Кроме того, я помнила о неполезных нагрузках бега на суставы, тем более для человека такой комплекции как мой муж. Поэтому, первым делом научила Митю спортивной ходьбе. Его страшно веселил этот способ передвижения, но научился он быстро.
И вообще, Митя оживился, повеселел и даже начал понемногу избавляться от жирка.
Поначалу Его Светлость пытался разговаривать во время спортивной ходьбы, но быстро понял, что это нереально. А во время простой ходьбы мы разговаривали. Дмитрий поставил условием, что он будет тратить время на тренировки, если я расскажу о своей прежней жизни. Конечно, я бы в любом случае постепенно ему рассказала обо всем, но не стала его лишать дополнительной мотивации.
В принципе он и так был не против тренировок. Сам признался, что, когда заявила о своем отсутствии потенция, он совсем расслабился.
– Жрал, бухал и спал. Уговорил себя, что я – маг на покое, так зачем мне тренировки.
– Митя, а зачем магам крепкое тело? Я играла у себя в виртуальные игры, там магов назвали «тряпками», вроде тело неважно, важен дух.
– Душа моя, тело мага – это каркас, опора для магии. Чем сильнее маг, тем мощнее должно быть тело, иначе сила магии сомнет слабую плоть. Я тебе сейчас покажу.
Я тогда не знала, что с Митей что-то не так, и потому с большим нетерпением ждала демонстрации.
Митя вышел на площадку в центре полигона, прицыкнул на меня, чтобы не приближалась., встал в устойчивую позу: правая нога немного впереди левой примерно на ширине плеч. Руки Митя расположил в районе талии ладонями вперед, слегка отведя назад локти. А потом он чуть присел, и мне показалось, что ладонями он толкает неуступчивую стену, и земля полигона перед ним пошла волной, поднимаясь все увеличивающимся валом. И я увидела, как напряжение накапливается в теле мужа. Вот, закаменели плечи, покраснела шея, вспухают вены на шее и висках и наливается краснотой лицо. Расплелась и выпустила пряди коса, волосы поднялись как змеи Медузы-Горгоны. Наконец, он свел ладони без хлопка, несколько десятков тонн земли взметнулись фонтаном и опали. Митя дышал как штангист после поднятия рекордного веса.
– Фух, тяжело. Отвык, – пожаловался он, подходя ко мне.
– А так у всех магов?
– А почему ты спрашиваешь?
– Я видела в окно князя Багратиона, когда он уезжал. Он высокий и худой.
– Арсений – дрищ, но у него тоже крепкий костяк, хотя ему и не нужно. У него магия другая. Ему нужно быть гибким, ловким и выносливым. Он ходит в Сумерках.
Я видела, что Митя недоволен тем, что я расспрашиваю о Багратионе, поэтому я не стала развивать тему.
– А-аа, понятно, – хотя понятно было далеко не все, но разговор перевела. – Митя, а твои длинные волосы тоже для магии?
– Хех, – лукаво посмотрел на меня муж, – а ты как думаешь?
– Ну не знаю, может это для понтов просто. Крестьяне ведь все стриженые, – я тоже хитренько прищурилась на него.
Митя расхохотался. Про понты к слову как-то я уже рассказывала, поэтому он понимал, что я его подкалываю.
– Не угадала, детка. Волосы собирают и отдают магию. Не особенно много, но в копилку каждая капля пойдет.
– Ой, – я тряхнула косой, – у меня тогда много накапливают?
– Конечно, детка, – и он погладил меня по голове.
Я была впечатлена.
Так что тренировки Митя воспринял с удовольствием, но, конечно, с разговорами и моими рассказами заниматься было интересней.
У Мити очень хорошая память.
Он припомнил мне однояйцевых близнецов.
– Это как?
– Однояйцевые… Слово само за себя говорит. Это зародыши из одной оплодотворенной яйцеклетки, по какой-то причине разделившейся. Причины могут быть разными.
– Так, рассказывай!
– Я не специалист. Помню что-то из школьного курса.
– У вас в школе такое учат?
– Ну да, на уроках биологии.
– Расскажи, что знаешь. Ужасно интересно.
Я рассказала об оплодотворении, делении яйцеклетки, прутиком на земле полигона рисовала ему схему женских половых органов: матку, фаллопиевы трубы, яичники. Потом муж потребовал то же в отношении мужских половых органов. Потом… Я сказала:
– Хватит! Митенька, это общие сведения. Я не медик и не биолог.
– Медик? Биология? Биолог?
Я взвыла.
– Ну, Ок.
И я рассказывала все, что знала, а он цеплялся и цеплялся за слова. Да-да. Он мне припомнил и дельтаплан, и парашют, и погружения в океан. И был потрясен, что я – женщина – летала, прыгала с самолета, погружалась глубоко под воду.
А еще Его Сиятельство с радостью занялся моим образованием. Приняв мою иномирную суть, он так же понял, что я абсолютно невежественна с точки зрения этого мира, что я не знаю простейших вещей, которые последнему крестьянину кажутся само собой разумеющимися. На самом деле, за три недели в доме тетки я только и научилась говорить на местном диалекте русского языка.
Я рассказала, что в прежнем мире была превосходным, востребованным финансовым специалистом, и попросила его ознакомить меня с его хозяйством, и предложила заняться амбарными книгами. Во всяком случае, мне было очень интересно, много ли ворует управляющий. Этот аргумент повеселил моего мужа, и он согласился.
Не то чтобы я скучала, но определенно маялась от безделья. Самая насыщенная часть моей жизни проходила в спальне мужа, а больше мне и делать было нечего. В хорошо налаженное хозяйство поместья я не видела необходимости вмешиваться. Только немного поменяла наш рацион и составила другое меню.
После того как мы сварили коллективно роскошный суп харчо, от которого был в восторге не только Митя, кухарка моим новшествам не то, что не противилась, – кто бы ей позволил – наоборот, приняла все изменения с энтузиазмом.
Но чтобы органично вписаться в этот мир моих знаний было недостаточно. Почти все они были не о том.
Уже к концу первой недели ко мне стали приезжать учителя по истории и географии этого мира, по русскому языку (было бы странно быть дворянкой, не умеющей грамотно писать), по этикету, по герольдии и геральдике.
Магией в общих чертах со мной занимался Митя сам, а по целительству он призвал помочь мне освоиться полкового целителя Дубровского.
Митя объяснял мне то, что в семьях объясняют мальчикам чуть ли не с рождения.
– А девочек совсем не учат?
Оказалось, что если мальчиков учат «дышать магией» и расширять резервуар для этого дыхания, то девочек учат, наоборот, поверхностному дыханию, которое не затрагивает средоточие магии, не дает его почувствовать. И с возрастом оно как бы усыхает, делается твердым, неэластичным, неспособным к развитью.
Свои мысли на тему дискриминации я оставила при себе, главное, меня это не касалось. У меня средоточие было средних размеров и не потеряло возможности развития. Вот Митя и учил меня «дышать».
Я «дышать магией» научилась. И, как он говорил, средоточие росло на удивление быстро и активно, но я не смогла воспроизвести ни одного магического воздействия ни одной из стихий, ни целительством. Удалось раскачать магическое зрение – все маги видят линии своей и чужой силы и могут определять ее направленность. Я и здесь была ущербной: могла видеть чужую, но не свою.
Дубровский тоже учил меня. Я как обезьяна повторяла за ним манипуляции, изучала точки приложения силы, запомнила все, что он мне рассказывал и объяснял, но проявить ничего не смогла.
Точные науки: математику, физику и химию, – решили заменить натуроведением, что было похоже на знакомое по школе моего мира природоведение, и позволило мне познакомиться с местными достижениями разных наук, в том числе с химией и физикой. А математику я знала получше местных.
Я внимала учителям, не пыталась спорить или поделиться своими знаниями, мне нужно было уловить разницу и перспективы своих знаний. А знаний у меня было очень много. Не скромничая, скажу, что у меня всегда была отличная память, практически фотографическая, поэтому я могла воспроизвести все, что когда-либо читала и видела.
Я была несколько разочарована качеством здешних наук. Химия, ясное дело, в присутствии магии была с уклоном в алхимию. Физика практически как наука отсутствовала. Ее раздел механики был представлен артефакторным направлением, прочая техника была в зачаточном состоянии, всем, как могла, рулила магия, базируясь на эмпирическом опыте поколений. Меня это не расстроило, так как и химию, и физику я знала только в объеме средней школы, и, в общем, они мне были ни к чему.
Здесь не было понятия техно-магия, как и самого направления. И я увидела в этом некоторые перспективы, но пока мне было не до того. Я понимала, какого огромного объема труда и знаний это требует. Задача явно не для скромной провинциалки, пусть и графини. Митя давно отошел от дел, а у меня нет зуда прогрессорства, чтобы втравливать его в дела по «улучшению» мира.
Глава 6. День седьмой
Ко мне вернулась Гаша.
Руки у нее зажили. И уже ничем не напоминали те страшные багровые, больше похожие на резиновые перчатки для Хэллоуина, конечности.
Я не ошиблась, Гаша оказалась очень сообразительной девочкой, а, самое главное, я бы сказала своевременной. У нее было прекрасное чувство времени и места, то есть, когда она была нужна, ее даже звать не приходилось, и никогда не мозолила глаза и не привлекала к себе внимания, когда в ней не было нужды. Она очень быстро всему училась. Она быстро выяснила, не задавая вопросов, что мне нравится, что не нравится, где требуется ее помощь, а где я обхожусь без нее.
Поскольку из меня барыня так себе, то я воспринимала ее просто как помощницу, почти как младшую сестру, которой у меня никогда не было. Но только «почти». Я всеми фибрами души чувствовала социальную пропасть между нами. И это не я ей давала это понять, а она постоянно мне об этом напоминала, как бы, между прочим, думаю, не нарочно.
Она не захотела называть меня по имени-отчеству, а по имени обращаться ко мне я ей даже не рискнула предложить. Она никогда не забывала в обращение вставить или «барыня», или «Ваше Сиятельство», или и то, и другое. Она никогда не забывала мне кланяться. Она смотрела мне в рот, ожидая приказаний и пожеланий. Причем, как уже отметила, не торчала с вопросом рядом постоянно, а только тогда, когда это было необходимо.