Такую толпу я не видел ни на праздновании дня Мартина Лютера Кинга, ни четвертого июля. Не знаю, откуда здесь взялось столько тварей, но меня преследовало ощущение, будто сюда пришли не только все посетители торгового центра, но и все жители окрестного района – настолько большая толпа была внизу.
Монстры валили вверх по эскалаторам, бортики которых, не рассчитанные на такую нагрузку, под напором разваливались, твари падали вниз, но упрямо поднимались и продолжали продираться наверх, видимо, ориентируясь на грохот выстрелов.
Наверное, надо было брать с собой на это дело не жутко шумящие дробовики, а что-нибудь более-менее тихое. Я уверен, что глушители, как и дозвуковые патроны, можно было найти если не в арсенале полицейского департамента, то среди вещественных доказательств. Местным киллерам тоже ведь нужно было из чего-то стрелять.
Я на секунду замешкался и проворонил одну из тварей, внезапно рванувшуюся ко мне. Ее зубы сомкнулись на армированном щитке, прикрывавшем запястье, заставив меня невольно отпустить цевье дробовика.
Резким движением я вырвал руку из хватки необычайно острых зубов, оставивших на пластике глубокие борозды, после чего врезал лбом в переносицу твари, схватил монстра обеими руками за одежду, слегка приподнял и перекинул через борт.
Следить за летящим вниз телом я не стал – не было времени. Следующая тварь собиралась схватить меня, но вместо вкусного ниггера ей достался только удар носком тяжелого ботинка в низ живота. Это заставило монстра на секунду остановиться, а мне дало время на то, чтобы схватиться за оружие, прицелиться и выстрелить.
– Кто же ты такой, Шон Райес? – громко спросил у меня Вик и нажал на спусковой крючок своего ружья. Заряд дроби отшвырнул прочь очередного мутанта.
– Я всего лишь ниггер, который очень хочет домой, – ответил я.
До входа в кинотеатр оставалось около десятка метров. Мы преодолели это расстояние за несколько секунд. Сержант постучал ладонью по двери ближайшего зала. Дверь мгновенно распахнулась, и оттуда повалили люди.
Их было примерно полтора десятка – мужчины и женщины вперемешку. Грязные, резко пахнувшие потом, они выглядели изможденными. И только один из них более или менее держался – совсем молодой парень в форме охранника. Он же был единственным, кто сжимал в руках телескопическую дубинку, покрытую запекшейся кровью.
– В центр круга! – бешено вращая глазами, приказал сержант. – Не отставать, тех, кто потеряется, искать не станем.
Гражданские послушно повалили в центр круга. Как мне показалось, даже слишком резво – так, что едва не затоптали одного из сталкеров. Но он вовремя уступил им дорогу, благодаря чему и спасся.
Обратный путь к фудкорту показался мне уже чем-то рутинным. Вроде бы тварей должно было стать меньше, но почему-то этого не случилось. В какой-то момент мне даже подумалось, что я превратился в автомат, вроде тех, в которых продаются снэки или кофе. С удивительно простым алгоритмом: сделать два шага, выстрелить, дернуть на себя цевье, снова два шага, снова выстрел, снова цевье; повторить семь раз, затем крикнуть Вику, чтобы прикрыл тебя, перезарядиться и двигаться дальше.
Запуская руку в подсумок в поисках очередного патрона, я нашарил там пустоту. Наскоро проверил соседние подсумки – и громко выругался.
– Что случилось, Шон? – спросил Вик.
Русский был, как обычно, спокоен, несмотря на то, что мы были окружены и твари наступали со всех сторон. Они тянули вполне человеческие руки, разве что неестественно бледные, скалили пасти, скулили – в общем, вели себя точь-в-точь как зомби.
Правда, на них не было никаких следов разложения. Что было вполне логично: это же были не поднявшиеся из могил трупы, а просто люди, только измененные аномальной энергией Зоны.
– Патроны кончились, nigga! – крикнул я.
Я выстрелил в очередную тварь. Монстр, получив заряд крупной дроби, раскинул содержимым черепной коробки, упал и больше не шевелился. Стрелять в голову было не обязательно. Попадание в грудь или в живот тоже было вполне действенным методом борьбы с этими мутантами, что доказывало мое предположение о том, что местные зомби вовсе не были ходячими трупами.
– Немного осталось еще, – сказал русский, проверив подсумок. – Поделиться?
– Погоди, nigga, – мотнул я головой.
До окон фудкорта оставалось совсем чуть-чуть. К тому же этаж уже был почти что зачищен, поэтому назад мы двигались гораздо быстрее, чем пробивались к кинотеатру.
Гражданские припустили со всех ног, торопясь к разбитым окнам. Что, кстати говоря, было нам на руку: тащить их уж точно никто не стал бы.
Монстры наступали плотной толпой. Периодически некоторые твари резко срывались с места, но быстро падали, получив по заряду дроби.
– Сейчас бы пулемет и три полные ленты, – мрачно произнес Вик, заряжая дробовик. – И длинными очередями скосить здесь все, чтобы студень из крови по полу стекал.
– Ну, у нас только эти «пукалки», dog, – ответил я, усмехнувшись, и выстрелил очередной твари в грудь, после чего мрачно добавил: – Три патрона.
До противоположной стены осталось десятка два метров. Гражданские уже сноровисто выбирались через окно на приставные лестницы.
– Не торопиться! – своим командирским голосом рявкнул ди Оливеру, после чего добавил что-то на португальском.
Торопливость спасенных как рукой сняло. Они действительно перестали толкаться возле окон, теперь аккуратно выбираясь по одному и спускаясь вниз.
Твари же продолжали оттеснять нас к стене.
– И что дальше, nigga? – спросил я у ди Оливеру. – И как нам теперь выбираться?
Сразу несколько мутантов выбились вперед. Одному из них я успел снести голову еще до того, как он сделал пару шагов. Следующий получил заряд дроби в живот, согнулся и затих.
В третьего мы с Виктором выстрелили одновременно, после чего я опустил ружье, оставив его висеть на ремне, и выхватил из кобуры свой «девятьсот одиннадцатый». Может быть, я и рисковал попортить пару стенок, но лучше уж так, чем самому оказаться попорченным.
А вернее, разорванным на куски и сожранным.
– А теперь валим отсюда! – перекрикивая звуки выстрелов, заорал Вик. – Гражданские – все?!
– Все! – ответил сержант, на секунду обернувшись. – Валим!
Гражданские успели покинуть торговый центр и наверняка уже находились в безопасных и уютных кабинах пожарных машин. Оставалось нам выбраться самим – и можно было праздновать победу.
Для нас – двойную. По завершении эвакуации Таверес обещал связаться со своими влиятельными друзьями. А это значило – прощай, негостеприимная Рио-Зона, здравствуй, родной, но такой же негостеприимный Комптон.
Дело было за малым – выбраться живыми.
Я прицелился в голову очередного монстра и нажал на спусковой крючок. Пистолет легко ткнулся в ладонь, отдача после дробовика почти не ощущалась, но сработало это не хуже: словив пулю в голову, тварь завалилась на пол.
Самые расторопные бойцы успели добраться до окон, но все ждали приказа сержанта.
– Кто останется прикрывать? – спросил ди Оливеру, целясь в очередного зомби.
– Я, – вызвался один из сталкеров, остервенело дернув на себя цевье дробовика.
– Я, nigga, – ответил я, пожав плечами.
– Как ты без патронов останешься? – спросил сержант, посмотрев на меня.
– Так давай сюда свои, nigga, – прорычал я.
Сержант бросил мне подсумок. Я судорожными движениями снял со спины дробовик и принялся перезаряжать его.
Бойцы стали покидать фудкорт, по одному выбираясь на лестницы. С каждым уходившим стрелком наша огневая мощь слабела, а зомби наглели.
Когда ушел последний боец, мы оказались прижаты к окнам. Двух дробовиков не хватало, чтобы сдерживать такую толпу тварей, и то, что они все еще не достали ни одного из нас, было просто чудом.
За окном один за другим заурчали сразу три дизельных двигателя. Лестница из третьего окна исчезла, а это могло значить только одно…
– Пора уходить, nigga, – крикнул я своему товарищу по несчастью.
Сталкер понимающе кивнул. К тому времени патроны закончились у нас обоих, и мы схватились за пистолеты.
Твари, будто почуяв, что наша огневая мощь совсем зачахла, перешли в решительное наступление. Я расстрелял в них остатки патронов, в три движения сменил магазин и встал одной ногой на оконную раму.
Выстрелив еще дважды, я выбрался на лестницу. Посмотрел вниз, сглотнул и сделал первый шаг с перекладины на перекладину.
Это было более чем рискованно. Во-первых, поскользнуться, передвигаясь таким образом, было раз плюнуть. Во-вторых, лестница могла попросту не выдержать вес одного большого ниггера.
Стараясь не свалиться вниз, я улегся на лестницу животом и, резко перебирая ногами и руками, пополз в сторону пожарной машины.
Сталкер двигался следом, по другой лестнице, и даже успел обогнать меня почти на два десятка перекладин. Наши товарищи, расположившиеся на крышах пожарных машин, подбадривали нас, но, пожалуй, только этим парни и могли помочь нам.
– Твою мать, – вскрикнул сталкер, когда его нога поехала на мокрой ступени.
Он успел схватиться за перекладину обеими руками и повис. Дважды дернулся, пытаясь забраться обратно, но твари уже схватили его за ноги и потянули вниз.
– Стреляйте, мать вашу! – заорал я продолжавшим мешкать полицейским. – Делайте что-нибудь!
Кто-то из них открыл огонь, но было уже поздно. Твари утянули сталкера, и он, громко крича, утонул в море шевелящихся тел. Секунду спустя раздался приглушенный наваленными друг на друга телами взрыв.
Выругавшись, я продолжил ползти и вскоре выбрался на крышу пожарной машины. Я поднялся на ноги и изо всех сил пнул лестницу.
– Черт! – заорал я.
– Тихо, Райес! – прикрикнул на меня Вик. – Тихо! Успокойся! Достойно сталкер ушел – как мужик.
– Зато так глупо. – Я плюнул в толпу, но пинать ничего больше не стал.
– Не повезло, – пожал плечами русский. – Зато мы спасли полтора десятка людей. Потеряли двоих – печально, конечно.