– А вы… Марина? – вопросительно посмотрел на нее Даур.
– Принесите поленья, – обратился ко мне майор. – Все, что там лежат.
Я в темпе смотался до рубежа и назад. Майор расставил поленья на земле в каком-то хитром порядке.
– Будем считать, что все это, – он указал на поленья, – враги. Так?
– Так! – хором подтвердили мы, заинтригованные его странными фокусами.
– Отлично. Вы, – указал он на меня, – прикрываемый. Становитесь тут.
Я встал примерно в середине композиции из поленьев.
– Вы все – посторонние, скажем так, гражданские лица, – обвел он взглядом всех остальных. – Ваши места тут, вот тут и вон там. Становитесь.
Ребята послушно заняли свои места. У кого-то из них полено оказалось справа, на расстоянии около метра, у кого-то совсем рядом. А у Даура так и вообще – между широко расставленных ног.
– Задача старшего лейтенанта – поразить цели и не задеть никого из присутствующих. Заодно вы сами можете попробовать взять ее на мушку. Только, разумеется, не стрелять.
Дважды это повторять не пришлось, и ребята повытаскивали стволы. Вытащили обоймы. Даур так еще и курками пощелкал.
– Готовы?
Ребята кивнули.
– Если стоящее около вас полено падает – вы условно убиты и более не целитесь. Начали!
Я не видел со своего места, где стоит Марина. Но по тому, как синхронно повернулись головы и стволы, понял – сзади и слева от меня.
В следующую секунду небо и земля поменялись местами, и я кубарем полетел на землю.
Ках! Ках! – сухо защелкали «жандармы». Приподнявшись на локте, я посмотрел…
Я не новичок и на своем веку повидал многое. Еще больше слышал от серьезных людей.
Но «танец» Тигрицы в тот раз я увидел впервые…
Уложив меня на землю, она каким-то плавным, почти танцевальным, движением сместилась в противоположную сторону. Оба «нагана» уже были у нее в руках.
Полено из-под ног Даура крутилось на земле. А он сам, подняв стволы вверх, с веселой злостью и восхищением смотрел на крутящуюся волчком Тигрицу.
Ках! Еще одно полено выстрелило щепками, и Женька поднял ствол вверх.
Ках! Ках! К-р-р-р… Витька поднял руку и озадаченно покачал головой.
Ках! Ках!
– Все. Окончено. Вставайте, лейтенант.
Майор стоял рядом, и в его глазах прыгали бесенята. Он еле сдерживал улыбку.
– Ну как? Удалось кому-нибудь попасть в старшего лейтенанта?
– …
– Вот так. Поленья целые остались?
– Нет.
– Тогда у меня все. Можете быть свободны. Отдыхайте. Один день у нас еще есть.
Уже около деревни я догнал Тигрицу:
– Марина, можно вопрос?
– Да, пожалуйста.
– Я вот смотрю, у вас и Даура – «наганы». Почему?
– Я не знаю, почему Даур их использует, это у него спросить надо. А меня и учить начинали с ним, да и другие причины есть.
– Расскажите?
– Отчего ж… Во-первых, моя задача сейчас – ближнее огневое прикрытие вас обоих. На девчонку, да еще и в этих краях, никто внимания не обратит вовсе. Я для охраны клиента – пустое место. Так что могу близко подойти. Значит – дальнобойное оружие мне сейчас не нужно. Вполне и этого хватит.
– Это ясно. А еще?
– «Наган» надежен. Тяжел он, но «жандармы» полегче штатного «нагана» все-таки. Зато, если осечка, перезаряжать не надо.
– Так всего четырнадцать выстрелов у вас, потом-то еще труднее будет, «наган» так быстро не перезарядить.
– Так и в охране клиента не взвод, всего человек пять-шесть. Еще и останется.
– А еще что-то есть?
– Хм-м-м… Ну, вот «Брамит» (глушитель конструкции братьев Митиных) на «наган» приделать можно, а вот на другое оружие – уже нет. Разве что на винтовку. Но это – уже не мое оружие.
– А какое оружие ваше?
– Я еще «вальтер ПП» уважаю. Легкий он и маленький. Как раз по моей руке. И бой у него хороший и точный. Вот, пожалуй, и все.
– Вы говорите, дальнобойное оружие… Значит, есть и оно?
– Наверное. Это вам лучше у майора спросить, он план операции разрабатывал. Он опытный человек, наверняка и это тоже учел.
– Спросишь у него, как же… Такое впечатление, что он только вчера из берлоги вылез.
– Да, – Марина улыбнулась, – он такой. Всегда кажется, что ты что-то натворил, а он уже об этом знает. Потому и сердитый. Но он специалист хороший и преподаватель сильный. Вы спросите у него, он и вас чему-нибудь научить сможет. Он вообще строгий, но зазря не придирается.
– Так он что – инструктор?
– Нет. Он оперативник, но опыта у него много, с ним даже Корабельский советуется. Вот он и нас тоже готовит, ему генерал приказал.
Час от часу не легче. Генерал Корабельский был дядей суровым и властным. Характер имел тяжелый. Да и сидел весьма высоко. Пахомыч говорил как-то, что внимания Корабельского к себе лучше не привлекать, никогда не знаешь, чем это закончится. Вполне может и нехилыми звиздюлями. На резонный вопрос «За что?» Пахомыч, не менее резонно, ответил: «Он найдет». При всем при том невозможно было отрицать, что операции под руководством генерала всегда проходили как-то… красиво, что ли… Даже и слова не подобрать сразу. Голова у него варила неплохо. Так вот откуда свалились на нашу голову майор со спутниками!
После ужина в гости к майору отправился Перминов. С ним вместе увязался и Даур, этот настолько проникся Барсовой, что не мог упустить случая увидеть ее еще раз. Благо далеко ходить было не нужно – Пахомыч разместил майора со спутниками в соседнем доме, и нас разделял только забор. Вернулись они оба, когда уже темнело, и я сквозь сон слышал, как они о чем-то спорили на кухне.
Проснулся я утром и пошлепал босыми ногами на кухню – пить хотелось ужасно. Уже глотнув воды, я услышал сбоку какое-то восклицание. Повернулся и увидел Даура. Он, в трусах и майке, сидел около окна и всматривался куда-то.
– Ты чего там?
– Тсс! Иди сюда!
Я подошел ближе.
– Ты чего не спишь?
– Тихо ты! Смотри!
Я пригляделся.
Солнце еще не взошло, но уже было достаточно светло, чтобы разглядеть, куда он так пялился.
Во дворе дома напротив кружилась (?) – нет, даже и слова-то сразу не подобрать, как-то плавно перемещалась, почти летела над землей Марина. То прижималась к стене дома или вдруг пружинкой отлетала от нее. Огибала стволы деревьев, словно скользя по ним всем телом. Падала на колено, чтобы потом серой большой птицей метнуться в сторону и упасть на землю. Вот она, словно танцуя, прошлась почти вплотную к орешнику, и я вдруг вздрогнул, увидав изломанные, измочаленные его ветки. Танец этот завораживал и казался чем-то нереальным, почти сказочным. Клочья утреннего тумана, окутывавшие еще деревню, мешали рассмотреть все подробнее, но уже и то, что удавалось увидеть, было как-то по-необычному красиво.
– Как танцует! – покачал головой Даур. – Эх!
– Это же не танец, Даур. Это у нее тренировка такая, наверное?
– Не понимаешь ты! Танец – он всегда в душе! И по-разному себя проявляет. И так может, и иначе. Главное – чувствовать его! Тогда все красиво делать будешь – и ходить, и работать. И даже – воевать!
– Ну, ты сказал – воевать!
– Я вчера с ней долго говорил. Она простая совсем. Я думал – Тигрица, она совсем жесткая быть должна. Не женщина она – солдат. А она обычная совсем девушка, добрая даже. Кошку в доме подобрала и гладит, вычесывает ей шерсть. Даже странно, мы с ней об оружии говорим, про войну – а она кошку гладит. Показывает мне, как от ножа в драке уйти, как двигаться при стрельбе, – а я все вчерашнюю школьницу вижу…
– Надо же, не ожидал…
– Я тоже. А потом она повернулась как-то и вся как струнка вытянулась. Я и понял – может она всей душой, вот так, в танец уйти. В крови это у нее… Вот и ждал я, сидел, увидеть это хотел.
– Так она что – сказала тебе? Или ты так всю ночь просидел у окна?
– Нет. Она сказала, что по утрам всегда вот так учится. Сказала, пройдет операция – покажу. А я всю ночь вертелся, спал плохо. Думаю – должен я ее сейчас увидеть!
– Даур! Ты, часом, не того? Не влюбился?
– В такую – можно!
Что-то двинулось в тумане. Мы оба повернулись в ту сторону. От стены отделилась фигура. Майор. Мы не сразу его узнали, на нем был длинный плащ-дождевик, который тут многие носят. Капюшон почти скрывал лицо. Тигрица прекратила свое кружение и подошла к нему. Они о чем-то переговорили, после чего майор повернулся и, подобрав с земли вещмешок, ушел в глубь сада. Марина, как-то враз став словно бы меньше ростом, прижалась к березе и смотрела ему вслед. Потом подобрала что-то с лавки и ушла в дом.
На инструктаже Пахомыч был мрачнее обычного. Видно было, что план майора (или Корабельского?) ему не очень-то по душе.
– Значит, так. Выходите через час. Грузовик подбросит вас до рощи в трех километрах от Горловки. Даур и Перминов проедут дальше. Они должны войти в деревню раньше основной группы и будут ждать вас на площади. Все ясно?
– Да, товарищ подполковник. – Я обвел глазами комнату. – А где майор и его группа?
– Они уже на месте. Изучают обстановку.
– Когда же они выехали? Мы и не видели даже.
– Часа три уже как тронулись.
– Что с отрядом, товарищ подполковник?
– Два взвода автоматчиков находятся в лесу, в трех километрах от Горловки, и выдвинутся к вам по первому сигналу.
– И давно они там?
– Три дня. Еще вопросы есть?
Больше вопросов не было. И вскоре мы уже сидели в закрытом кузове грузовика. Под наглухо закрытый брезент просачивалась только вездесущая пыль. Через час грузовик притормозил.
– Эй, путешественники! Пора на выход!
Мы с Витькой приподняли брезент. Около машины с автоматом в руках стоял лейтенант Зайцев из взвода охраны.
– Да прыгайте вы уже! Нету тут никого, я все здесь облазил, как свою квартиру.
– И давно ты тут сидишь?
– Вторые сутки пошли. Не я один, еще с десяток моих ребят по округе заныкались. Вас прикрывают.
– Неслабо!
– А то ж!
Мы спрыгнули. Грузовик поддал газу и скрылся за поворотом.