, Дмитрий Иванович. Уж помогите на первых порах.
— Я??? — Корзинка едва не вывалилась из его ослабевшей вмиг руки. — А я тут при чем?! Я же не в школе работаю и…
— А я не сказала, что она не в школу пошла работать?! Ай, худая моя голова! — Старая бестия притворно удивилась. — Она же не учительницей пошла, а к вам в милицию, Дмитрий Иванович. И к вам в отдел попросилась. А ее уважили. Племянник мой в вашем управлении начальником каким-то, он и помог. Так что вы уж не обижайте Сашеньку мою, когда советом каким помогите. Когда, может, до дома проводите, работаете ведь допоздна.
Ему что же теперь, с работы увольняться?! Из-за этих двух баб-дур уходить с любимой работы, расставаться с коллегами, ставшими почти родными за недолгие годы службы?! Вот это сволочной подвох! Вот это удар, что называется, ниже пояса! Как же ему теперь быть? Представить себе можно, что завтра будет за представление!..
Представления никакого не случилось. Более того, Шурка номер два вообще сделала вид, что они незнакомы. Едва заметно кивнула, когда начальник начал представлять ее сотрудникам отдела, и все. Тут же затерлась в самый дальний угол за столом уволившегося полгода назад Виталика Конюхова и затихла.
— Александра Степановна станет работать пока под опекой…
Начальник сделал паузу, поочередно осматривая их всех четверых — Калинкина, Рогачева Серегу, Якимова Витю, Халева Илью. Смотрел так, будто приценивался. Будто и не решил заранее, кто станет ее наставником. Почему-то Калинкину казалось, что кандидатура давно заготовлена и без вмешательства племянника тети Шуры Бабкиной здесь не обошлось.
— Илья! Ты как, готов помочь молодому сотруднику? — удивил Калинкина начальник, глянув на Халева так, что тот и захотел бы, не посмел отказаться.
— Конечно, готов. Мы всегда рады помочь своим сотрудникам, особенно таким молодым и симпатичным, — оскалился Халев, поочередно подмигнув всем.
Александра как-то испуганно вскинула голову, и первым, на кого она бросила затравленный взгляд, был все же Калинкин.
— Вот и ладненько. — Начальник потер руки. — Вы тут, Александра Степановна, осваивайтесь, со всеми вопросами и жалобами сразу ко мне.
— Я не привыкла жаловаться, что вы! — пискнула она из своего угла. — Думаю, все будет хорошо. Ребята мне помогут. Так ведь?
Все дружно закивали. Все, кроме Калинкина. Тот настырно отвернулся, начав копаться на своем столе в бумагах.
Если она думает, что он станет ее поводырем, то сильно на его счет заблуждается. Ему некогда вытирать сопли настырным девицам, вознамерившимся женить его на себе всеми возможными способами. Надо же что придумали с бабкой, а! К нему в отдел работать устроиться! Чтобы появилась возможность мелькать у него перед глазами целыми днями и…
Странно только, что не его назначили ее наставником. Может, в том тоже какой тайный умысел имеется, а? Может, для того, чтобы ее упорство в достижении целей не было столь наглядным? Все может быть, все может быть. Он знает одно: на пушечный выстрел не подойдет к этой девице. Пускай уж Халев Илюха отдувается, раз ему поручено.
Халева, судя по всему, это ничуть не напрягало. Он без конца сыпал в адрес Шурки номер два комплименты, ослепительно улыбался и не отходил от ее стола. Остальные двое вели себя ничуть не лучшим образом. Одно зубоскальство и лесть! И стильная, и красивая, и…
А Калинкин ничего такого в ней и не находил. Все привычно глазу, за исключением ее прически. Наконец-то догадалась усмирить свою гриву, навертев что-то замысловатое на затылке и перетянув косынкой. Косынку подобрала в тон строгого платья чуть ниже колен. Туфли на высоких каблуках напялила, вроде выше сделается! Может, и шло ей все это, и казалось кому-то стильным и симпатичным, но не Калинкину точно.
— Димок, что там у тебя по наезду на Черешневу? — вдруг обернулся на него Илья, продолжая крутиться возле Александры, будто там ему медом намазали.
— Все в порядке, — буркнул Калинкин. — Все прояснилось как будто.
— Да? И что именно? — Халев и не думал отставать, придвинул свой стул к стулу Александры, взгромоздил локти на ее стол и тормошил теперь товарища с ответом. — Я почему спрашиваю, дело вроде бы так себе, а интересное. Пусть молодой симпатичный сотрудник вливается, пусть почитает. Интересно же…
— Ничего там интересного. Все просто до зубовной ломоты. — Калинкин со злостью задвинул нижний ящик стола ногой. — Он ее не любит, но живет. Она его ненавидит и всячески старается нагадить. Попала под колеса, тут же вбила себе в голову, что сможет использовать этот случай, оклеветав мужа. В тюрьму, может, его и не посадят, так хоть репутацию испортит.
— Да? — Халев растерянно заморгал. — А что же муж?
— А муж всерьез сомневается в ее вменяемости. — Дмитрий скептически скривился. — Как же! Разве можно подумать, что его — такого невозможно удачливого и прекрасного — может ненавидеть собственная жена. Ненавидеть и пытаться посадить за решетку.
— Слушай, а что по машине? Помнится, она утверждала, что машина, на которой ее сбили, принадлежала ее мужу? — Вопросы Халев задавал не для себя, а для стажера, задавал их как по учебнику, накручивая головой то в одну, то в другую сторону. — Что с этим? Подтвердилось?
«Ты еще указку возьми, умник!» — едва не фыркнул Калинкин, встал и поплелся в угол к чайнику.
И уже оттуда, плеснув себе жиденькой заварки в стакан, ответил:
— Ничего не подтвердилось. Машина простояла в тот день едва не до утра на стоянке возле офиса. Сам Черешнев работал. Свидетелей тьма. Ни единого намека на повреждения автомобиля, подтверждающих ДТП, нет. Либо ошибается, либо намеренно врет.
— Можно спросить? — Пухлые губы Александры разомкнулись, выпустив на волю едва различимый вопрос. — Где произошла эта авария и в какое время?