Желая оживить картины,
Что созданы эстетом извращенным Джойсом[48].
И грянула Вселенская война, в которой
Победу одержали силы Преисподней.
Возликовали Мы, но ненадолго,
Освобожденные от Мук, прореченных навеки,
Все наши сонмы духов мерзких,
Что прежде были Ангелами Света.
Но пали и доселе пребывали
Средь ужасов во мраке Преисподней,
Теперь увидели, что мир людей гораздо хуже,
Чем даже в сказочные дни правленья ведьм.
Весьма все новостью такой смутились,
Однако после скорого совета взялись они творить
И проповедовать повсюду Зло, вовсю стараясь
И следуя в том правилам давно известным.
Но вскоре то пустое место,
Где полагается быть Вечному Добру, настало время
Заполнить чем-то; хоть и мертв Всевышний,
Его престол остался. И поскольку
Внизу, как наверху: последний станет первым.
И Тот, кто у ессеев назван
Стоящим за пределами всего,
Возглавить ныне должен, — несмотря на отвращенье,
Добра все силы во Вселенной беспредельной.
Но с вашим злодеянием в сравненьи
Что не покажется добром? А то,
Чего хотим и не хотим Мы,
Теперь значенья не имеет.
В Аду кромешном обрекли нас
Пребыть вовеки, но на Землю
Однажды получив возможность
Ступить, Мы претерпели измененье.
Но как Отцу Греха еще порочней стать?
И вот Мы — Божество, но сделались ли Богом?
Возможно. Известно нам не все, и Иегова
Отнюдь не мертв, но лишь сокрылся или
Сам сократил, как говорит Зогар, свою же Бесконечность,
И, энекуриец, ожидает Великого исхода с безразличьем
Великим; но Мы знаем, во Вселенной,
Им созданной, извечно все стремится
К Нему, и возвещая ныне
Его Самоубийство, мы должны добавить,
Что цель сего ясна Нам совершенно,
Ибо Престол Свой завещал Он
Кому же, как не Человеку,
Который упустил однажды
Свою возможность. И теперь,
Как пожелали Мы вначале, стал Богом Сатана,
И гневом в своей агонии Он превзойдет Иегову,
Обрушившегося на Израиль!
Но царство наше не навеки,
Хоть и покажется вам вечным;
Не в силах пить Я эту чашу, возьми ее, о Человек!
Тебе и лишь тебе она предназначалась
Самим Творцом Вселенной изначально,
Ужасен сей Армагеддон, но род ваш
Еще страшней ждет испытанье,
Ибо из праха предстоит вам
Восстать. Но двери я захлопнул.
И в день неблизкий, но грядущий
Явлюсь опять, и в ваши длани
Я ключ пылающий вложу.
Пока ж — о, участь злая Мекратрига! —
Последнее тягчайшее проклятье
Нести Мне предстоит. И понимаю,
Что не хотел я этой Власти.
И вот: всего достигнув, все Я потерял.
(Большой зал Пандемониума исчезает, и вместе с ним крепость Дис; четыре человека стоят посреди улицы на окраине небольшого городка Бэдуотера. В пустыне раннее утро и еще прохладно. Все следы недавней битвы также исчезли.
Четверо переглядываются с растущим недоумением, словно видят друг друга впервые. Потом каждый из них начинает говорить, но не может закончить фразы.)
Отец Доменико: Я думаю…
Бэйнс: Я уверен…
Уэр: Я надеюсь…
(Они оглядываются и обнаруживают исчезновение поля боя. После всего, что произошло, это даже не удивляет их.)
Гинзберг: Я… люблю…
ЗанавесПослесловие автора
Это произведение составляет второй том трилогии под общим названием «После знания». Первый том представляет собой исторический роман «Доктор Мирабилис»; последний — научно-фантастический роман «Дело совести». Эти книги независимы друг от друга, хотя имеют общую тему; все они посвящены художественному осмыслению различных аспектов древней философской проблемы, сформулированной Бэйнсом.
Как и прежде, все цитированные магические книги действительно существуют (хотя большей частью в виде рукописей), и магические обряды и диаграммы взяты из них (хотя ни в одном случае описание не является полным).
Напротив, все герои и события — чистый вымысел, так же, как и описание «Стратегической Воздушной Команды».
Джеймс Блиш, Харнсден (Хенли).
Оксон, Англия, 1970