— …расслабиться и слушать, — произнес Маури, как хорошо выученный урок.
Они встретились в фойе отеля «Авалон». Герхарт Снейерс оказался хорошо сохранившимся мужчиной в возрасте за пятьдесят. В его густых рыжих волосах только начала проступать седина. Черты лица были немного грубоватые, но по-мужски красивые. Белая кожа вся покрыта веснушками. Как джентльмен, он сначала поздоровался с Инной, потом с Каллисом. На охранников с обеих сторон они не обращали внимания, те лишь незаметно кивнули друг другу — как-никак коллеги.
Снейерса охраняли двое парней. На них были черные очки и костюмы, оба выглядели как мафиози. Микаэль в своем светло-зеленом пиджаке и кепке почувствовал себя деревенским парнем. Внутри его включились защитные механизмы — он стал думать о коллегах с пренебрежением.
«Толстяк, — подумал он об одном из телохранителей. — В жизни не пробежит больше ста метров и с плохим временем. Щенок», — думал он о втором.
Они всей компанией проследовали через пляж и гавань, направляясь на яхту, снятую Герхартом Снейерсом. Ветер шуршал в кронах пальм, было так жарко, что пот тек ручьями. «Щенок» постоянно отвлекался, многозначительно ухмылялся вслед бодибилдингистам, которые совершали пробежку вдоль пляжа, заткнув шорты между ягодицами, чтобы сжечь лишние жиры и приобрести ровный загар.
Яхта оказалась «Фейрлайн Скуадрон»: 74 фута, с двуспальной кроватью на палубе, двойным мотором «Катерпиллар» и максимальной скоростью в 33 узла.
— Вот к каким удобствам привыкли великие люди, — сказал «щенок» на своем ломаном английском и бросил многозначительный взгляд на кровать, стоящую на палубе. — И она не совсем для того, чтобы на ней загорать, — добавил он.
Маури, Инна и Герхарт спустились вниз в каюту. Микаэль Вик извинился и последовал за ними. Войдя в салон, он встал у двери.
Снейерс как раз что-то говорил, но сделал паузу, когда Микаэль вошел в дверь — достаточную для того, чтобы Маури его отослал. Но тот ничего не сказал, только взглянул на Герхарта, давая понять, что тот может продолжать.
«Демонстрация силы, — подумал Микаэль. — Маури решает, кому присутствовать, кому нет. Герхарт один, у Маури есть Инна и охранник».
В тот момент женщина бросила на него краткий взгляд, который говорил: «Ты — один из нас. Ты в команде. В команде победителей. Шишки вроде Снейерса бегают за нами, чтобы назначить встречу».
— Как я уже заметил, — начал Герхарт, — мы давно наблюдали за вами. Хотели понять, какие у вас планы в Уганде. Мы не знали, собираетесь ли вы продавать дело, когда будут закончены предварительные работы. Я желал убедиться, что вы сделаны из прочного дерева. И определенно сделал это. Трусы боятся вкладывать деньги в этот регион, там все слишком нестабильно. Но — кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно? Бог ты мой, какие месторождения! Ребенок, вооруженный палкой и тряпкой, мог бы добывать там золото — что уж говорить о нас… — Он сделал паузу, давая Маури возможность что-то сказать, но Маури промолчал. — Теперь вы владеете большими шахтами в Африке, — продолжал Снейерс, — так что для нас было бы честью, если бы вы согласились войти в наш маленький клуб… искателей приключений.
Он имеет в виду «Африкан Майнинг Траст» — ассоциацию иностранных предпринимателей, владеющих горнодобывающими компаниями в Африке. Микаэль знает их. Он слышал разговоры Инны и Маури. Слышал и то, что они говорили о Снейерсе. Тот занесен в черный список «Хьюман Райтс Уотч» — его компании продают золото из Конго, добытое грязными путями.
«Его шахта на западе Уганды — всего лишь способ отмывания денег, — сказал Маури. — Вооруженные формирования разоряют шахты в Конго, Снейерс закупает золото у них и в Сомали, а потом перепродает как добытое на своей шахте в Уганде».
— У нас много общих интересов, — отметил Снейерс. — Создание инфраструктуры. Вопросы безопасности. Члены группы могут быть вывезены самолетом из любой горячей точки в течение двадцати четырех часов. Поверьте мне, если вы еще не сталкивались с проблемами такого рода, рано или поздно придется с ними столкнуться — вам или вашим сотрудникам. Кроме того, мы работает на дальнюю перспективу, — добавил он, пополняя бокалы Маури и Инны.
Инна выпила свой напиток, незаметно подменила бокал и теперь допивала коктейль Маури. Снейерс продолжал:
— Наша цель — привлечь в правление компаний европейских, американских и канадских политиков. В некоторых материнских предприятиях группы в правлении заседают бывшие главы государств. Это один из способов давления. Влиятельные лица в странах, выдающих ассигнования, сами понимаете — чтобы черные не устраивали нам бучу.
Инна извинилась и вышла в туалет. Когда за ней закрылась дверь, Снейерс проговорил:
— В Уганде у нас могут возникнуть проблемы. Всемирный банк угрожает заморозить финансирование, чтобы добиться демократических выборов. Но Мусевени не готов выпустить из рук власть. А если международная помощь прекратится, мы получим новую Зимбабве. Никаких оснований для того, чтобы иметь дело с Западом, иностранные инвесторы вылетят прочь, как пробка из бутылки. И тогда мы потеряем все. Он заберет себе все наши владения. Но у меня есть план. Хотя он стоит денег.
— Да-да, — проговорил Маури.
— Его кузен Кадага — генерал армии. У них между собой конфликт. Мусевени показалось, что кузен недостаточно лоялен. В чем он отчасти прав. Мусевени урезает власть Кадаги, не выплачивая жалованье его солдатам. Никакого оборудования они тоже не получают. У Мусевени есть другие генералы, которых он поддерживает. Дело зашло так далеко, что кузен старается держаться в стороне от Кампалы, опасаясь, что его арестуют и обвинят в совершении преступлений. Сейчас там, на севере, творится черт знает что. ГАС[24] и другие группировки сражаются с правительственными войсками за контроль над шахтами Конго. Скоро нас вытеснят с севера Уганды, и тогда они станут биться за эти шахты. Им нужно золото, чтобы финансировать свои войны. Если генерал Кадага не заплатит своим солдатам, они разбегутся и пойдут к тому, кто заплатит им больше, — в правительственные войска или другие вооруженные формирования. Он готов к переговорам.
— О чем?
— Об экономической поддержке, которая позволит ему быстро укрепить свою армию и въехать в Кампалу.
Маури с сомнением посмотрел на Герхарта.
— Государственный переворот?
— Скорее всего нет, для международных отношений лучше иметь законный режим. Но если Мусевени будет… убран с дороги — тогда на выборы выдвинут другого кандидата. А ему нужна поддержка армии.
— А что это за кандидат? И откуда известно, что ситуация улучшится с новым президентом?
Снейерс улыбнулся.
— Естественно, я не могу назвать вам его имя. Но у нашего человека достаточно ума, чтобы поддерживать с нами хорошие отношения. Он будет знать, что мы решили судьбу Мусевени и можем решить его судьбу. И генерал Кадага поддержит его. Если Мусевени свергнут, остальные генералы последуют примеру Кадаги — во всяком случае, большинство. Мусевени — палка в колесах. Так что… вы присоединяетесь?
Маури Каллис пытался переварить все, что только что услышал.
— Я должен подумать, — проговорил он.
— Времени на раздумья немного. Кроме того, пока вы думаете — переведите деньги в такое место, откуда имели бы возможность выплатить их и остаться анонимным. Я могу дать адрес исключительно конфиденциального банка.
Инна вернулась из туалета. Герхарт снова наполнил их бокалы и выпустил последний залп:
— Взгляните на Китай. Им наплевать на то, что Международный банк не дает кредиты недемократическим государствам. Они идут и преспокойно берут в долг миллиарды на развитие промышленности в странах третьего мира. И затем оказываются владельцами огромных областей в экономике тех стран, за которыми будущее. Я не намерен стоять и наблюдать этот процесс со стороны. Сегодня у нас есть шансы в Конго и Уганде…
Мысли Микаэля прервала Эбба Каллис, которая вошла в столовую. На ней по-прежнему был костюм для верховой езды, она выпила стакан сока, не присаживаясь.
Маури поднял глаза от газеты.
— Эбба, — сказал он. — Завтра у нас гости к ужину, к этому все готово?
Она кивнула.
— И еще я хотел попросить тебя заняться похоронами Инны, — продолжал он. — Ее мама… ты ее знаешь. Пройдет не меньше года, прежде чем она составит список гостей, который ее удовлетворит. Кроме того, я подозреваю, что платить по счетам придется мне, и я бы предпочел, чтобы закупки делала ты, а не она.
Эбба снова кивнула. Она не хотела, но выбора у нее не было.
«Маури знает, что я не хочу заниматься похоронами Инны, — подумала она. — И он презирает меня за то, что я это тем не менее делаю. Я его самая дешевая рабочая сила. А потом мне же предстоит отбиваться от мамочки Ваттранг с ее самыми нелепыми пожеланиями. Я не хочу заниматься похоронами, — подумала Эбба. — А нельзя ли просто… выкинуть ее в канаву?»
Не всегда она так относилась к Инне. Поначалу та очаровала и ее тоже. Когда-то Эбба была в восторге от старой знакомой мужа.
Ночь в начале августа. Маури и Эбба только что поженились и въехали в усадьбу Регла. Инна и Дидди еще не перебрались туда.
Эбба просыпается от странного чувства, что кто-то пристально смотрит на нее. Когда она открывает глаза, рядом с кроватью, наклонившись, стоит Инна. Она прижимает палец к губам, глаза озорно блестят в темноте.
Дождь грохочет по оконным стеклам, Инна промокла насквозь. Маури что-то бормочет во сне и переворачивается на другой бок. Эбба и Инна, затаившись, смотрят друг на друга. Когда его дыхание снова становится спокойным и ритмичным, Эбба осторожно вылезает из постели и, крадучись, идет вслед за Инной вниз по лестнице на кухню.
Они сидят на кухне. Эбба приносит полотенце. Инна вытирает им волосы, но от сухой одежды отказывается. Они открывают бутылку вина.
— Но как же ты вошла? — спрашивает Эбба.
— Залезла в окно вашей спальни. Оно единственное, которое было открыто.