Наташа схватила куртку.
Тони посмотрел на нее.
– Только не будь предсказуема. Она наперед знает все твои шаги.
Наташа помедлила у выхода.
– А что мне тогда делать?
– Считай, тебе выпал шанс все изменить. Стать новым человеком. – Тони снова пожал плечами. – Кто знает? Может быть, ты научишься куче новых приемчиков. – Аппарат перед ним заискрил. Тони нахмурился. – Или нет.
– Отличное напутствие.
– Обращайся в любое время.
УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»
СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ
ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415
ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН
ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА
РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.
ЗАПРАШИВАЕМЫЕ ПРИЛОЖЕНИЯ
ИНФОРМАЦИОННЫЙ ЛИСТОК ЩИТа
ВНИМАНИЮ ВСЕХ ОПЕРАТИВНИКОВ
«ПРОПАЛИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ ОБЪЕКТЫ»
«АГЕНТ РОМАНОФФ, НАТАША»
«РАЗЫСКИВАЮТСЯ: ОРЛОВА, АВА / МЭНОР, АЛЕКС»
«ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО ПОЛЬЗУЮТСЯ ВЫМЫШЛЕННЫМИ ИМЕНАМИ / ИМЕНА НЕИЗВЕСТНЫ»
«ЗАМЕЧЕНЫ В СПИСКАХ ПАССАЖИРОВ, НАПРАВЛЯЮЩИХСЯ В: РИМ, ФЬЮМИЧИНО – ЛОНДОН, ХИТРОУ – АМСТЕРДАМ, СХИПХОЛ – МОСКВА, ШЕРЕМЕТЬЕВО – РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО, ГАЛЕАН – ПАНАМА, ТОКУМЕН – СТАМБУЛ, АТАТЮРК – СИНГАПУР, ЧАНГИ»
«БИЛЕТЫ ОПЛАЧЕНЫ НАЛИЧНЫМИ»
«ОТСЛЕЖИВАНИЕ ПО КРЕДИТНОЙ КАРТЕ НЕВОЗМОЖНО»
«ОТСЛЕЖИВАНИЕ ЧЕРЕЗ СПУТНИК НЕВОЗМОЖНО»
«ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ ЗАДЕРЖАТЬ»
ГЛАВА 22: АЛЕКС
После взлета прошло уже пять часов, но Алекс так и не мог уснуть. Он тупо смотрел в потолок, подложив одну руку под голову. Пара мокасин валялась на полу под опущенным креслом.
Он наблюдал за Авой, которая ворочалась на соседнем кресле, стараясь устроиться поудобнее. Она с готовностью принимала любые предложения стюардесс, с восхищением разглядывала каждый орешек, каждую коктейльную креветку, а ее откидной столик был доверху завален упаковками из-под клюквенного морса. Но ни о каком комфорте, пусть даже и в салоне бизнес-класса, речи не шло, учитывая, куда они направлялись.
Наконец, Ава бросила безуспешные попытки устроиться и выпрямилась в кресле. Она казалась измученной, помятой, но уснуть никак не получалось. Стресс начинал изнурять ее, и Алекс очень хотел чем-нибудь помочь.
– Расскажи что-нибудь, – попросила Ава, прислонившись к пластиковому подлокотнику между их сиденьями. Хотел бы Алекс, чтобы этого подлокотника не было.
– Спрашивай, расскажу о чем угодно, – ответил Алекс. И он говорил серьезно.
Разговоры с девушками не были его сильной стороной, но с той минуты, как они сели в самолет, он мог думать только об Аве. Даже закрывая глаза, он видел ее так же четко, как наяву. Но он мог лишь сидеть рядом с ней, не имея возможности даже обнять, притянуть к себе...
– Как насчет... собаки? – пробормотала Ава и снова закрыла глаза.
– Какой? – Этого Алекс не ожидал.
Или кошки. Или все же собаки? Да, все верно.
– Я о твоей собаке. У тебя же есть собака, разве нет? – Ава уже почти дремала. – Такая коричневая, немного облезлая. Ты тайком кормишь ее с тарелки...
Алекс вздохнул.
– Если бы. У меня никогда не было собаки.
– Была.
– Я всегда хотел, но моя мама кошатница. Мягко выражаясь.
– Странно. Я была готова поклясться, что у тебя есть собака. – Ава снова открыла глаза. – Картошка, – сказала она вдруг. – Он любил картошку.
– Кто?
– Твой пес. Ты кормил его со своей тарелки.
Алекс удивленно смотрел на нее.
– Почти. Только он кот, зовут его Стэнли, и у него есть собственная тарелка. С Санта Лапусом.
Аву это заинтересовало.
– Серьезно? С Санта Лапусом?
– А еще у него есть отдельный ошейник для каждого праздника. Сейчас он носит... да, точно. С бубенчиками.
– Значит, не пес?
– Не пес.
Ава села, волосы ее были взъерошены.
– Хм-м. Ну, не знаю. А ты всегда жил в Маунтин Клер?
– В Монклер? Нет. Мама не любит говорить об этом, но я родился в Вермонте. Мне до сих пор иногда снятся деревья на нашем старом заднем дворе. Деревья и снег.
Он не стал уточнять, что это были не просто сны, а кошмары, в которых его преследовали, и он прятался с головой в сугробы, а иногда в него стреляли. Порой на снегу появлялись брызги его собственной крови. Алекс подумал, что у Авы достаточно своих кошмаров, и ей ни к чему слушать еще и об этом.
– А что потом?
– Ну, а потом случилась самая скучная история на земле. Родители развелись, и я оказался в Нью-Джерси. Мама устроилась в турагентство. И полюбила кошек, конечно, но об этом я уже вроде бы говорил.
– Но ты на нее совсем не похож. Как такое произошло?
– Она говорит, меня подменили в роддоме. У нас с ней и в самом деле почти ничего общего.
– Ее нельзя назвать миссис Черная Карта?
– Точно нет. И уж точно она не ищет конфликтов.
– А ты ищешь?
Он пожал плечами.
Ава посмотрела на него.
– Что стало с твоим папой?
– Не знаю. Наверное, он просто ушел, а мама все бросила.
– Даже собаку?
– Да не было никакой собаки, сумасшедшая. – Взгляд Алекса устремился в проход между креслами, мимо Авы. – Но я ее спрошу, не было ли у нас собаки, когда я был маленьким. Может, я просто не помню. Спрошу, как только вернусь домой, или, ну, ты знаешь. Позвоню ей. – Он взглянул на часы. В Нью-Джерси воскресенье уже перевалило за полдень.
Мама рвет и мечет. Звонит отцу Данте. Данте, наверное, пытается меня прикрыть. Он, конечно, мне все равно не поверит, но хотел бы я рассказать ему обо всем.
Вдруг Алекс почувствовал, как ему в руку скользнула теплая ладонь.
– Брат, – сказала вдруг Ава, глядя на него.
– Кто, я? – Алекс несколько раз моргнул. – Не ожидал.
Ава с улыбкой покачала головой.
– Я вспомнила. Так звали вашего пса.
Алекс непонимающе смотрел на нее. Этот разговор быстро становился все более странным.
– Откуда ты вообще знаешь, что у нас была собака? Не говоря уже о кличке?
– Брат?
– И что это вообще за имя такое – Брат?
– Это русское слово, – пояснила она, глядя на него. – Ты подумай. Попытайся вспомнить.
Алекс устало откинулся на спинку кресла.
– Брат.
Что я должен вспомнить?
Что это за пес такой, Брат?
Коричневый, – вдруг вспомнил он.
Он вспомнил его коричневую шерсть, коричневые глаза и нос.
Весь коричневый.
И теплый.
Он почувствовал биение теплого сердца, почувствовал теплый пушистый комок, свернувшийся у него в кровати.
Керамическая миска, полная сухого корма, и картошка на завтрак.
Теплое местечко для сна на ковре под оттоманкой.
Веревка с узелком, чтобы грызть...
– Брат, – произнес вдруг Алекс. Он сел. – Я понял, почему его звали Братом. Мы с этим псом действительно были как братья.
– Ты вспомнил? Правда? – Глаза Авы расширились. Она улыбнулась. – Я же знала, что не сама это придумала.
Алекс запутался еще сильнее, чем раньше. В его памяти открывались двери, о существовании которых он раньше даже не знал.
– Когда я оставался один, пес заменял мне семью, – медленно проговорил он.
Эта мысль казалась тревожной, но при этом такой настоящей.
У меня действительно был пес.
Он посмотрел на Аву.
– Как я мог забыть? И почему я не помню, была ли рядом мама? Или папа, раз это было в далеком детстве? – Алекс пропустил темную прядь волос между пальцами.
– Люди часто забывают о разных вещах, – сказала Ава. – Даже о собаках.
У Алекса начинала болеть голова. Он не хотел думать об этом, но у него возникло самое странное чувство из всех, что он когда-либо испытывал: чувство, будто этот давно забытый пес был чем-то очень важным.
И будто Ава была как-то связана со всем этим.
Он посмотрел на ее лицо.
– Но ты-то помнишь. – Он отметил, что под ее глазами пролегла тень. – Как ты можешь знать обо мне так много, Ава? Мы никогда не встречались. В этом я почти уверен. Так откуда ты знаешь обо мне такие вещи, которых не помню даже я сам?
– Алекс, – медленно проговорила Ава. – Иногда я знаю больше, гораздо больше, чем должна.
Алекс посмотрел на нее и по выражению ее лица понял, что речь идет совсем не о собаке.
– Ты имеешь в виду всякие вещи о Наташе Романофф? Или о том, откуда я знаю русский?
Она кивнула. И заговорила медленно, через силу.
– Мои сны не всегда были о ней. – Ава подняла на него глаза. – И они начались давно.
– А кто тебе снился? Кроме собаки? – И вдруг он понял. – Погоди, ты что, имеешь в виду меня?
Ава снова кивнула.
– Что ты такое говоришь? – Алекс пытался сложить в голове картинку, но не мог. Частей в ней было слишком много, и они были слишком сильно поломаны. Все это не имело смысла.
– Ты мне снился, – сказала Ава. – У меня были сны о тебе. Еще до того, как мы встретились.
Он попытался логически развить эту мысль, хотя она и казалась ему иррациональной.
– Что-то вроде предчувствия?
Ава пожала плечами.
– Нечто большее. – Она замолчала, глядя на Алекса и словно пытаясь что-то разглядеть в его лице.
Хотел бы он знать, что именно.
– Я решила, что это судьба, – сказала она, наконец, так тихо, что ему пришлось наклониться, чтобы расслышать.
– Эти сны?
– Не только сны, – Ава опустила глаза. – Это глупо, я знаю. Человек не может быть судьбой. – Алекс наблюдал, как розовый румянец на ее щеках стал краснеть.