Я опустилась на грязную лавочку возле детской песочницы и вздохнула. Беспрестанно накрапывал нудный, мерзкий дождик, ноги уже онемели от холода, в носу свербило, а я все никак не могла решить, куда же мне теперь податься. В поисках сотового я заглянула в сумочку и без всяких эмоций обнаружила, что внутри все насквозь промокло, видимо, тогда, когда я плескалась в луже. Телефон не работал, но зато из него вытекла тоненькая струйка мутной водицы. Я бросила телефон в грязь и поднялась на ноги. Дорожная сумка оттягивала руки, я пошла без всякой цели и без единой мысли в голове, просто вперед. Поднять глаз и еще раз взглянуть на выгоревшую квартиру не хватило сил.
Я добрела до торгового центра «Звездный полет», где зимой мы с Машкой вылавливали Лорда, и решила зайти в пиццерию. Уж очень я проголодалась и промерзла. Расплатившись мокрыми деньгами за местами подгорелую пиццу и стакан кофе с коньяком, я задумчиво вытащила из сумочки визитку Бориса.
– От вас можно позвонить? – Я подошла к менеджеру, со скучающим видом прохаживающемуся возле столиков.
– А куда? – с интересом спросила меня женщина.
– Так можно или нет? – Я тяжело вздохнула – уже успела отвыкнуть от бестактности и грубости.
– Нельзя, – процедила женщина и демонстративно повернулась ко мне задом.
– Простите. – Я обратилась к молодым парням за соседним столиком. – Ребята, вы не одолжите мне на минуту сотовый? Мне очень нужно сделать один звонок, а здесь…
– Мы слышали, – рассмеялся пацан в красной куртке. – Держи!
Он ловко кинул мне в руки телефон:
– Только не долго, у меня денег мало…
– Спасибо! – Я улыбнулась и позвонила Боре.
– Боря, мы расстались час назад, – начала было я, но мужчина меня перебил:
– Что-то случилось?
– Да, пожалуйста, забери меня из пиццерии в «Звездном полете».
– Хорошо, жди.
Я отдала парням сотовый и откусила пиццу. Странно, что Боря откликнулся, ведь мы с ним почти не знакомы. Просто у меня совсем не было сил, чтобы принимать самостоятельные решения. Пусть за меня немного подумает кто-то другой.
Я пригубила кофе и осмотрелась. В нескольких метрах от меня, за столиком в самом углу сидел Костя, тот самый книжный червь, доцент и романтик, который (по его словам) был в меня давно и безнадежно влюблен. Костя был не один – блеклая женщина непонятного окраса и возраста с восторгом внимала его речам, даже не притронувшись к пицце, лежавшей на тарелке. Я улыбнулась и снова отвернулась к окну.
Через пару минут Костя и его спутница покинули кафе, я видела его сутулую спину и растоптанные туфли. Неожиданно Костя обернулся и встретился со мной взглядом – я вздрогнула и помахала ему, сама не знаю зачем. Костя что-то быстро сказал женщине, чмокнул ее в щеку и проворно вернулся в пиццерию.
– Лиза?! Как я рад! – Костя без приглашения уселся за мой столик и мотнул головой, при этом щедро посыпав своей перхотью мою пиццу.
– Привет! – Я поморщилась.
– Как я рад! – Костя погладил мою руку. – Ты… ты что здесь делаешь?
– Ем, – ответила я, проявляя чудеса сообразительности.
– Ну, да, да, – рассмеялся Костя, продемонстрировав мне желтые зубы. – Выпить хочешь?
– Нет, спасибо! – Я посмотрела в окно, Бориса все не было. Может быть, я слишком рано обрадовалась его отзывчивости? – Выпей без меня, – предложила я Косте.
– А я не могу! – Костя смотрел на меня влюбленными глазами. – У меня что-то геморрой обострился и изжога. Не знаешь, от чего бы это?
Я отодвинула от себя кофе, борясь с подступающей тошнотой.
– Наверное, из-за весны, – выразила я предположение.
– Нет, это из-за того, что я не влюблен! – поведал мне Костя. – Я ощущаю одиночество как пустоту в руках, словно звезды проходят сквозь пальцы, оставляя на них лишь след возможной страсти…
Я мысленно перекрестилась.
– А у меня муж погиб, и квартира сгорела. – Я решила вернуть его в жестокую реальность. – Мне даже переночевать негде, вся квартира выгорела дотла.
– Ну, надо же! – удивился Костя. – Я знаю, у нас есть хорошая гостиница на улице Маркса, правда, у меня нет ее телефона, но ты можешь позвонить по сотовому в справочную и узнать телефон.
– У меня сотовый утонул. – Я улыбнулась. – Вот, одна симка осталась! – Я покрутила в руках маленький квадратик, предусмотрительно вытащенный из промокшего телефона.
– Ну, надо же! – Костя хрустел костлявыми пальцами. – Ну, может, отсюда позвонить?
Свой сотовый мужчина не предложил.
– Лиза!!! – Боря ворвался в пиццерию и сразу же бросился ко мне. – Прости, менты за превышение скорости задержали, совсем обнаглели! Триста рублей заплатил ни за что! Что случилось-то? Хотя… потом расскажешь. Где твоя сумка?
Боря схватил сумку и пошел к выходу:
– Поехали, я тебя накормлю по-человечески. – И мужчина исчез за дверью.
– Ну, мне пора! – Я поднялась из-за стола и улыбнулась Косте. – Удачи!
Костя молча кивнул и снова тряхнул головой. Перхоть, словно белое облако, повисла в воздухе, а потом осела на его плечах. Он смотрел на меня грустно и осуждающе, наверняка думая о продажности женщин и скудности их серого вещества. На выходе я обернулась, Костя доедал мою пиццу.
Я забралась в Борину машину, и мы поехали.
– «Лондон-паб» тебя устроит? – спросил Боря, не отвлекаясь от дороги. Мужчина успел переодеться, и теперь вместо нелепых трусов на нем были приличный костюм и куртка. Вместе с дурацким нарядом без следа пропали и беззаботность, веселье и кураж, словно Боря поменял не только одежду, но и взгляды на жизнь. Хотя… может быть, он просто стал самим собой?
– Устроит! – кивнула я, борясь с сонливостью. На меня всегда в состоянии шока сонливость нападает.
В ресторане народу почти не было, мы сели за столик, и Боря протянул мне меню.
– И что случилось? – наконец спросил мужчина, предусмотрительно выждав, пока я проглочу салат. – Ты вся мокрая, глаза зареванные.
– Муж погиб, квартира сгорела! – Я вздохнула.
– Не шутишь? – Боря даже поперхнулся перчиком, который он тщательно пережевывал.
– Нет. – Я вздохнула. – К сожалению, не шучу.
– А еще родственники есть? – поинтересовался Борис, с аппетитом поглощая салат.
– Сестра и мама. Но сестру убили…
– Издеваешься? – Борис снова подавился, но на этот раз он долго кашлял со слезами на глазах. – Ты что, издеваешься?
– Почему? Я к сестре на похороны прилетела… А мама в Варшаве, даже не знаю, вызвали ее или нет.
– А муж сгорел вместе с квартирой? – уточнил Боря.
Я молча кивнула головой.
– Да… – Борис задумался. Скорее всего, он решал, нужно ли ему ввязываться в чужие проблемы. – Значит, жить тебе негде?!
Я снова кивнула.
– Ну, ко мне домой нельзя, у меня жена и двое пацанов, а в гостиницу я тебе помогу устроиться. В ту же, где ты спала, пойдет? А вообще, ты мне зачем позвонила?
– Не знаю, – честно ответила я, опуская глаза.
– Понятно, – протянул мужчина. – Ну что, поехали обратно в гостиницу?
17 апреля
Боря не только помог мне устроиться, но и разыскал в другой гостинице маму, которая уже два дня как была в городе. Она прилетела вместе с мужем по вызову Максима и тщетно пыталась меня найти. Когда случился пожар, мама впала в истерику, и ей вкололи тонну успокаивающих.
Сегодня были двойные похороны Максима и Маши. С матерью мы встретились полчаса назад, у входа на кладбище. Она молча меня обняла и прижала к себе.
– Лизонька, это мой муж, Вадим! – Нового маминого мужа я видела лишь на фотографиях. Насколько я знала, он был обычным клерком в Варшаве, неплохо говорил по-русски и любил мою маму.
– Очень приятно! – почти без акцента сказал Вадим, протягивая мне руку. – Жаль только, что мы знакомимся с вами при таких обстоятельствах.
Я хмуро оглядела мужчину – невысокий, плотный, почти лысый, беспокойный взгляд и слишком подвижное лицо.
Машу и Максима хоронили в закрытых гробах, оно и понятно. Закопали на одном кладбище, но в разных местах. От одного свежего холмика к другому вереницей шли знакомые, друзья и родственники.
– Довела, паскуда, своими выходками! – услышала я шипение у себя над ухом и обернулась. Родные Максима сверлили меня взглядами. – Довела мальчика до смерти, дрянь!
Я вздрогнула и втянула голову в плечи.
Около могилки Маши стояла Кварина с мужем, они громко спорили о том, какую плиту на кухню лучше купить – с грилем или без. Когда я подошла, они перестали дискутировать и молча уставились на меня.
– Говорят, убийцу Маши так и не нашли? – Ларочка поправила длинное кожаное пальто цвета молодой зелени.
– Нет. – Я мотнула головой, сильно побледнев. – Не нашли.
– Какие есть версии? – подал голос пожилой Ларочкин муж.
– Не знаю, мы еще не были у следователя.
Незаметно к нам подошел Вадим, мамин муж. Он стоял чуть сбоку и внимательно слушал.
Я обернулась, почувствовав его взгляд.
– Жаль, что я так и не познакомился с младшей сестрой. – Вадим грустно улыбнулся и сделал шаг вперед.
Ларочка с мужем цепкими взглядами окинули незнакомца.
– Мне тоже, – буркнула я.
– Когда вам идти к следователю? – Вадим подошел и придержал меня за локоток. – Может быть, я составлю вам компанию? Маму, я думаю, лучше в эти дела не впутывать, у нее слабое сердце, да еще такое горе. А вам, я думаю, будет нужна моральная поддержка.
– Спасибо, я подумаю! – Я вывернулась из его цепких рук и пошла прочь. Я так устала и вымоталась, что мечтала лишь об одном – упасть на диван и закрыть глаза.
Поминки проходили в столовой, народу было полно, пришли даже школьные друзья Максима и Маши. В большинстве своем народ смотрел на меня с ненавистью, кто-то с завистью, прослышав о моей удачной карьере на кабельном телевидении в столице. Некоторые едва скрывали усмешку. Я сидела за столом, опустив глаза, и ковыряла ногти, пытаясь ободрать лак.
Поминальные речи, слезы, искренние и наигранные – время словно замерло на месте.