– Ой-ей-ей, больно!
Периодически попискивала Гаша, но паники в ее голосе я не слышала. Потом целитель позвал меня:
– Ваше Сиятельство, уже все.
Я вернулась в гостиную.
– Внутренних повреждений не было. Голова цела, сотрясения тоже нет. Ушибы мягких тканей, я убрал. Кости целы. Девство не нарушено, – тут он слегка смутился и кашлянул в кулак. – А вот кисти рук пострадали сильно, но здесь я тоже все поправил, черного огня (гангрены) не будет, отнимать не придется.
Тут Гаша испуганно ойкнула и опять заревела.
– Ну, ну, девочка, уже все хорошо, – покровительственно утешил целитель. – Ей нужен покой несколько дней, и чтобы за ней кто-то поухаживал: я зафиксировал кисти и запустил регенерацию, – он кивнул на руки девушки, заключенные в коконы повязок. – Повязки менять не нужно, они просто обездвиживают и защищают. Дня через три, с вашего позволения, зайду проверить.
– Благодарю вас, Семен Петрович! Чем обязана за помощь?
– Что вы, что вы, Ваше Сиятельство. Я военный целитель, но уже несколько лет служу в поместье. Я на жалованье. Это моя работа.
– Жалованье? Хорошо. Еще раз благодарю вас.
Целитель ушел, а я задумчиво уставилась на Гашу. «И что теперь делать? Куда ее?»
Меня спасла Дарья. Она сама принесла одежки для девчонки. И я тут же решила перепоручить девочку ей. Уверена, Его Сиятельство не обрадуется, если обнаружит, что я сама ухаживаю за горничной.
– Дарья, есть кому поухаживать за ней? Ей руки обездвижил целитель дня на три-четыре, чтобы не потеряла их. Ей же и переодеться, и помыться нужно, и поесть, и в отхожее место сходить.
Я специально перечислила, чтобы экономка не отнеслась к делу формально. Может, она и сама бы не схалтурила, но точных указаний ослушаться не должна.
– Да уж найду кому поручить, не беспокойтесь, барыня, – и поняв мое замешательство, добавила, – я пока заберу ее с собой. Как поправится, верну ее вам. А пока, – она задумалась на мгновение, – есть девка, которая управится с обязанностями вашей горничной. Я пришлю.
И уже Гаше:
– Пойдем, милая.
Гаша сползла с диванчика на пол на колени:
– Ваше Сиятельство, барыня, по гроб буду вам благодарна. Пусть Боги любят вас!
«Пусть Митя любит меня», – хмыкнула я про себя.
– Вставай, вставай, – подняла девчонку с колен. – Будешь хорошо служить мне, поладим. А теперь иди.
Вот, такая я барыня – в роль быстро вошла. А куда деваться? Демократические порядки насаждать что ли? Я, конечно, временами «куку», но не настолько же.
Обед мне накрыли в моей же гостиной на одну персону. Его сиятельство все еще был занят с князем Багратионом. Мне, конечно, любопытно было, что они там обсуждают, но дом я знала еще плохо, так что идти, искать, подслушивать не рискнула. Нет! Ну а что? Я знаю, что подслушивать нехорошо, но у меня информационный голод! Вот чем мне заниматься? До вечера было далеко.
***
В это же время.
Князь Арсений Петрович Багратион был некромантом и еще, о чем знали всего несколько человек в Империи, очень сильным менталистом. Это был редкий Дар вообще, а в сочетании с некромантией и вовсе уникальный. Как бы не единственный на всей планете маг с двумя Дарами. Ну за исключением представителей монарших семей. Да и то у них не у всех. Хотя, если Багратион не афишировал свой второй Дар, вполне могли быть и другие с тайным вторым Даром.
Граф Потемкин и князь Багратион недолго беседовали с убийцей.
Даже поверхностное ментальное сканирование все прояснило. Лезть в более глубокие слои и не требовалось. То, что пересказал Багратион, Потемкина не порадовало.
Кучера перевели в разряд свидетелей сразу. Он был подневольным участником. К слову, у него в ухе была восковая пробка, вторую он вынул в лесу, чтобы услышать погоню и потерял, и, конечно, услышал призыв Его Сиятельства, но крики девочек он слышать не хотел, потому и нашу пролетку не слышал, сбежал, только когда увидел рядом.
Еще меньше времени князь потратил на убиенную девочку. Опрашивать ее нужды особой не было, но необходимо было подтвердить личность убийцы. Арсений Петрович пообещал покойнице, что убийца будет наказан. И упокоил ее снова: «Покойся с миром, чистая душа!»
Убийцу и свидетеля вместе с бумагами передали губернским стражникам, и те отбыли в город.
Граф распорядился, чтобы девушку подготовили к погребению и разрешил похоронить на сельском кладбище. Потом распорядился подавать обед. Аппетита у обоих после расследования не было, но порядок есть порядок. Потому за обеденным столом больше разговаривали, чем ели.
– Арсений, погостить не приглашаю. У меня, как ты понимаешь, медовый месяц, – Потёмкин выглядел сконфуженным.
– Опа, Мить, и член стоит?
– К-хх, – закашлялся граф. – Да, блядь, ты смерти моей хочешь? Не смущай меня, Арс.
– Нет, ну а что? – продолжал веселиться Багратион, – ты же жаловался, что у тебя не стоит, уже года три назад.
– А тут встал. И, знаешь, Арсений, ты много потерял, доверившись монетке. Орел- решка. Если б не разыграли, и ты согласился жениться, я бы с моим нестоянием ни разу бы не возразил. А теперь, у меня жена, которая и мертвого поднимет.
– Ах-ха-ха, – веселился князь, – мертвый не встанет: она же не некромант. А у мертвого встанет.
– Смейся, смейся, но, знаешь, никогда в жизни не был так счастлив. Меня первая женщина и первая любовь так не радовали.
– Жене меня представишь? – лукаво поиграл бровями князь.
– Не обессудь, Арсений. Нет! Не хочу случайно друга потерять. И в свет выводить не буду.
– О! Даже так! Ну что же, Мить, рад за тебя. Только ты не очень усердствуй, ты же знаешь, чем ты больше тратишься, тем меньше живешь.
– Пусть так! Не было бы ее, так и тухнул бы в скуке до смерти, а так сгорю в любви и наслаждении.
– Ну да, в чем-то ты прав. Может кто-нибудь рискнет выдать дочь или сестру за пр о клятого некроманта, но сомневаюсь, что мне так же повезет.
– Она уникальна. Другой такой нет.
– Вот и я говорю, что мне не повезет.
– Арсюш, если мы родим кого-нибудь, и меня не станет, будешь опекуном при наследнике?
– Мить, давай, отложим этот разговор. Я не отказываю тебе, не смогу отказать, но, давай, не сейчас!
– Хорошо, но ты помнишь, да?
– Не забуду.
***
Арсений Петрович собирался заглянуть в Торжище в губернскую управу, хотел посмотреть зарегистрированные на имя убийцы купчие, и навести порядок. Когда садился в карету, глянул на фасад дома, почувствовав чей-то взгляд. На втором этаже в окне одной из гостиных дрогнула занавеска, а у его светлости появилось ощущение, что высунулся любопытный, хитрый лисий нос и пропал.
«Что ж там за лиса окрутила Митю ? Растратит он себя на нее. А ему и так немного осталось. Нужно навести справки». Но закрутился как-то и забыл до времени.
***
После отъезда князя Багратиона Его Светлость заперся до вечера у себя в кабинете и вышел только к ужину. Не то что бы в дым, но очень прилично пьяный Дмитрий выглядел несколько устрашающе: налитые кровью глаза, всклоченный, коса растрепалась и седые длинные волосы разметались по плечам.
Я ожидала его в столовой и не садилась за стол одна. Глянув на меня, Митя, видимо, обнаружил выражение удивления и неприязни на моем лице. Что поделать – терпеть не могу пьяных, но я смирила себя и постаралась справиться со своим недовольством, потому что Его Светлость извинился и собрался уходить. Только бездействовать я и не думала. Конечно, я не могла его заставить очистить желудок, но могла кое-что другое.
Догнав мужа уже в дверях столовой, я ухватила его под ручку и повлекла на кухню. Я была уверена, что на кухне найдется все, что нужно, для похмельной терапии. Муж безропотно повиновался. Хотя, если честно, боялась, что пошлет меня лесом. Как же! Мужик! Сам с усам!
Я не ошиблась, на плите обнаружилась кастрюля с наваристым бульоном из баранины. Значит, быть харчо. Если бы бульон был говяжий, то можно было бы сделать рассольник, а если куриный, то имбирный суп. Кухарка и подсобники тут же были озадачены промывкой риса, нарезанием лука, чеснока и кинзы (которая называлась иначе, но была именно травой земного кориандра), чисткой и прокаливанием грецких орехов (тоже с другим названием). Выловили куски баранины из бульона и поставили варить в бульоне промытый рис.
Зарядив подготовку к супу, я попросила выжать сок из нескольких видов цитрусовых (были и лимон, и лайм, и апельсин, и что-то вроде танжерина) и намешала с ключевой водой целый кувшин напитка, который и поставила перед мужем, усаженным за стол в углу, где обычно работники кухни утоляли голод.
– Пей, Митенька, – шепнула Его Светлости на ухо, – много пей.
И вернулась к кухарке, чтобы объяснить, что требуется поджарка из лука, томатов и муки, и заправка из травы, чеснока, грецких орехов и красного острого перца с солью и специями.
Снова подошла к мужу, пригладила встрепанные волосы на его голове. Он послушно пил разбавленный сок, уговорив уже больше половины кувшина. Я видела, что он настолько зол и расстроен, что даже не спрашивал, что я затеяла. Видимо, ему было приятно просто подчиниться и ничего не выяснять.
– Пей, мой хороший, – я прислонилась к его плечу.
– Посиди со мной, – ему не претило, что мы обретаемся на кухне.
А вот работники кухни были в легком шоке, но я на них сразу нестрого прицыкнула, и разогнала лишних.
– Сейчас, поставим суп, и я посижу с тобой.
Куски мяса, поджарка и заправка были отправлены в бульон с рисом, и суп оставлен до закипания, а потом на отдых минут на пять-десять, чтобы вкус и аромат созрели.
Я присела за стол к мужу.
– Ваше Сиятельство, что вас так расстроило?
– Иди ко мне, ты слишком далеко сидишь.