С самого начала Ребекка ушла в прокурорскую работу с головой. Она не из тех, кто плавно входит в курс дела, неделями наблюдая за работой других, — это он понял в первый же день. Они поехали вместе в Йелливаре, в десяти милях к югу от Кируны, где сидели другие прокуроры округа. Она обошла всех и с каждым любезно поздоровалась, но чувствовалось, что ей как-то не по себе.
На второй день главный прокурор подбросил ей пачку дел.
— Это мелочь, — сказал он. — Составь решение о привлечении к уголовной ответственности и передай девушкам в канцелярию, чтобы они назначили дату рассмотрения. Если будут вопросы, обращайся ко мне.
Он подумал, что ей будет чем заниматься целую неделю. Но на следующий день она спросила, что ей еще делать. Ее темпы работы вызвали тревогу у всей прокуратуры.
Другие прокуроры шутили с ней и спрашивали, не собирается ли она совсем оставить их без работы. У нее за спиной они поговаривали, что у нее нет никакой личной жизни — в первую очередь никакой половой.
Дамы, сидящие в канцелярии, впали в стресс. Новый прокурор пусть даже и не рассчитывает, что они успеют написать ходатайства по всем тем делам, которые она сыпет им на голову, — у них есть и другие обязанности, заявили они своему начальнику.
— Какие же? — спросила Ребекка Мартинссон, когда главный прокурор изложил ей суть проблемы в столь мягких выражениях, на какие только был способен. — Сидеть в Интернете? Раскладывать пасьянс на компьютере? — Прежде чем он успел раскрыть рот, чтобы ответить, она подняла руку. — Меня все устраивает. Я буду сама разбирать дела и писать ходатайства.
Аль Бьёрнфут позволил ей работать таким образом. Пусть сама для себя выполняет обязанности секретаря.
— Ну и хорошо, — сказал он заведующей канцелярией. — Тогда вам не придется так часто ездить в Кируну.
Заведующей канцелярией вовсе не показалось, что это хорошо. Трудно чувствовать свою незаменимость, когда Ребекка Мартинссон так легко обходится без секретаря. Она начала тихонько мстить, передавая Ребекке по три уголовных дела в неделю. И двух было бы более чем достаточно.
Ребекка молчала и не жаловалась.
Главный прокурор Альф Бьёрнфут не любил конфликтов. Он знал, что в его округе правят секретари под руководством заведующей канцелярией. Ему нравилось, что Ребекка Мартинссон не жалуется, и сам он все чаще находил повод работать в Кируне, а не в Йелливаре. Прокурор побарабанил пальцами по чашке. Кофе был очень вкусный. С другой стороны, он не хотел, чтобы Ребекка легла костьми на работе. Ему хотелось, чтобы она чувствовала себя комфортно — и оставалась на этом месте.
— Ты много работаешь, — сказал Альф.
Ребекка вздохнула и откинулась на стуле. Сбросила туфли.
— Я привыкла так работать, — сказала она. — Не стоит за меня волноваться. Моя проблема не в этом.
— Я знаю, но…
— У меня нет детей. Нет семьи. Даже комнатных растений дома нет. Я люблю много работать. Предоставь мне такую возможность.
Альф Бьёрнфут пожал плечами. Он испытывал некоторое облегчение — во всяком случае, он честно предпринял попытку ее урезонить.
Ребекка отхлебнула глоток кофе и подумала о Монсе Веннгрене. В адвокатском бюро принято было работать до полного изнеможения. Но ее это устраивало, у нее все равно не было ничего другого. «Я просто сумасшедшая, — подумала Ребекка. — Могла просидеть за столом всю ночь ради его краткого „хорошо“ или легкого одобрительного кивка. Не думать о нем», — приказала она себе.
— А ты сам что тут сегодня делаешь? — спросила она.
Альф Бьёрнфут рассказал о женщине, которую обнаружили в будке.
— По-моему, ничего странного, что об ее исчезновении еще не заявили, — проговорила Ребекка. — Если кто-то убил свою женщину, то сейчас он сидит и вовсю заливает горе водкой, плачет и жалеет самого себя. А никто другой пока не обнаружил ее отсутствие.
— Может быть, и так.
В дверь постучали, и через секунду в комнату просунулась голова инспектора полиции Анны-Марии Меллы.
— А, вот ты где! — радостно приветствовала она главного прокурора. — Все уже собрались, начинаем летучку. Ты тоже пойдешь?
Последнее относилось к Мартинссон.
Ребекка покачала головой. Они с Анной-Марией иногда сталкивались в коридорах. Здоровались, но толком не общались. Анна-Мария Мелла и ее коллега Свен-Эрик Стольнакке оказались на месте, когда у нее начался острый психоз. Свен-Эрик держал ее до приезда «Скорой помощи». Иногда она думает об этом — что кто-то держал ее. От этого чуть теплеет на душе.
Но разговаривать с ними Ребекке сложно. Да и что она сказала бы?
Собираясь уезжать с работы, она поначалу подходила к окну и смотрела на парковку. Иногда видела там Анну-Марию Меллу или Свена-Эрика Стольнакке. И задерживалась в кабинете, пока они не исчезали из виду.
— Что новенького? — спросил Альф Бьёрнфут.
— Ничего с тех пор, как мы в последний раз беседовали по телефону, — ответила Анна-Мария. — Никто ничего не видел. Установить личность пока не удалось.
— Можно мне взглянуть на нее? — проговорил Альф и протянул руку.
Анна-Мария протянула ему фотографию убитой женщины.
— Мне кажется, я ее знаю, — пробормотал Бьёрнфут.
— Можно мне? — спросила Ребекка.
Альф передал снимок и посмотрел на Ребекку.
Она была в джинсах и джемпере. Он никогда не видел ее в таком виде с начала их совместной работы. Это потому, что сегодня воскресенье. Обычно у нее высокая прическа и хорошо сшитые деловые костюмы. Иногда он думал, что Ребекка смотрится белой вороной. Некоторые прокуроры тоже надевали на себя костюм, когда им предстояло выступать в суде. Сам он уже давно расслабился по этому поводу. Ограничивался тем, что надевал повседневный пиджак, когда направлялся в суд. На рубашках гладил только воротничок и надевал сверху джемпер. Но Ребекка всегда оставалась элегантной. В этих серых и черных деловых костюмах с белой блузкой чувствовалась изысканная простота.
Что-то шевельнулось в его памяти. Эта женщина. Ее он тоже видел в деловом костюме.
— Нет, я ее не узнаю, — покачала головой Мартинссон.
Как Ребекка. Белая блуза и деловой костюм. Женщина тоже всегда оставалась элегантной. И тоже отличалась от других. От каких других?
В голове у него возник образ женщины-политика. Костюм и воротничок блузки, лежащий поверх лацканов пиджака. Светлые волосы, постриженные под пажа. Ее окружают мужчины в темных костюмах.
Какая-то мысль притаилась в голове, как щука в тростнике, чувствуя вибрацию приближающихся шагов. ЕЭС? ООН? Нет. Она не была политиком.
— Вспомнил! — воскликнул Альф. — Я видел ее в новостях. Там показывали группу важных особ, которые позировали перед журналистами на фоне заснеженных гор здесь, в Кируне. О чем же там шла речь, черт подери? Помню, я рассмеялся, потому что они были одеты совершенно не по погоде. На ногах ботинки. Стояли в снегу и поднимали ноги, как аисты. Выглядело это совершенно комично. И она была среди них… — Он постучал себя по лбу, как стучат по автомату, чтобы монетка провалилась и выпал нужный товар.
Ребекка и Анна-Мария терпеливо ждали.
— Да, точно, — пробормотал главный прокурор и прищелкнул пальцами. — Это был тот самый парень, как бишь его, выходец из наших мест, владелец одной из новых горнодобывающих компаний. Они проводили тут собрание акционеров или что-то в этом духе… Ах, черт, мозги совершенно заржавели. Напрягитесь! — призвал он Ребекку и Анну-Марию. — Их показывали в новостях перед самым Рождеством.
— Я обычно засыпаю прямо на диване после «Булибумпы»,[3] — пожала плечами Анна-Мария.
— Ну да бог с ним, — вздохнул Альф. — Пойду спрошу Фреда Ульссона. Он наверняка знает.
Тридцатипятилетний инспектор полиции Фред Ульссон был незаменим в полицейском управлении как неформальный специалист по компьютерам. Ему звонили, когда зависала программа или когда не получалось скачать музыку из Интернета. Семьи у него не было, так что он с готовностью приходил по вечерам домой к коллегам и помогал разобраться с домашней электроникой, если возникала такая необходимость.
К тому же он знал чуть ли не всех в городе. Всегда был в курсе, где живут и чем занимаются мелкие хулиганы. Иногда приглашал их перекусить в кафе, чтобы получить свежую информацию. Прекрасно разбирался и в отношениях верхов. Знал, кто из властей предержащих в городе кому кладет руку на плечо и что за этим стоит — дружба, родство, наличие компромата на соперника или взаимные услуги.
Альф Бьёрнфут поднялся и двинулся по коридору к лестнице, чтобы спуститься этажом ниже в помещения полиции.
Анна-Мария сделала знак Ребекке, и они побежали за ним.
По пути к кабинету Фреда Ульссона Альф вдруг обернулся к следовавшим по пятам женщинам и крикнул:
— Каллис! Его зовут Маури Каллис! И он действительно родом отсюда, хотя уехал много лет назад.
Затем он направился дальше к кабинету Ульссона.
— И что — Маури Каллис? — пробормотала Анна-Мария, обращаясь к Ребекке. — Нашли-то мы женщину!
И вот все трое остановились в дверях кабинета Фреда Ульссона.
— Фредди! — выпалил, запыхавшись, прокурор. — Маури Каллис! Правда ведь, у него была тут встреча с массой шишек в конце декабря?
— Да, — ответил Фред. — Холдинг «Каллис Майнинг» владеет в городе горнодобывающей компанией под названием «Нортерн Эксплорер АБ». Это одно из немногих их предприятий, которое котируется на бирже. Какая-то канадская инвестиционная компания продала в конце года свою часть, так что руководство почти полностью сменилось…
— А фото с их собрания акционеров ты не мог бы разыскать? — спросил Бьёрнфут.
Ульссон повернулся спиной к трем непрошеным гостям и стал нажимать кнопки на клавиатуре. Все трое послушно ждали.
— Они посадили в правление человека из Кируны, Свена Исраэльссона, — сказал Фред. — Я ищу ссылки на него. Если начать искать на «Маури Каллис», выпадет несколько тысяч упоминаний.
— Я видел, что компания важных шишек в костюмах стояла посреди снегов, и их снимали для группового фото, — сказал Альф. — Мне кажется, женщина из домика тоже есть на той фотографии.