– Ава... – начала Наташа. –Я знаю, это нелегко.
– Ох, прошу тебя. – Ава развернулась на каблуках лицом к ней.
– Что?
– Не надо. Просто не надо. Не надо вести себя так, словно ты моя подруга. Никакая ты мне не сестра. У меня нет сестер, я даже родителей своих не помню, спасибо Ивану Сомодорову. – В голосе Авы звучала досада. Алекс с сочувствием посмотрел на нее.
– Я знаю, каково это – потерять родителей, – кивнув, сказала Наташа. – Если бы ты только позволила мне...
– Нет. Второй раз я на это не попадусь. Я тебя не боюсь. Больше не боюсь.
Наташу поразило полное решимости лицо Авы. Оно выражало искреннюю веру в собственную правоту.
Но ты должна бояться, девочка. Ты. должна бояться многого.
Этот мир не щадит девочек Ивана.
Последовала продолжительная пауза; Наташа обдумывала варианты. Наконец, она попыталась снова:
– Ава, послушай. Может, ты не веришь, но я здесь, чтобы помочь тебе. Я пытаюсь не позволить Ивану Сомодорову поджарить тебя во второй раз. Я знаю, что это такое. Я ведь была рядом, помнишь?
И когда-то я была такой же, как ты.
– Ты была рядом? – Ава фыркнула. – Когда ты была действительно нужна, тебя рядом не было. И нечего вмешиваться в мою жизнь теперь, когда тебе вдруг захотелось почувствовать себя героем. Я прекрасно справлялась в одиночку с тех пор, как ты меня бросила.
– Прекрасно справлялась? – Наташа подняла бровь. – Ты сбежала. Живешь в подвале, питаешься в убежищах и столовых для бездомных. Фактически ты беспризорница.
Алекс был в шоке.
Щеки Авы вспыхнули.
– По крайней мере, я не шатаюсь по турнирам по фехтованию, пугая всех своим ненастоящим лицом.
Тони улыбнулся.
– Видите, вот это я называю коммуникацией. Ну вот, мы уже сдвинулись с мертвой точки. Мы уже начали делиться мыслями.
Наташа тупо уставилась на нее. Все, сдаюсь.
– Кто-то сказал, перерыв? Я согласен. Отличная идея. – Алекс потянулся к Аве, но она отдернула руку. Она еще не закончила.
Ее глаза сверкали.
– Я так счастлива, что ты наблюдала, сестра. Так счастлива, что тебе было не все равно. – Она вытащила из кармана старый поцарапанный плеер и швырнула его через всю комнату. Наташа моргнула, но Ава не останавливалась: – Можешь забрать свой плеер. Забирай хоть все свои подарки, которые ты присылала мне на день рождения, без подписи, без открытки. Мне они были не нужны, – сказала Ава. – Мне был нужен друг. Хотя бы одно знакомое лицо в стране, полной чужих людей. Наверное, я слишком многого хотела.
– Пойдем, Ава. – Алекс бережно положил руку ей на плечо.
Наташа попыталась снова:
– Просто выслушай меня. У меня есть идея. И я не позволю Ивану Сомодорову добраться до тебя. Даю слово.
Ну же.
Позволь помочь тебе.
Мы нужны, друг другу, хочется тебе этого или нет.
– Даешь слово? – Ава усмехнулась. – И где были твои слова последние восемь лет? Где были вы все? Все, что сделал для меня ЩИТ, – это запер в комнате ради моего же блага, но поверь, благом там и не пахло. Это благо – провести восемь лет в одиночестве? В «7Б», в машине без опознавательных знаков, в штабе, где наставник заставлял меня зубрить конституцию страны, которую я уже начинала ненавидеть.
Теперь уже Наташа побагровела от ярости.
– Ненавидеть? А они тебя били? Промывали тебе мозги? Сковывали тебя цепью? Заставляли воровать, лгать, убивать? – Наташа выкрикивала слова, не в силах остановиться. – Нет? Ну что ж, мне так жаль, что у тебя было мало времени на погремушки. Так жаль, что ты не попала на большие танцульки. Так жаль, что тебя кормили, одевали и пытались спасти от смерти.
Она помотала головой, чтобы отогнать воспоминания, снова и снова возникающие у нее перед глазами. Избиения и травмы. Провалы и угрозы. Шрамы, оставленные Иваном на ее коже и в ее психике.
– Спасти от смерти? Может быть, моя жизнь была бы куда лучше, если бы вы не пытались меня спасать.
Взгляд Наташи стал суровым и злым.
– Не говори так. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Твоя жизнь была бы не лучше, она была бы короче...
– На игрушки, – перебил ее Алекс.
В комнате повисло молчание. Никто не знал, что сказать.
Алекс продолжал:
– Правильно говорить – «игрушки», а не «погремушки». У детей бывают игрушки. Я имею в виду обычных детей, конечно. Не таких, как вы двое.
Наташа метнула на него испепеляющий взгляд. На лице у Авы застыло отвращение.
Но Алексу, похоже, было все равно. Он только пожал плечами.
– А эти большие танцульки называются «выпускной». Похоже, в вашем календаре такой даты не было.
– К чему ты клонишь? – Наташа испытующе смотрела на него.
– К тому, что у вас, девчонки, гораздо больше общего, чем вы думаете.
Наташа перевела дыхание и повернулась к Аве.
– Батарея или спинка кровати?
Ты понимаешь, о чем я.
Ава не мигала.
Наташа наклонилась к ней.
– К чему он крепил наручники?
Когда бил тебя.
Когда держал тебя в клетке, словно животное.
Глаза Авы сверкали.
Наташа пожала плечами.
– Когда ты плакала, просила покормить тебя или отпустить в туалет. Или когда ты была недостаточно благодарна ему за то, что он выбрал тебя одной из его девушек.
Или все вместе, – подумала Наташа. – Как в моем случае.
Никто не произнес ни слова.
Наташа повернулась к Тони.
– Зря я пришла сюда. Давай отправим Алекса домой, а Аву – обратно под защиту.
Это твой выбор, птенчик.
Наташа хотела сказать Аве еще кое-что, но не могла. Она и так сказала уже слишком много.
Я не могу помочь тебе. Только не таким образом.
Что бы ни случилось, Ава, тебе придется как-то жить с этим.
Как живу я.
Наташа задумалась, а не подслушивает ли Ава ее мысли. Наверное, нет, по крайней мере, пока. К тому же, необязательно быть ясновидящей, чтобы понять, как Иван Сомодоров обращался со своими девочками в «Красном отделе».
– Прекрасно, – сказал Тони. – Вызову машину хоть сейчас. – Он пожал плечами и положил отвертку. – Все.
– К раковине, – сказала вдруг Ава. – К трубе под раковиной.
Конечно, – сказала про себя Наташа и закрыла глаза.
В ванной акустика лучше.
Он хотел, чтобы твои крики слышали все остальные.
Все молчали.
– Я не очень многое помню, но это запомнила хорошо. Наверное, я привыкла к тому, что он делал. Все привыкали. Но я так и не смогла привыкнуть к тому, что он говорил. – Голос Авы был тихим, но твердым. Разговоры об этом делали ее только сильнее.
И злее.
Наташа видела это по ее лицу.
Хорошо.
Ты должна злиться.
Это укрепит тебя.
Все взгляды были теперь устремлены на Аву, но она лишь пожала плечами. Если ей и было, что еще сказать, то она не хотела говорить. Только не здесь.
– Пойдем, – сказала Наташа. Она была полна решимости, даже сильнее, чем раньше. Ведь теперь Наташа знала правду: Ава была столь же уязвима и так же сломана, как и она сама. Наташа должна была защитить ее, защитить всех. Ава была их самым слабым местом, и Наташа должна была убедиться, что никто этим не воспользуется.
Ни Иван, ни кто-либо другой.
– Тебе нужно укрытие, – наконец, сказала Наташа.
– Что? – Ава выглядела так, словно ее ударили.
– Штаб-квартира ЩИТа – самое подходящее место для тебя. Ты будешь в безопасности. Никто не сможет до тебя добраться. На то она и штаб-квартира. – Наташа пожала плечами.
Здесь тоже небезопасно. Но я смогу защитить тебя.
По крайней мере, до тех пор, пока Тони не найдет способ разрушить нашу связь.
– Чтобы сохранить в тайне твои секреты? Это единственное, что тебя волнует? Потому что, если они доберутся до меня, то доберутся и до тебя? Потому что я знаю, в каком ящике ты хранишь нижнее белье и в каком шкафу держишь скелеты? – проговорила Ава с горечью.
– Ава. Перестань, – сказала Наташа.
– Нет, продолжай, – вставил Тони. Он заметно оживился. – Поподробнее про ящики.
Ава продолжала:
– Потому что я знаю, как разбито твое сердце? Знаю, что тебя пугает вовсе не смерть – тебя пугает жизнь?
– Хватит, – Наташа повысила голос.
– Почему? Потому что я знаю о тебе больше, чем ты сама? Жаль тебя расстраивать, агент Романофф, но этого мало.
– Все кончено. – Наташа кипела от ярости. – Ты. Я. Все это.
Ава рассмеялась.
– Что – это? Это никогда и не начиналось. Как и вся твоя жизнь – которой у тебя не было. Ни друзей, ни семьи. Это и есть твой самый большой секрет? Что у тебя нет воспоминаний, только досье? Что твоя проблема – не в том, чтобы быть супергероем, а в том, чтобы быть человеком?
– Да, – сказала вдруг Наташа, неожиданно для Авы.
Ава сделала шаг назад.
– Что?
Взгляд Тони метался между Авой и Наташей.
Даже Алекс смотрел на них, широко раскрыв глаза.
– В яблочко. Ты меня сделала. Довольна? Теперь собирай вещи. Мы уходим.
Глаза Авы по-прежнему горели. Она помотала головой.
– Я не могу вернуться туда. Только не в «7Б».
– Иван Сомодоров охотится за нами обеими, Ава, за тобой и за мной. Я ничего не могу с этим поделать, пока он на свободе, – сказала Наташа. – Но, раз уж ты действительно можешь читать мои мысли, то ты и так это знаешь. Поэтому, если твой маленький монолог окончен, пойдем.
– Пусть приходит. Я не позволю снова запереть меня.
Ава посмотрела на Тони. Тот пожал плечами.
– Прости, детка.
Ава в отчаянии перевела взгляд на Алекса.
Он протянул руку и посмотрел на остальных.
– Дайте Аве еще один вечер, хорошо? Дайте ей время до завтра – этого хватит, чтобы все обдумать.
– Что, прости? – Ава одарила его язвительным взглядом.
Но это его не остановило.
– А потом она сделает все, чего вы от нее хотите. Я лично приведу ее в штаб-квартиру. Ведь мы все хотим одного и того же. Да, Ава? – Алекс ободряюще кивнул ей.