Грустно улыбается Крабат: «Ну что ж, будь по-твоему, брат мой и хранитель. За работу!»
VII
Сказано — сделано: Маркус отправился к жерновам, а Крабат — в жилище мельника. Там он положил ладонь на сундук и потребовал выдать ему самую главную книгу.
Сундук уперся, заскрипел, захрипел, но Крабат не снял руки, и сундук нехотя подчинился его воле. С охами — вздохами выдал он Крабату главную книгу: Книгу Власти.
Сел Крабат за дубовый стол и забыл обо всем на свете. А в Книге сказано:
Двенадцать — главный закон.
Двенадцать и один — одним больше, чем надо
Одним больше — все послушны, и животное одно.
Одним больше — самый главный закон.
Сидит Крабат и крепко думает. Медленно, с трудом проникает он в темный смысл слов. Неохотно открывается ему тайна власти. Так прошли день, ночь и еще один день.
Комнату мельника Крабат оставил точь-в-точь такой, какой она была до его прихода. А тут и мельник явился — стоит посреди двора, никто и не видел, когда он пришел. А он уже взвешивает на руке мешочек с золотыми крупинками, накопившимися за два дня. Мешочек увесистый. Мельник очень доволен. Ему и невдомек, что Маркус заставил батраков так попотеть, как мельнику и не снилось. Где уж ему догадаться, что Маркус из мешочка две пригоршни золота вынул. Ни слова не говоря, мельник рывком сдергивает шнуры с плеч Крабата и Маркуса — двенадцать воронов взлетают на жердочку спать. Маркуса так и подмывает испробовать волшебный шнур, да Крабат его одергивает.
«Кто все знает, тот все может, — говорит он. — А мы с тобой много ли знаем, Маркус?»
Сидя рядышком, оба ждут не дождутся, когда же займется новый день. Ведь в этот день должна прийти матушка Маркуса, ставшая матерью и Крабату.
Уже ближе к полудню с того берега слышится крик:
«Эй, мельник, опусти-ка мостки!»
Мельник выходит навстречу непрошеной гостье.
«Кто такая?»
— «Я — мать! Отдай мне моего сына!»
— «Твоего сына здесь нет. Уходи отсюда, старая!»
— «Отдай мне сына! Не то ручей от мельницы отверну!»
Мельник отвечает громким хохотом. Ручей-то из болота вытекает, а болото на много километров тянется и вглубь на много метров уходит. Так что отвернуть его никто не в силах. Это все равно что взяться огонь спалить.
В третий раз требует мать: «Отдай мне сына!»
«Дьявол тебя подучил!» — злится мельник: бессилен он против матери, если она трижды потребует отдать ей сына.
Взмахивает он рукой, и над черной водой ложатся мостки. Без колебаний ступает на них женщина. Скрывшись на минуту с ее глаз, мельник быстро превращает батраков в воронов и загоняет их на жердочку в темной комнате. Потом вводит туда мать.
«Ищи среди них своего сына, — говорит он со смехом. — Коли найдешь — забирай! А уж коли не найдешь, не взыщи: умрет в тот же час. Ну как, хочешь рискнуть?»
Женщина даже не слушает его речи. Она вглядывается в двенадцать воронов, сидящих на жердочке: одиннадцать роются клювом под левым крылом, и только один — под правым.
На него и показывает женщина.
«Вот мой сын! — говорит она уверенно. — Отдай мне его!»
«Проклятая баба!» — вопит мельник.
Делать нечего. Приходится ему отпустить Маркуса на все четыре стороны.
«Вот этот тоже мой сын! И его мне отдай!» — требует мать и указывает на того ворона, у которого поблескивает что-то на правой лапке.
Мельник хохочет так, что стены дрожат.
«У этого вообще нет матери!»
«А вот и врешь: я его мать! — бесстрашно объявляет женщина. — Отдай его мне!»
«Его ты только дважды потребовала, так что еще можешь одуматься! — грозно говорит мельник. — Коли твои слова ложны, после третьего раза он на твоих глазах обернется волком. А я и пальцем не пошевельну, чтобы спасти вас с Маркусом от его когтей!»
Правой рукой мать обнимает Маркуса, а левую протягивает к другому сыну: «Отдай мне его!»
«Ты сама этого захотела!» — рычит мельник и дотрагивается до ворона — Крабата палочкой.
В тот же миг к Крабату возвращается человеческий облик, он бросается к матери, и та обнимает его свободной рукой.
Мельник так огорошен, что не в силах слова вымолвить.
А Крабат уже обнимает мать: «Благодарю тебя, матушка. — Потом поворачивается к мельнику: — Давай мой заработок, хозяин!» Глаза мельника мечут искры.
«Вон отсюда!» — вопит он так, что пена изо рта брызжет.
«Тогда я сам возьму то, что мне причитается», — говорит Крабат.
«И я, я тоже возьму сам», — вторит ему Маркус и делает шаг к двери. Но мельнику жалко золота, и он сломя голову мчится на мельницу, готовый защищать свои мешки.
Быстрее молнии вбегает в его комнату Крабат, хватает ту книгу, которую можно упрятать под рубаху, и, выскочив во двор, кричит: «До свидания, братцы, мы еще увидимся!»
«Недолго осталось!» — добавляет Маркус.
И пока мельник сторожит свое золото, мать с сыновьями выбираются из болотистого леса — блуждающим огонькам так и не удалось заманить их в трясину.
А на рассвете второго дня они уже в родных местах.
На то золото, что было взято на мельнице, они откупили домик под липой и пригласили всех соседей отпраздновать вместе с ними счастливое возвращение под родимый кров.
VIII
В ту же ночь мельник обнаружил, что одна из книг пропала. Первая его мысль — это дело рук Крабата. Но как тот добрался до книг? Не мог же парень знать, что с помощью шнура их можно похитить. А кроме того — шнура-то у него не было!
Мельник выдвинул ящик стола — оба шнура на месте.
Он рассмотрел их внимательно: сомнений нет, те самые.
Сосчитал нити: число сошлось. Тогда он решился на последнюю проверку: если шнуры настоящие, то любой огонь погасят, даже лесной пожар. Сунул он первый шнур в пламя горящей свечи — шнур тлеет, свеча горит. Схватился за второй — свеча горит, а от шнура только кучка черного пепла осталась. Принюхался к золе мельник, почуял, что от нее паленой шерстью пахнет, и от ярости совсем голову потерял. «Воры! — кричит. — Обманщики!»
Но потом взял себя в руки. И сразу стал похож на голодного волка, предвкушающего добычу.
«Кто хоть раз меня обманет, смертью скорой и страшной умрет!» — грозится он. Глаза бешено сверкают, губы в ниточку сжаты.
Миновало уже двенадцать часов с той минуты, как Крабат забрал книгу. Много ли это или мало для тех, кому мельник прочит скорую смерть? А мельник не теряет время даром: вдруг издал совиный крик — да такой жуткий, что весь лес содрогнулся. Совы прервали ночную охоту и слетелись на мельничный двор. Вырвал мельник у двенадцати сов левый глаз, а у других двенадцати — правый, помял две дюжины глаз в ладонях, как мнут снег, делая снежок, и велел глазному шару в тот же час отыскать беглецов. С этим напутствием он подбросил шар высоко в небо.
Разогнал мельник сов, трижды ударил волшебной палочкой по земле, и мельничный двор превратился в копию всех окрестностей. Рвет и мечет мельник — не терпится ему поскорее нагнать обманщиков. И часа не прошло, а шар из совиных глаз опустился на мельничный двор.
Один взгляд на карту — и мельнику ясно, в какой стороне их искать. Топнул ногой мельник — лопнул глазной шар, огласился лес ужасными воплями, растворилась карта в ночном воздухе.
Подозвал мельник одну из свиней, что дружно хрюкали в хлеву, прикоснулся к ней палочкой — и вот перед ним один из батраков.
«Назначаю тебя надсмотрщиком, — сказал мельник. — Твоя задача — заставить всех работать так, чтобы пот градом лился. Ты ведь знаешь, что смерть твоя у порога стояла?»
«Знаю, хозяин», — отвечает парень.
«И знаешь, что ты — всего-навсего свинья?»
«Знаю, хозяин».
«А я тебя спас. И теперь твой долг — верная и преданная мне служба. Если буду доволен — оставлю в живых. А на какой срок — только от тебя зависит. Понял?»
«Да, хозяин, я понял».
Мельник дает ему кнут.
«Пускай его в дело почаще! — приказывает он. — И чтобы никто не смел отлучаться со своего места!»
«Никто!» — эхом откликается парень и щелкает кнутом.
Вырывает мельник кнут и в гневе хлещет парня по чему ни попадя.
«Вот как бить — то надо! — говорит он. — И я тебя до смерти забью, если…»
«Да, хозяин, понял, хозяин!» — жалобно скулит парень.
Но мельник уже от него отвернулся: он превращает воронов в батраков и гонит их на работу. А надсмотрщик уже тут как тут, и кнут его со свистом опускается на спины бывших товарищей.
Мельник, перекрыв запорами и решетками все входы — выходы на мельнице, обернулся стрижом и улетел прочь.
По пути он ненадолго приземлился и в образе мельника нанял на работу двух деревенских парней. Ибо закон у него — двенадцать.
Наутро мельник добрался до той местности, где совиные глаза заприметили Крабата с Маркусом. Под видом бродячего торговца он стал ходить по деревням, якобы покупая зерно и скот, а сам высматривал Крабата.
Он готовил ему страшную месть и перебирал в уме самые жестокие муки, какие только можно причинить человеку. И дал себе зарок: чем дольше придется искать, тем страшнее будет месть.
Он брел от деревни к деревне, от хутора к хутору и везде расспрашивал всех встречных и поперечных, еще и еще раз убеждаясь, что каждый день приближает его к цели.
IX
Крабат пришел к спасенному им парню, что остался в работниках у крестьянина.
«Пойдешь вместе с нами против мельника?» — спросил он.
«Я человек мирный, — замялся тот. — Никому ничего плохого не делаю. С чего бы кому-то вздумалось причинить мне зло? По мне, была бы только работа на земле, пища на столе да крыша над головой… А кроме всего прочего, пришлась мне по сердцу хозяйская дочка. Да и я ей люб. Так что прямо скажу: мне бы жениться и жить здесь в довольстве и покое».
Крабат возразил: в одиночку, мол, мельника одолеть никому не под силу.
Но парень лишь засмеялся в ответ: «Пусть заявится! Всажу ему вилы в брюхо, вот и весь разговор!»