Вскоре Бролен обнаружил, что «НеоСета» похожа на асьенду только внешне. Приемный зал выглядел ультра-современно, был оснащен автоматической стеклянной дверью и охраняемым пропускным пунктом, а лифты открывались только магнитным ключом.
Сотрудница, встречающая посетителей, поздоровалась с ним, попросив предъявить удостоверение личности и лицензию частного детектива. Мужчина в антрацитовом костюме забрал документы и исчез за едва заметной дверью, контуры которой сливались со стеной. Бролен чуть не улыбнулся, заметив у него наушник. Он будто оказался в Лэнгли, резиденции ЦРУ. Через несколько минут встретившая его сотрудница сняла трубку телефона, хотя аппарат не звонил, и кивнула. Подарив Бролену самую очаровательную улыбку, она протянула ему красный пропуск с начертанной на нем огромной буквой П — «посетитель».
— Прикрепите его прямо сейчас. Он всегда должен быть на виду, — объяснила она. — Мистер Хаггарт скоро спустится.
— Кто такой мистер Хаггарт? — поинтересовался Бролен, подходя к стойке.
— Руководитель технической группы лабораторий. С ним будет наш директор по связям с общественностью, с которым вы говорили по телефону.
Бролен взял пропуск, и в этот момент двери одного из лифтов открылись, представив его взору двух мужчин в строгих костюмах. У одного из них из-под пиджака виднелся белый халат. Бролен также заметил, что, хотя они, видимо, занимали здесь достаточно высокие должности, они не пренебрегали правилом носить на груди пропуск.
Бролен прошел сквозь небольшую арку, и она зазвенела. Начальник охраны поспешил к Бролену и обязательно обыскал бы его, если бы не Донован Джекман, директор по связям с общественностью.
— Мистер Бролен не террорист. Я беру на себя ответственность сопровождать его с его оружием…
Положив руку на талию Бролена, он, притворно улыбаясь, подтолкнул его к лифту. Оказавшись в кабине, он нажал на кнопку «3», последнюю цифру на табло, что означало, что в здании, по меньшей мере, три подвальных этажа, и повернулся к частному детективу. Донован Джекман был типичным руководителем высшего уровня примерно пятидесяти лет, который обязан всегда выглядеть безукоризненно. Его костюм был безупречен, а лицо выбрито так гладко, что было неясно, растут ли на нем вообще волосы. От него пахло дорогим одеколоном, а темные волосы — крашеные? — были тщательно разделены на пробор. Если как следует присмотреться, в нем можно было уловить некоторое сходство с Пирсом Броснаном.
— Мне искренне жаль, что вам отказали в приеме, когда вы позвонили, — извинился он. — Это из-за того, что у нас сейчас острая нехватка времени. Чтобы наверстать упущенное, мы работаем шесть дней в неделю, а сегодня нас не так много. Капитан Чемберлен из портлендской полиции объяснил мне, что речь идет об очень важном деле и что «НеоСета» может вам как-то помочь. Я правильно понял?
— Совершенно верно.
После этого лаконичного ответа Бролена Джекман не отвел глаз: он легко выдержал взгляд частного детектива.
— Капитан Чемберлен вкратце описал мне сложившиеся обстоятельства, — продолжал Джекман. — Вам нужно собрать как можно больше информации о паучьем шелке и его производстве. Поэтому я попросил мистера Хаггарта присоединиться к нам. Он — руководитель одной из наших групп, работающих над этим вопросом.
Выйдя из лифта на третьем этаже, Бролен увидел, что коридоры здания напоминают скорее жилой дом, нежели предприятие. Пол был выложен мексиканской плиткой, а стены украшены картинами — бесцветными копиями Копли и Стюарта. Письменный стол и полки из клена, большой индейский ковер, жалюзи и вентилятор за компьютером — вот и вся мебель в кабинете Джекмана.
— Садитесь, прошу вас. Прежде всего, несколько слов о нашей компании. Основная цель «НеоСета» — промышленное производство шелка, обладающего такими же свойствами, как и шелк паука. Для этого четыре года назад мы запустили усовершенствованную программу исследований, которая по большей части опирается на открытия в области генетики. Финансируют нас как частные лица, так и общественные организации. Например, правительство Америки и Канады каждый год выдает нам кредиты.
— Чем именно интересен паучий шелк? — спросил Бролен.
— Многим. Паучий шелк в шесть раз прочнее кевлара[7] и в два раза эластичнее нейлона. Он мягкий и легкий, нетоксичный и разлагается живыми организмами. Это самый прочный материал из всех известных нам. Возьмите, например, этот карандаш. — Он взял со стола карандаш и поднял его в воздух. — Нить такого диаметра могла бы остановить летящий на полном ходу Боинг-747. Уверяю вас, это правда. Зайдите в Интернет — и вы найдете там все точные формулы прочности паучьего шелка. Она поистине феноменальна.
Сквозь опущенные жалюзи в комнату проникло солнце. Бролен сидел в удобном кресле напротив Донована Джекмана. Он кивнул, показывая, что верит ему. Где-то он уже об этом слышал.
— Каков ваш рынок сбыта? — поинтересовался частный детектив.
— Прежде всего, это медицина и военная сфера. В ближайшем будущем мы даже планируем наладить производство нового вида нити для хирургических швов и искусственных сухожилий. Пуленепробиваемые жилеты из такого волокна станут революцией и незаменимым элементом экипировки солдат и полицейских. Эти жилеты будут прочнее, мягче и легче всего, что мы имели до сих пор. И это не считая тросов для подвесных мостов и рыболовных лес. Только лесы ежегодно продаются на сумму пятьсот миллионов долларов!
— Теперь я понимаю, зачем вам такие меры безопасности на первом этаже…
— Прежде всего, это необходимо для предупреждения промышленного шпионажа, но также и потому, что мы работаем для армии, по крайней мере, пользуемся ее финансированием. Мистер Бролен, прежде чем продолжить, могу я сделать одно… замечание? «НеоСета» не нуждается в рекламе. Пока работа не завершена и производство «искусственного» паучьего шелка не налажено, мы предпочитаем оставаться в тени. Как только мы будем готовы, мы громко заявим о себе и сообщим всем о результатах своей работы. В настоящий момент этот промышленный сектор охвачен волнением, у нас есть несколько конкурентов, и все они играют втихую. Нашей компании невыгодно оказаться замешанной в ваше расследование. Капитан Чемберлен не вдавался в подробности, но я понял, что случай крайне сложный. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам, но за это попрошу соблюдать полную конфиденциальность.
Бролен кивнул. Джекман соединил кончики пальцев и поднес ладони к губам:
— Хорошо. В таком случае перейдем к вашим вопросам. Мистер Хаггарт будет нашим «техническим помощником», если можно так выразиться. Не правда ли, Ньютон?
Ньютон Хаггарт нервно усмехнулся и потянул за полы халата, будто собираясь его разгладить. Это был невысокий человек с редкими седыми волосами и в черепаховых очках.
Бролен достал из заднего кармана джинсов блокнот, положил его на бедро и приступил к расспросам:
— Прежде чем прийти к вам, я встретился с одним специалистом по паукам. Он сказал, что разводить пауков с целью добычи паутины в большом количестве невозможно. Вы тоже так считаете?
— Да, это невозможно, — ответил Хаггарт, покачав головой. — Во всяком случае, это нелегко, особенно если предполагается добыча такого количества паутины, чтобы из нее можно было что-то создать.
— Это еще никому не удавалось?
— Думаю, никому. Если хотите, могу сейчас же познакомить вас с руководителем нашего проекта. Она лучше меня разбирается в паукообразных и хорошо знает историю их развития. Даже если эта затея кому-то и удастся, она не будет доходной. Чтобы собрать существенное количество шелка, хозяйство должно охватывать многие и многие гектары. Нет, это немыслимо.
Бролен написал в блокноте слово «невозможно» и несколько раз его подчеркнул.
— Поскольку пауки настолько асоциальны и их так трудно выращивать, в отличие от шелкопрядов, почему бы не использовать шелк последних? Я не очень в этом разбираюсь, — признался Бролен, — но люди умеют их разводить и добывать шелк в больших количествах. Если его во всем мире применяют в текстильной промышленности, в чем же тогда его отличие?
— Паук производит шелк: в железах, расположенных позади брюшка и выделяет их через отверстие паутинной железы, — начал объяснять Хаггарт. — Паук прыгает с вершины паутины и использует постоянную скорость падения для создания однородной нити. Напротив, шелковичный червь, как вы сказали, или гусеница шелкопряда, головой описывает миллионы восьмерок, выделяя волокнистую слюну. Затвердевая, слюна превращается в волокно, из которого можно получить нить. Таким образом, появляющийся кокон состоит из тридцати слоев нити, что и делает его таким прочным. Шелк червя в отличие от паучьего шелка может быть или эластичным, или прочным, но не тем и другим одновременно.
— Значит, свойства паучьего шелка можно воспроизвести искусственным образом? — спросил Бролен.
Хаггарт поджал губы и сказал:
— Вряд ли есть на свете люди, которые бы об этом не мечтали. Естественные свойства этого шелка настолько неповторимы, что воссоздать их еще не удавалось никому. Поэтому в исследование пауков и вкладываются миллионы долларов.
— Так как же ваша компания, «НеоСета», производит шелк?
— Мы выделили ген паука, кодирующий протеин шелка, и ввели его в клетки коровьих эмбрионов, чтобы он проявился в молочных железах. Это организм, который способен читать генетические инструкции и производить протеины шелка. Вы, наверное, знаете, что между железами, выделяющими шелк у пауков, и молочными железами существует большое анатомическое сходство. В них обеих находятся клетки эпителия, которые создают и в большом количестве выделяют сложные протеины, растворимые в воде. В итоге мы получаем «трансгенных» коров, способных вырабатывать молоко, содержащее протеины паучьего шелка. Нам остается только их отфильтровать — выходит примерно двадцать граммов с каждого литра молока — и очистить. Затем протеины вытягиваются по технике, известной нам одним. Это сверхсекретная процедура, о которой даже из наших сотрудников знают немногие.