Я бросила сумку на пол и застыла у окна. Вадим догадается, что что-то случилось. Я прилетела на день рождения матери и внезапно сорвалась с места, ничего не объяснив. А вдруг Вадим был заодно с Радиком? Кто знает, был ли отец в курсе проделок сына? Тогда оставлять мать с убийцей просто бесчеловечно. И еще. Главный вопрос, который меня теперь мучил – зачем Радик убил Машу и… Максима?
И мне это предстояло выяснить.
«Не забывай, – напомнила я себе, – что он и тебя едва не убил… Причем было целых две попытки».
13 сентября
– Ну, давайте выпьем за мою любимую жену! – Вадим поднял бокал с дешевым вином. Они с матерью чокнулись, я улыбнулась. Вино я не пила, сославшись на вчерашнее отравление, и старалась не встречаться глазами с Вадимом.
– Лиза, что-то ты грустная сегодня. – Мать погладила меня по руке. – Вчера вечером на тебе лица не было, ты так нас напугала.
Вадим внимательно на меня взглянул, я поежилась.
– А сегодня ты как себя чувствуешь?
Вадим просто проявлял чудеса заботы.
– Спасибо, все хорошо. – Я боялась даже есть в этом доме. А вдруг отравят?
– По твоему лицу не скажешь…
Я благоразумно промолчала.
Второй тост был за Машу и Радика.
– Видишь, милая, – Вадим поцеловал матери руку, – наши дети встретились на том свете…
Просто верх лицемерия, я едва выдержала, чтобы не сорваться и не кинуться с кулаками на Вадима.
«Да твой ублюдок и убил мою сестру!!! И меня два раза пытался!!! И возможно, именно он убил Максима!» Я сжала кулаки.
– Лиза, ты с нами на оперу пойдешь? – спросила мама. В честь дня рождения Вадим решил сводить ее в театр.
– Нет, – я улыбнулась, – меня до сих пор тошнит и слабость. Наверное, я в аэропорту чем-то отравилась. А завтра мне домой лететь, я лучше полежу…
Вадим бросил на меня нехороший взгляд, но промолчал.
Когда в семь вечера мать и Вадим ушли в оперу, я сразу же бросилась к комнате Радика и дернула дверь.
– Блин! – Я дернула дверь еще раз, она была закрыта на замок. Получается, что Вадим все понял.
У меня похолодели руки, я заметалась по квартире. Мне просто необходимо было попасть в комнату Радика! Но как? Взломать дверь? Ерунда… Через окно… я же не скалолаз, здесь высоко. Поняв, что я проиграла, я ушла в комнату для гостей и бросилась на кровать.
Как мне сейчас не хватало Паши, его советов, его поддержки, его связей, наконец! Он бы мне точно помог довести дело до конца. А так… я даже в полицию обратиться не могу, у меня вообще нет никаких доказательств вины Радика. Переписка в Интернете с сестрой? Смешно… Наши фотографии? Бред… Радика не в чем заподозрить, и, если не брать в расчет мое похищение, он чист как стеклышко. Господи, да он уже на том свете!
Я поднялась с кровати, надела куртку и вышла во двор. Стараясь не смотреть в сторону кладбища, я опустилась на лавочку. Свежий воздух привел меня в чувство, но ощущение того, что все катится под откос, осталось.
– Вы русская? – Ко мне обратился пожилой мужчина в поношенных ботинках.
– Да, а вы откуда знаете? – Мужчина сел со мной рядом на лавочку.
– Слышал, как вы с Вадимом разговаривали. Вы, наверное, к матери прилетели? Я их сосед, Федор. Я тоже русский, но живу здесь уже пятьдесят лет.
– Лиза. – Я протянула мужчине руку.
– А Радика так и не похоронили по-человечески, – внезапно протянул Федор. – Жил как собака, и помер как собака. Господи, нельзя так говорить о покойнике! – Мужчина перекрестился.
– Почему как собака? – Я опешила.
– Да Радик странный был, не работал нигде, все мечтал разбогатеть. Просто бредил деньгами, мне кажется, он за эти паршивые деньги и убить мог.
Я вздрогнула. «Но у нас нет денег, – пронеслось в моей голове, – зачем убивать людей, у которых и взять-то нечего?»
– У меня собака жила, породистая, ротвейлер, так он, паразит, – Федор снова перекрестился, – украл ее и продал на рынке. Говорит, деньги нужны были. Представляете? Он еще пацаном был, лет тринадцати.
Я молчала.
– А потом вообще чудить начал, это когда его матушка умерла, хорошая была женщина. Школу бросил, со шпаной связался. Вечно на барахолке крутился, думаю, товар краденый продавал. Его Вадим постоянно из дерьма вытаскивал. Правда, последние три года затих как-то. Я думал, может, он за ум взялся, а говорят, Радик в Москве какую-то девушку чуть не убил да сам на машине и разбился. Вы не знаете?
– Нет, – я вздрогнула, – не знаю.
– Да… – Сосед поднялся с лавочки и зашел в подъезд, а я переваривала полученную информацию.
Конечно, история с краденой собакой на меня не произвела должного впечатления, было ясно, что сосед просто зол на семью Вадима и стремится очернить ее любыми способами. Но… Одно «но» меня здорово насторожило – Федор сказал, что Радик мог убить за деньги…
– Убить за деньги! – повторила я, холодея.
«Но у нас нет больших денег!» Я понимала, что что-то не клеится, что какое-то звено цепи я пропустила и поэтому зашла в тупик.
16 сентября
Москва встретила меня бабьим летом, летящей паутиной и золотыми листьями, шуршащими под ногами. Я была искренне рада вернуться домой, и, несмотря ни на что, мое настроение немного улучшилось. Накануне моего отъезда мать положили в больницу со стенокардией на обследование, и пока она там находилась, я была относительно спокойна за ее жизнь.
На рабочем столе меня ожидала целая кипа бумаг, приглашений и рекламных проспектов.
Я включила компьютер и задумалась, из моей головы не выходил Радик. Неужели это он убил Машу? Но чтобы узнать это наверняка, мне надо было доказать факт знакомства Радика и Максима. Тогда сомнений уже быть не могло. Мотив. Да, нужно найти мотив убийства, и тогда я смогу обратиться за помощью в полицию. И еще оставался Вадим, темная лошадка…
– Лиза? – Елена стояла возле меня и держала в руках какие-то бумаги. – Вы завтра должны встретиться с Ланой Боней, это владелица сети крупнейших косметических салонов Москвы. Возьмете у нее интервью, поговорите о том о сем. В общем все, как всегда. Поняли?
Я кивнула.
– Лиза, Вы плохо выглядите, что-то случилось? – Главный редактор постучала пальчиками по монитору. – Вы все время где-то витаете…
– Я обдумываю новую статью, я нашла одну героиню, очень интересную женщину, – соврала я, чтобы хоть что-то ответить.
– Отлично, – сразу же оживилась Елена. – Когда закончите, принесите мне статью на рецензию.
Она ушла, я вздохнула.
Какая там статья, когда у меня в жизни сплошной дурдом?
Вечером дома я принялась распаковывать коробки с вещами, оставшиеся с момента переезда. Развешивая платья в шкаф, я не переставала думать о Радике, так и этак анализируя его поступки.
В последней сумке с посудой я обнаружила собственное генеалогическое древо, давнишний подарок Павла, который я так ни разу и не просмотрела.
Я отбросила вещи в сторону, вытащила документы из файла и разложила их на полу. Так, ну с Наташиной родней я, как и следовало ожидать, не имею ничего общего. Видимо, в ее случае Тетины – всего лишь мои однофамильцы. Я с интересом рассматривала стрелки, ведущие от одной семьи к другой. Знакомому Павла удалось найти не так уж много родственных связей, было полно пробелов. Нашлась и одна тупиковая ветвь, она обрывалась на Вахровцеве Алексее, брате моего деда по отцу. В одна тысяча девятьсот сорок пятом году он остался в Германии, и все связи с родиной, видимо, у него прекратились.
Фамилия Вахровцев показалась мне странно знакомой, как будто я уже где-то с ней сталкивалась, вот только не могу припомнить, при каких обстоятельствах.
Зазвонил сотовый, и я как всегда напряглась, вслушиваясь в рингтон. Нет, увы, это не Павел, а кто-то чужой. Я встала с пола и подошла к столу, на нем лежал мой сотовый.
– Алло?
– Лиза, это Вадим, я в Москве, – кричал в трубку мужчина, и у меня буквально оборвалось сердце.
– Что случилось? – Я оперлась на стол, схватившись за горло одной рукой.
– Мама очень плохая, нам надо лететь в Варшаву прямо сейчас. Ты где? Дома? Скажи мне твой адрес, я сейчас приеду.
Я, громко охнув, продиктовала адрес и схватилась за голову.
– Господи, да что же это такое? – Я металась по квартире в поисках сумки для вещей. Все кругом разбросано, ничего не найти. – Надо в Варшаву, прямо сегодня.
Я схватила телефон и набрала справочную аэропорта, чтобы узнать, когда первый самолет на Варшаву.
И тут меня осенило.
«А что, собственно говоря, Вадим делает в Москве? – Я бросила трубку и села на диван. – Что он делает в Москве, если матери плохо в Варшаве?»
У Вадима в Москве родни не было, друзей тоже, зачем он прилетел? К кому?
Ответ напрашивался сам собой.
«Он прилетел к тебе, идиотка! – Я схватилась за голову. – И ты сама продиктовала ему домашний адрес!»
Я едва не разревелась от злости к себе.
– Идиотка!!! Пора начать думать головой! – орала я на себя, от бессилия молотя руками по полу. – Что мне теперь делать? Куда прятаться?
И тут позвонили в дверь. Я замерла и, кажется, даже закрыла глаза от страха.
«Как он быстро, однако!» Я сидела, не шевелясь, обхватив колени руками, и почти не дышала.
И снова звонок в дверь, долгий, настойчивый.
– Лиза! Лиза! Это я, Вадим! – Мамин муж надрывался на лестничной клетке. – Лиза!!!
Я закрыла уши руками.
Теперь звонил сотовый, а я не шевелилась. Вадим пнул дверь ногой и затих. Я подползла к глазку, мужчины не было.
Вернувшись в комнату, я первым делом бросилась к сотовому и посмотрела на пропущенные звонки. Их было девять, и все они были от Вадима.
– Что мне делать? – спросила я вслух и вздохнула. Я угодила в ловушку.
17 сентября
В четыре утра он приходил еще раз, разбудив своим криками и звонками весь дом. Вадим кричал, что я плохая дочь, что моя мать при смерти в больнице, а я даже не пускаю его в квартиру.