Чуть в стороне горел, дико чадя, «Брэдли» новейшей модели, сидя на броне которого я недавно и ехал. Ощупав себя, я не нашел никаких повреждений.
Из клубов песка появилась фигура, с ног до головы замотанная в какие-то тряпки, с неизменным «калашниковым» в руках. Когда русские уходили из этой пустыни тридцать пять лет назад, много их оружия досталось местным.
Что-то прокричав на непонятном мне языке, этот человек прицелился в меня из автомата. Я выхватил нож и с низкого старта рванул вперед.
Лезвие вошло в тело противника как в мягкое масло. Разумеется, никакого бронежилета на местном не было.
Я схватил АК убитого и побежал со всех ног в ближайшее укрытие, которым оказался корпус горящего броневика.
Чуть в стороне чадил дымом грузовик, который мы должны были доставить в аэропорт. Что в этой машине было, не знал никто, кроме, пожалуй, капитана. Примерно раз в неделю грузовик пригоняли на базу, после чего отправляли нас на двух «Брэдли» и трех «Хамви» сопровождать его до ближайшего аэропорта.
Очевидно, что не просто так. Хотя за все время моей службы в Афганистане в таком я участвовал в первый раз.
Высунувшись из укрытия, я срезал одного из повстанцев короткой очередью.
– Выходите сюда! – прокричал я. – У меня патронов на всех хватит.
Но они почему-то не захотели вылезать. Зато обстреляли меня сразу из трех стволов. В этом была их ошибка: одной гранаты хватило бы, чтобы похоронить меня. Но они почему-то не захотели тратить ее на одного человека, а может, у них просто не было гранат.
Зато одна «лимонка» была у меня. Выждав пару секунд для верности, я швырнул гранату в сторону своих противников и завалился на землю, закрыв уши и открыв рот.
Взрыв заглушил крики, а после я услышал только стоны боли. Выглянув, я злорадно осклабился.
Развернувшись, я столкнулся лицом к лицу с еще одним афганцем, замотанным в тряпки, – он сумел незаметно подкрасться ко мне сзади. Я уставился в чернеющий провал автоматного дула противника.
– Привет, nigga, – произнес я, медленно укладывая ладонь на рукоятку ножа.
И тут бы повстанцу начать стрелять, но вместо этого он почему-то спросил что-то у меня на языке, которого я не знал. А я ответил ему своим любимым хуком справа. Челюсть афганца хрустнула, и он медленно осел на землю, а я бросился на него с ножом.
И получил пинок в низ живота, после чего шлепнулся на горячий песок. Вместо того чтобы подобрать оружие, повстанец кинулся на меня и принялся душить.
Я просто воткнул нож моджахеду под ребра и резко провернул. Мой противник громко закричал, но только усилил хватку. Я вынул нож и ударил еще дважды.
Ладони афганца разжались. Почувствовав это, я резким движением сбросил ублюдка с себя.
А потом словно очнулся. Афганец превратился в бразильца, шемаг с его лица исчез, вместо тряпок появились цветастые рубашка и шорты. Кровь покрывала мои руки, лезвие и рукоять ножа.
Песок под ногами тоже исчез, превратившись в металл палубы, а вокруг не было ни сожженных «Брэдли», ни «Хамви» – одни лишь морские контейнеры.
– Шон, идем, – сказал непонятно откуда появившийся Виктор. – Надо выбираться отсюда.
– А ты где был? – хрипло спросил я у русского, продолжая ошеломленно рассматривать свои окровавленные руки.
– Там снайпер был, на одном из контейнеров, мне отойти пришлось, чтобы его убрать, – ответил Вик, махнув рукой куда-то в сторону. – Вставай и пошли.
– Дэнни ранили, nigga, – сказал я медленно.
– Я знаю, Райес, мы его вытащим. Идем, – сказал Виктор, протягивая мне руку.
Я схватился за нее и поднялся на ноги. Я прополоскал рот теплой, отдающей металлом водой из фляги. Стало немного легче.
– Сколько их там, dog? – спросил я у Дэнни, который сидел, привалившись спиной к бортику.
– Все так же – трое, – слабым голосом ответил парень. – Они засели за разделителем дорожных полос.
Он высунулся из нашего укрытия и выдал короткую очередь. В ответ раздались выстрелы, пули застучали по борту сухогруза.
– Их оттуда так просто не выкурить, – объяснил Дэнни свои действия и сменил магазин в автомате. С трудом опираясь на раненую ногу, он слегка приподнялся и отполз чуть дальше.
– Тебе бы перевязку сделать, – произнес Виктор, показывая пальцем на рану. – Жгут – дело такое, лучше его долго не держать. Шон, ты как себя чувствуешь?
– Нормально, homie, – ответил ему я. Действительно, звон у меня в ушах практически исчез, и я чувствовал себя гораздо лучше, хотя меня немного подташнивало.
– Я вижу только один вариант развития событий, – сказал Вик. – Кому-то из нас придется нырнуть, проплыть до следующего пирса и обойти этих уродов с тыла. Дэнни с раненой ногой этого сделать не сможет, поэтому поплывешь ты.
– Почему не ты, homie? – недоуменно спросил я. Идея соваться в воду сразу после контузии мне не нравилась.
– Потому что я боюсь воды, – слегка смущенно ответил Вик.
– Боишься воды? – удивился я.
– Да! – гаркнул русский. – Ты поплывешь?
– А у меня есть выбор, nigga? – спросил я. Сняв с шеи ремень автомата, я стащил разгрузку и положил все это на палубу. – Придется плыть, что тут еще скажешь.
– Короче, Шон, все просто. Мы отвлечем их, не дадим высунуться. Доберись до машины и придумай, как выгнать ублюдков из укрытия.
– Ага. Всего-то: проплыть полсотни метров в холодной воде, не попасть на зуб какой-нибудь хищной твари и потом убрать троих отморозков. Не имея при этом даже автомата.
– Есть идеи лучше? – спросил Вик, высунувшись и высадив короткую очередь по укрытию наших противников.
– Есть, – сказал я. – Давайте хранить в машине дробовик. А еще лучше – пулемет.
– Заметано, – Виктор усмехнулся. – Что возьмешь с собой? Кстати, за прибор и очки не беспокойся, они водоустойчивые.
– Пистолет и гранату, – ответил я. – Есть у меня идея, как их не намочить.
Я достал из рюкзака пачку презервативов. Разорвал блистер, развернул резинку, запихнул туда гранату и завязал узлом. Во второй презерватив я засунул ключ от машины, аккуратно завернул и упрятал в карман брюк.
– А пистолет как? – спросил Вик.
– С пистолетом вообще ничего не будет, главное – почистить потом. Разгрузку и автомат забрать не забудьте.
– Не забудем. Давай, Шон, на счет «три». Раз. Два.
На счет «три» мы одновременно поднялись: Вик, чтобы высадить длинную, на весь магазин, очередь, заставляя бразильцев залечь; я, чтобы перебраться через металлический бортик и рыбкой нырнуть в воду.
Вода была жутко холодной. Вынырнув, я судорожно вдохнул, чувствуя, как зубы застучали от холода. В голове вертелась одна мысль: «Что будет, если у меня сведет ногу. Ведь ни Виктор, ни Дэнни не полезут спасать меня? Утону – и все».
А глубина здесь была порядочная.
Попытавшись взять себя в руки, я повернулся в сторону соседнего пирса и поплыл, отталкиваясь от воды ногами и руками. Кое-как приспособившись, я быстро преодолел полсотни метров и выбрался на берег.
Было холодно. Чертовски холодно. С трудом вдохнув, я встал, разорвал презерватив, в котором лежала граната, кое-как прикрепил ее к петле на поясе. Вынул из кобуры пистолет, вытряхнул из ствола воду и побежал вдоль ряда контейнеров.
С другой стороны по-прежнему были слышны выстрелы, что не могло не радовать: значит, Вик и Дэнни были все еще живы.
Добежав до сетчатого забора, я быстро перелез через него, поблагодарив про себя ту добрую душу, что не стала устанавливать поверх заграждения колючку.
Осторожно выглянув из-за угла, я увидел три фигуры, развалившиеся на асфальте под прикрытием бетонного дорожного заграждения. Они периодически высовывались, чтобы выпустить очередь-другую.
Меня и броневик разделяло метров двадцать. Я преодолел их, пригнувшись к земле, после чего снял с пояса свой взрывоопасный подарочек. Оставалось надеяться, что мои спутники успеют поймать момент, когда бандиты будут разбегаться.
Выдернув предохранительное кольцо, я швырнул гранату в сторону укрытия противника, после чего завалился на землю, закрыв голову руками, – поймать случайный осколок мне вовсе не хотелось.
С позиции бразильцев раздались громкие вопли, которые тут же были заглушены взрывом. Когда я поднялся, все было кончено.
Путь был свободен. Я вынул из кармана презерватив с ключом, разорвал тонкий латекс, открыл дверцу машины, забрался на сиденье, подумав о том, что чехлы потом можно будет выбрасывать: запах прибрежной воды, воняющей нефтью, из них никогда не выветрится. Я вставил ключ в замок зажигания, завел двигатель и сразу же включил кондиционер, выкрутив температуру на максимум.
У меня никак не получалось согреться – зуб на зуб не попадал от холода. Мои соратники уже бежали к броневику, и, похоже, никто не собирался нас преследовать.
– Давай поехали, – крикнул Вик, усевшись на заднее сиденье. – Валим отсюда, пока они не очухались и не перекрыли ворота.
Дэнни уселся рядом и протянул мне разгрузку, я махнул рукой: мол, все равно ее нет смысла надевать на мокрую куртку.
Я надавил на педаль газа, резко вывернув руль влево. Теперь я знал, куда ехать.
Шлагбаум был закрыт, и, естественно, никто и не думал открывать его для нас. До заграждения было метров сто пятьдесят, чего вполне должно было хватить нашей тяжелой машине для разгона.
– Пристегнитесь, – коротко бросил я своим товарищам.
Сам я тоже рванул ремень безопасности, воткнул защелку в замок и вдавил в пол педаль газа.
Броневик сорвался с места, колеса бешено закрутились по асфальту. Машина преодолела это короткое расстояние за несколько секунд. Удар бронемашины сорвал металлическую полосу шлагбаума с креплений и отшвырнул прочь.
Очкам и прибору вода действительно не повредила, как и обещал производитель. Детектор продолжал подкрашивать изображения аномалий разными цветами, и мне оставалось только объезжать ловушки.
Я отметил в зеркальце заднего вида ошеломленное лицо бразильца в форме охранника, застывшего с открытым ртом. Вик вскочил, открыл боковую дверь и, высунувшись с винтовкой наизготовку, выстрелил несколько раз. Фальшивый охранник поймал грудью несколько пуль и упал как подкошенный.