– Подожди, не торопись. Спешка убивает кайф, запомни. Я останусь у тебя столько, сколько ты сам захочешь, и позволю сделать все, что тебе будет угодно, но любовью надо заниматься с душой. Я хочу, чтобы ты запомнил меня и эту ночь…
Она стала медленно подниматься по лестнице на второй этаж, сбрасывая постепенно то юбку, то блузку, то туфли по одной. Упал на ступеньку бирюзовый лифчик, за ним – крошечные веревочки трусиков, последней стала золотая заколка, распустившая по плечам волосы. Оставшись обнаженной, Марина легла на перила на площадке второго этажа и поманила остолбеневшего Малыша:
– Ну, что же ты, иди ко мне…
Рванув галстук и рубаху так, что полетели пуговицы, он ринулся по лестнице, раздеваясь на ходу. Схватил лежащую на перилах Коваль и впился ртом в живот, но она опять остановила его:
– Не надо так, Малыш, не спеши, я же просила…
– Я возьму тебя силой, если ты не прекратишь, – пригрозил он.
– Разве от этого станет лучше? Я хочу, чтобы тебе было по-настоящему хорошо со мной, – прошептала она, прижавшись на мгновение упругой высокой грудью к его груди.
– Стерва… – простонал он, отпуская.
– Да, я стерва, и больше ты такой не увидишь, – хищно улыбнулась Коваль. – Идем…
В спальне, где, кроме огромной кровати и мягкого персидского ковра, ничего не было, она толкнула Малыша на эту самую кровать и сняла с него брюки, касаясь грудью обнажающегося тела. Он постанывал, пытаясь хотя бы погладить ее, но она отбросила его руки, провела языком от лодыжки до паха, даже не коснувшись готового лопнуть члена. Малыш уже просто рычал от перевозбуждения, но Марина пока не наигралась. Встав перед ним, стала ласкать свое тело, гладить, полуприкрыв глаза… И здесь нервы его сдали, он подхватил ее и бросил на постель, всаживая свой огромный инструмент так, словно собирался порвать ее пополам. Она заорала от боли, но то была боль сладкая – так непохожая на ту, что до сих пор еще помнило ее тело. Эта дарила наслаждение, и не хотелось, чтобы она прекращалась.
Малыш забился в сладких судорогах и рухнул рядом. Его сердце билось так, как будто собиралось выскочить из мощной груди. Марина погладила его влажные волосы, заглянула в глаза:
– Тебе хорошо?
– Откуда ты взялась такая на мою голову? – простонал он.
– Ты и сам знаешь.
– Девочка, мне тридцать девять лет, и ни разу в жизни никто меня так не отделывал.
– Это еще не все! – улыбнулась она.
– Нет уж, хватит с меня…
– Не бойся, ты сильный, ты выдержишь еще много… – прошептала она ему на ухо, слегка прикусив мочку. – Я же обещала, что ты запомнишь меня на всю жизнь…
В эту безумную ночь, полную необузданной страсти, Коваль подарила Егору такой кайф, который ему прежде только снился. Она и сама удивлялась тому, что выделывала – никогда прежде не отдавалась так, как сегодня. Ее новый знакомый возбуждал в ней все более сильное желание, не только не ослабевающее, а, наоборот, усиливающееся с каждой минутой. Что это было – трудно сказать…
Только к утру Коваль оставила в покое Малыша, выжав из него все соки до последней капли, и сама упала рядом почти в обмороке.
Они спали до обеда, сплетясь в объятиях, не желая расставаться. Едва открыв глаза, Малыш начал целовать ее в губы, бормоча под нос:
– Пожалуйста, не уезжай, останься, я сделаю все, что ты попросишь, я буду любить тебя, носить на руках. Ты моя, я не отдам тебя этому старому козлу Мастифу, потому что он тебя недостоин. Не уходи… Я не отпущу тебя…
– Ты не сможешь, – проговорила спокойно Марина, не открывая глаз.
– Я?! Ты недооцениваешь меня! Да, я уже не положенец, но кое-какой вес имею. Захочу – и не уйдешь.
– Я и не хочу уходить, – вдруг призналась она, удивляясь собственной наглости. – Дело в другом, Егор, – я не свободна, у меня есть определенные обязательства перед Мастифом, я не могу их нарушить.
И тут он сказал:
– Так ты просто подстилка, девочка, а я-то случайно принял тебя за женщину своей мечты.
Ахнув его по щеке со всей своей силы, Марина шарахнула дверью спальни так, что замок повело и заклинило. Кое-как набросив свои тряпки на лестнице, она вылетела во двор и ударила ногой фару «мерина». Заорала сигналка, тут же появился водитель Саня:
– Что, Марина Викторовна?
– Домой! – завопила она на весь двор. – Живо!
Охрана выбежала, одеваясь на ходу, попрыгали в джипы, но ворота были заперты.
– Ломай! – приказала Марина Каскадеру, закуривая.
– Но… – начал он, и она рявкнула еще громче:
– Ломай, сказала!
Саня протаранил ворота, вылетая на трассу.
– За нами гонятся, что ли? – спросил Кореец, оглядываясь.
– Рот закрой и на дорогу смотри! – неласково посоветовала хозяйка, которую и без его участия немного потряхивало от нервного напряжения. – Много вопросов стал задавать.
Кореец заткнулся, недовольный. Но оказался прав – за ними вслед неслись, сигналя, три джипа малышевской охраны.
– Газуй, Саня! – велела Коваль, в то время как Волк застегивал ремень безопасности вокруг ее талии, притягивая к сиденью.
– Да что случилось-то? – орал Кореец, пытаясь вытащить из держателя мобильный.
– Еще быстрее! – толкнула она водителя в плечо, но тот огрызнулся:
– У меня не вертолет! – однако педаль газа в пол утопил.
– По колесам не жахнули бы, – пробормотал Волк, оглядываясь. – Тогда точно песец…
– Да вы мужики или кто?! – разозлилась Марина. – Что причитаете, как целки после изнасилования?! Нам бы до «Рощи» только, туда не сунутся, там все наше!
Кореец дозвонился-таки Мастифу, орал в трубку:
– Нас малышевские гонят, босс, три джипа, Розан пусть выдвигается!
Тут Коваль удалось вырвать телефон и выбросить из окошка на дорогу:
– Спятил, баран?! Только Розана с его отморозками не хватает, и так проблем выше крыши!
Но вот уже показался поселок, и малышевские отстали. Саня сбросил скорость, Марина, расслабившись немного, потянулась за сигаретами, но пачка была пуста.
– Мать вашу, уроды, даже курить у меня нет, что за охрана! – заорала она опять. – Череп таких косяков не допускал, хоть и один был, а тут два дебила и ни одной сигареты!
– Мы в лавку бегать не обязаны, – огрызнулся Кореец.
– Да ты туфли мои мыть будешь, если я захочу! – пообещала хозяйка, и он умолк.
Возле коттеджа Мастифа стояли «под парами» машины бригады Розана, «службы безопасности», если так можно сказать о толпе отмороженных бывших спортсменов и просто уголовников, отсидевших больше, чем Марина прожила. Эти ребята славились во всем регионе своей жестокостью и абсолютным неумением прислушаться к здравому смыслу, только один Серега Розанов, бывший борец-вольник, тоже судимый за драку с убийством, мог управлять этой ордой. Невысокий, абсолютно лысый Розан глядел, как Коваль выбирается из мятого «мерина», и усмехался. За ним, как тень, стоял Олег с осунувшимся бледным лицом.
– Ну, что за шухер? – поинтересовался Розан. – Чего натворили, Марина Викторовна?
– Ничего особенного, – пожала плечами та, стараясь унять неприятную дрожь во всем теле. – Ворота выбили и «мерин» мой помяли, а так… Олег, дай сигарету, а то мои уроды сильно гордые, чтобы в лавку за куревом бегать, теперь самой придется.
Он протянул пачку, коснувшись ее ледяных пальцев:
– Замерзла? – в голосе, как всегда, послышалась забота. – Давай согрею.
– Руки убери, Череп! – тут же возник рядом Кореец.
– Пошел ты! – рявкнул Олег. – Твари, вам даже карандаш нельзя доверить, вы и его потеряете, а не то что хозяйку!
– Я сказал – руки убери! – повторил упертый охранник.
– Олег, не нужно, все нормально, просто я перенервничала, – сказала Марина, закуривая и благодарно глядя на любовника, по которому, оказывается, успела соскучиться.
– Я про ворота не допер, – ввязался Розан. – Не выпускал Малыш, что ли?
– Розан, ты же знаешь, если я решила откуда-то выйти, что мне ворота! Подумаешь, броня в три сантиметра – как картонные отлетели. «Мерин», правда, жалко, всю морду снесли.
– Джип не башка, новый можно купить! – заржал Розан. – Ладно, пацаны, отваливаем. Это Кореец штаны намочил, а так все нормально!
Пацаны захохотали в ответ. Кореец стоял красный от злости, еще бы – сперва Коваль приложила, а теперь и Розан, да при всех! Полный аут…
Розановские попрыгали в тачки, только Олег продолжал стоять возле своей любимой до тех пор, пока Розан не рыкнул, заставив его сесть в машину.
Марина глубоко вздохнула и пошла к шефу сдаваться. Контракт накрылся, это ясно, Малыш не простит ей пощечины и бегства. Хуже всего было даже не это. Ведь он ей действительно понравился. Даже сейчас при одной мысли Марине невыносимо захотелось оказаться в его постели. Черт…
Мастиф сидел в кабинете и разговаривал по телефону. Указал пальцем на кресло: садись, мол. Коваль стала лихорадочно искать способ оправдаться, но в голову, как назло, ничего не шло.
– Знаешь, кто звонил? – спросил Мастиф, кладя трубку.
– Я что – телефонистка?
– Малыш. Догадываешься, что сказал?
«Ох, чует мое сердце, что ничего хорошего!»
– И что же? – как можно равнодушнее поинтересовалась Марина.
– Что ты молодец, и он согласен на наши условия. Умница, все сделала, как надо!
– А не хочешь спросить, как мне это удалось? – неожиданно зло бросила она и убежала к себе. Нырнула в бассейн и проплавала до тех пор, пока не отпустило.
Никто, как раньше, не подал полотенце, не прижал, согревая, к груди – больше не было Олега. Исчез из ее жизни еще один близкий человек. Марина опять осталась одна – сука-жизнь одного за другим отнимала любимых людей, всучив взамен роскошный дом, офигенные тачки, толпу охранников, кучу денег… И зачем все это?! Конечно, на ее месте большинство радовалось бы неслыханной удаче, везению, но ведь и не были они на этом самом месте.
Закончив себя жалеть, Коваль тихонько улизнула в город на своем «крузаке», пока охрана устроила себе «субботник» с девками из одной подкрышной фирмы.