– А чего сразу глупенькая? – насупилась я.
Митя рассмеялся.
– Я не имею в виду, что твоя предшественница умственно отсталая. Просто юная провинциальная барышня: необразованная, неопытная, воспитанная в послушании. Вот нажраться абсента и утопиться – это да, а переселение душ… Ну никак. И твой суп… главное, конечно, суп – он потянул меня за локон – барышни не умеют готовить суп, и твой совет по судьбе убийцы, твое отношение к занятиям любовью… Кстати, почему такая идея насчет убийцы?
И я рассказала ему истории про серийных убийц из моего мира: о Джеке Потрошителе, о Ганнибале Лекторе, о Чикатило, об их хитрости, изворотливости и неуловимости. Пояснила, что Лектор не реально живший человек, но известный не мене, если не более, реальных убийц. Митя был впечатлен.
А потом я спросила:
– Что не так с занятием любовью?
– Вот как раз по этому поводу у меня сначала было подозрение, что барышня умственно отсталая.
Я поперхнулась воздухом.
– С чего вдруг?
– Во-первых, я видел один раз Сашу до свадьбы. У нее взгляд был, как у снулой рыбы. А твои глаза сверкают, как драгоценные камни. И когда ты пришла ко мне, и я увидел твои глаза, сразу подумал: «А не тронулась ли детка умом?»
– Может, я выпила для храбрости?
– Так от тебя вином и не пахло.
Я подумала, что наркотики вряд ли здесь в ходу. Так что, да, вариантов странного поведения девочки не слишком много.
– А во-вторых, детка, ты так щедро даришь мне себя. Это ощущение… м-мм… не знаю, как сказать… Свободы что ли, будто тебя воспитывали в лесу с дикими животными. Тихо-тихо.
Он крепче обнял меня, когда я снова возмущенно вскинулась.
– Я имею в виду только естественность, как в легенде о первом мужчине и первой женщине, которые не знали греха плотской любви. Мне сто двадцать два года…
Тут я не выдержала и позволила себе присвистнуть. Митя и этому удивился, но не стал отвлекаться, только поинтересовался:
– А ты не знала?
– Я не знала, что здесь столько живут и выглядят при этом в два раза моложе. Я думала, что тебе лет шестьдесят, просто хорошо сохранился и выглядишь на пятьдесят. Да я много чего не знаю. Я про магию поняла, только когда целитель вокруг меня руками размахивать стал после утопления. И то не сразу. У нас бы доктора меня уже в бараний рог согнули и истыкали разными приборами.
– И опять ты говоришь правду.
– Откуда ты знаешь?
– Я – не менталист, но я маг, и могу чувствовать, как и многие маги, правду и ложь. Так вот. Мне сто двадцать два года. Из них я больше ста лет ебал все, что движется. Я еще тем потаскуном был. Люблю еблю. Это последние три года до твоего появления был в простое. Так вот, я повидал сотни женщин из разных слоев общества и из разных стран. И ни одна не была такой естественной и непосредственной в проявлении своих желаний, ни одна так смело и с удовольствием не шла навстречу моим желаниям. У провинциальной барышни такого поведения быть не может. В конце концов, ты согласилась вместе со мной погрузиться в купель, вместо того, чтобы страдать от потерянной девственности и сгорать от стыда, а потом ты ласкала меня ртом, это уму не постижимо... В первую ночь ты меня взяла изумлением, а потом мне уже было все равно.
– Я не всегда была такой раскованной. У нас в Священном Писании легенда о грехопадении Адама и Евы – основополагающая доктрина в отношениях мужчины и женщины, на этом строится понятие семьи. И столетиями эти отношения регулировали религия и церковь. Сейчас с этим куда более свободно, только все равно верующих много, да и в рамках морали общества остались отголоски. Меня воспитывала бабушка примерной девочкой. Это потом я изменилась, когда поняла, что ничего у меня не будет. Я… В общем, другая женщина, возможно, отказалась бы от секса совсем, но я люблю секс и решила, что буду как мужчины. Вот как ты сказал: е*ал все, что движется. А я решила, что буду е*ать с комфортом того, кто мне нравится, и как мне нравится, того, кто мне этот комфорт предоставит. Как сказали бы бабки с лавочки – потеряла всякий стыд.
– Какие бабки?
Я фыркнула.
– В огромном городе нет завалинок, как в деревне. Старухи, многие из которых приехали когда-то в город из села, сидят на лавочках перед входом в дом и перемывают всем жильцам косточки.
– Перед доходными домами, где много жильцов?
– Что-то вроде того. Могу потом рассказать.
– Понятно. Ты сказала, что тебе хватало на комфортную жизнь. И все же искала богатых мужчин?
– У меня был свой дом, хорошая еда, дорогая удобная и красивая одежда. Мужчины – для действительно дорогих удовольствий. Мне не нужны были золото-бриллианты. Мне нужно было другое. Прыжки с парашютом, полеты на дельтапланах, путешествия, экспедиции в трудно доступные места планеты, погружения в коралловые рифы. Вот последнее и стало финальной точкой.
– Ясно. Хотя половину слов я не понял.
– Если хочешь, я потом все расскажу и объясню. Митя, скажи главное. Как мы живем дальше?
Дмитрий потискал меня и вздохнул.
– Я все пытался понять, за что меня Боги так наградили. Мне все равно откуда ты. Я злого умысла в твоей истории не вижу. А еще, что подвластно Богам, то не во власти человека. Не мне тебя судить, и никому другому. Я никому тебя не отдам. И пока жив, буду твоей защитой и опорой.
Оказывается, я была напряжена так, что почти не дышала. Меня отпустило, и я заплакала. У меня случился отходняк, отпустило напряжение, что сворачивало внутри пружину со дня свадьбы.
– Митенька, ты – мое солнце! Прости меня!
– За что?
– За то, что я прикинулась девственницей.
– Ну так ты ею и была.
Продолжая всхлипывать, я постучала себя по виску.
– Здесь нет. Это было так трудно. А я тебя так хотела. Ты же меня чуть на тряпочки не порвал, когда заподозрил опытную женщину.
– Лиса, – он улыбался. – Но про камеристку у тебя получилась занятная история. А была ли камеристка?
– Понятия не имею.
Мы рассмеялись.
Я смыла слезы и потянулась к его лицу. Мне нравилось держать его в ладонях, а потом целовать.
– Митя, это очень странно: я все время хочу тебя. Всего.
– И я тоже все время хочу тебя, детка.
Я пощекотала языком его губы, а потом нащупала полностью расслабленный член, который тут же в моих руках начал оживать.
– Мы не закончили сегодняшнюю программу. Мой язычок ждет тебя.
Я потянула его из купели и похлопала ладонью по бортику.
Его Сиятельство хохотнул, поднимаясь, огромный как морж взметнул волну, уселся на край.
– А если сегодня так?
Он поймал меня и посадил на колени к себе лицом, захватил в глубоком поцелуе губы, вторгся языком, лаская, и провел уже напряженным членом по нижним губкам.
– Чуть позже, – я прервала поцелуй, – мой рот хочет тебя.
И я стекла по его телу вниз, не разрывая взгляда, нежно и чуть смущенно улыбнулась, и обняла губами головку уже полностью окрепшего члена.
– Где были мои глаза, и как я не догадался, что ты – другая? – довольно пробурчал Его Сиятельство.
Вздрогнул и втянул сквозь зубы воздух, когда я заскользила языком по уздечке.
Он не дал мне долго наслаждаться его членом, вернул опять меня к себе на бедра и помог оседлать себя. Я сразу потерялась в удовольствии, принимая в лоно его крупную плоть. Муж вбивался в меня снизу, помогая руками под ягодицами подниматься и опускаться. Я не стала сдерживать быстро подкативший оргазм, содрогалась и стонала, обхватив его шею и присосавшись к его губам, выдаивая стенками влагалища его ствол, и Митя кончил следом за мной.
Приходя в себя, хихикала: мне так нравилось, что, кончая, он орет и матерится.
Проведя за разговором и утехами больше часа, наконец, мы выбрались из купальни, небрежно промокнули влагу на телах и рухнули в постель.
Его светлость удобно устроился на подушках и устроил меня на своем плече.
– Сколько лет тебе было там?
– Двадцать восемь. Я на десять лет старше этой Саши.
– А имя?
– Я тоже Саша. Только Андреевна – как ты Дмитрий Андреевич – Александра Андреевна Зимина.
– А внешность?
– Знаешь, я не поверила, когда увидела себя здесь в зеркале. Совершенно такая же. Мы с Сашей как однояйцевые близнецы. Только там у меня были короткие волосы, и тело было покрепче.
– Как это?
– Там я занималась спортом.
– Спорт – это что?
– Это регулярные занятия физическими упражнениями. Это еще одна причина, по которой я хотела тебе во всем признаться. Мне этого не хватает, и мне нужно место, где я могла бы заниматься. И еще я хотела бы бегать и много ходить.
Тут Его Светлость слегка подвис. Вероятно, трудно представить бегущую барышню при полном параде. Я засмеялась.
– Да-да, ходить, и бегать, и делать упражнения, но не в этих платьях. Поэтому нужно место, чтобы меня никто не видел. И буду рада, если ты будешь заниматься вместе со мной.
– Я понял. Спи, детка. Все у тебя будет.
***
И Митя сдержал свое слово. На территории поместья был полигон для тренировки воинов: ратников и магов. Вот туда мы и стали ходить как раз после их тренировок. Все же просыпались мы, посвятив часть ночи нежным забавам, куда позже остального поместья.
Его Сиятельство под клятву посвятил Дарью в необходимость сшить нечто, напоминающее привычный мне спортивный костюм. Дарья сама обмерила меня и приказала швее сшить несколько комплектов.
Получилось очень неплохо: свободные, но не широкие, рубахи и такие же полуоблегающие штаны из зачарованной ткани, в которой не жарко и не холодно, и которая не пачкается, хоть в лужу грязи ложись. С обувью было несколько сложнее, но сапожник все же придумал мне кожаные полуботинки на толстой, гибкой подошве с небольшим утолщением под пяткой вместо каблука. Митя просто надевал свои брюки и рубашку, а вот от обуви по моему образцу не отказался.
Так по утрам мы и наматывали круги на полигоне. Сначала было очень тяжело и непривычному тельцу экс-Саши, и отвыкшему от регулярных тренировок грузному Мите.