Замерев и обернувшись, Страд похолодел: к поселению спешили десятки существ со змеиными головами, покрытыми буро-зеленой чешуей круглыми туловищами и множеством длинных суставчатых лап.
«Цепуны, — опознать в них сородича той твари, которую они с Ари вчера выгнали из жилища хигнауров, не составило труда. — Так много…»
Додумывал Страд уже на бегу. Что бы ни послужило причиной появления такого количества цепунов, встреча с ними не сулила ничего хорошего.
Ари улепетывал со всех ног футах в десяти впереди. Мешок болтался на защищенной панцирем спине, мешая малорослику бежать. Страд ускорился, догнал хигнаура, чтобы забрать ношу…
Вновь гул. А сразу вслед за ним — противный писк и… хруст.
«Что происходит?» — перепрыгнув на очередной островок суши, Страд обернулся.
Цепуны все прибывали. А гнало их к похожим на ульи домам темно-серое облако, формой напоминающее спрута, который плыл по воздуху щупальцами вперед. Призрачная туша то и дело озарялась фиолетовыми вспышками — и как только это происходило, по два-три цепуна, визжа и суча лапами, словно притягивались к облаку и исчезали внутри с мерзким хряском.
«Оно сжирает их, — Страд заставил себя отвернуться и продолжил бегство. — И в случае чего нами тоже наверняка не побрезгует».
Последняя мысль усилила страх, заставила ускориться. Вскоре Страд нагнал Ари и забрал-таки у него мешок.
— Мы в большой беде! — прокричал тот, не сбавляя темпа. — Это скоп!
«Скоп?» — эхом прозвучало в голове Страда.
Он никогда не слышал о чем-то подобном, но понимал, что Ари не будет волноваться понапрасну.
Гул и хруст за спиной стали почти беспрерывными. Трапеза неведомого создания, названного скопом, была в самом разгаре.
А Страд и Ари неслись прочь. Множество других опасностей, которые могли подстерегать на болотах, отошли на второй план. В ушах шумело, сердце колотилось, словно хотело освободиться от плена из ребер и умчаться как можно дальше. В легких будто бы бушевал пожар, никогда прежде Страд так не задыхался.
Хигнауру наверняка приходилось не лучше. Страд знал, что физически малорослики не очень сильны — это была плата за умение двигать предметы при помощи мысли. И очень боялся, что друг не выдержит столь отчаянной гонки.
«Держись, — мысленно обратился он к Ари, глядя на него. Вопреки опасениям, тот не сбавлял темпа. — Мы должны спастись от той твари».
Неожиданно гул за спиной сменился воем. Настолько громким и жутким, что Страду показалось, будто окружающие их с Ари деревья содрогнулись, а воздух завибрировал, как нечто осязаемое.
Страд поднажал, однако краем глаза заметил, что малорослик стал замедляться.
«Только не сейчас!.. — мелькнуло в голове, хотя Страд понимал: рано или поздно это должно было случиться. И теперь оставался один выход — тащить друга на себе, несмотря на то что сам едва живой. — Как не вовремя…»
Ари, тем временем, остановился. Страд тоже затормозил и подскочил к нему, намереваясь подхватить и продолжить бегство, однако в этот же миг вой прекратился. Разом, словно существо, издававшее жуткий звук, попросту исчезло.
Хигнаур выдохнул и привалился к дереву. Страд, с опаской глядя туда, где осталось первое поселение малоросликов, опустился на корточки. Судя по всему, опасность миновала. В это очень хотелось верить, но Страд чувствовал, что внутреннее напряжение не ослабевает. Он был готов вновь пуститься в бегство в любую секунду.
Однако время шло, и спустя минуты три Страд рискнул сделать вывод, что опасность миновала. Того же мнения придерживался и Ари.
— Могу сказать, что нам одновременно и очень повезло, и очень не повезло, — произнес он, морща трехглазое лицо. Страд знал, что у хигнауров это признак мрачного расположения духа. — Мы отправились в Жадные болота в очень неудачное время, так называемую Неделю безумных духов. Она наступает три-четыре раза в год, но всегда в разное время. Мои предки пробовали хоть как-то систематизировать наступление этого периода, но напрасно.
— Неделя безумных духов? — переспросил озадаченный Страд. — Ни разу о таком не читал. Даже в хрестоматии мастера Алексара о важнейших магических открытиях тысячелетия об этом ни слова…
— Неудивительно. Моему народу понадобилось время, чтобы адаптироваться к жизни с людьми и другими разумными. Мы выучили ваш язык далеко не сразу. Здесь, на болотах, мы выживали, а жить стали, только покинув их. Именно тогда мы начали овладевать профессиями, среди нас появились первые художники, писатели, политические деятели, ученые. Та книга, «О жителях Жадных болот», в которой содержится статья про Остров Поедателя плоти, — один из первых научных трудов, созданный представителем моего народа. И это единственная книга, где говорится о Неделе безумных духов. Можно сказать, уникальное издание.
— Понятно. А что такое Неделя безумных духов? Это как-то связано с тем… — Страд помедлил, пытаясь подобрать наиболее точное определение увиденному. Перед глазами опять возник призрачный искрящийся спрут, и по спине побежали мурашки. — С тем… существом? Скопом?
— Верно. То, что мы видели, неспроста названо скопом. Думаю, для тебя не секрет, что болота кишат призраками. Здесь постоянно кто-то умирает или гибнет, а искра жизни есть у всех, даже неразумных тварей. И часто она остается здесь, бродит в виде призрака, духа — существа совершенно иной природы. Однако, как выяснили мои предки, даже у духов есть что-то вроде срока жизни. И когда он заканчивается, духи теряют остатки разума, сливаются друг с другом в безумную энергетическую массу, способную, подобно порождениям Червоточины, лишь уничтожать. Это и есть скоп — сотни собранных воедино призраков самых разных существ, пищей которым служат свежие искры жизни.
— Свежие?
— Только что расставшиеся с физической оболочкой, которым еще далеко до безумия тех, кто является частью скопа. И для того, чтобы получить такие искры жизни, скоп убивает.
«Ничего себе…» — Страд покачал головой, от рассказа малорослика стало жутко.
А тот продолжал:
— Большую часть времени скоп проводит в спячке. Однако три-четыре раза в год пробуждается от голода и выходит на охоту. В течение недели он то появляется, пожирая всех, кому не посчастливится оказаться у него на пути, то исчезает. И эти семь дней называются Неделей безумных духов.
— Выходит, мы действительно отправились в топи очень не вовремя, — пробормотал Страд, обводя окрестности напряженным взглядом.
— Именно. Мы не знаем, сколько дней назад пробудился скоп и где он появится в следующий раз, поскольку его передвижения по болотам очень беспорядочны. Единственное, что могу сказать, у нас есть около пять часов, поскольку сейчас скоп наелся и ему нужно переварить добычу. И этого времени нам вполне хватит, чтобы добраться до самого дальнего поселения моего народа и отправиться непосредственно к Острову Поедателя плоти.
Страд задумчиво покивал. Пять часов в относительной безопасности… А потом идти придется, каждую секунду ожидая гула и готовясь к бегству. Меньше всего ему хотелось встречать на и так нелегком пути дополнительные испытания.
— Есть еще одна не самая хорошая новость, правда, по сравнению со всем, что на нас навалилось, это — сущий пустяк, — вновь заговорил Ари.
— Что такое?
— Скоп появился настолько внезапно, что я не успел сориентироваться. В итоге мы с тобой бежали в противоположную от следующего поселения сторону. Придется возвращаться на правильную дорогу.
«Ну, это действительно не так страшно», — подумал Страд, оглядываясь.
Обратный путь занял не больше четверти часа и не принес неприятностей. Однако само поселение выглядело жутко: повсюду валялись истерзанные трупы цепунов. Некоторые покачивались на воде, но не двигались с места, и Страд понял, что сюда та сила, которая несет мертвых обитателей болот к Острову Поедателя плоти, не дотягивается.
«Жалко», — подумал он, обводя царящий вокруг кошмар мрачным взглядом.
— Итак, мы на месте и теперь можем выбрать правильное направление, — напомнил о себе Ари.
Кивнув, Страд двинулся вслед за хигнауром.
Днем на болотах оказалось заметно оживленнее. Несколько раз Страду и Ари приходилось вступать в бой с обитателями топей. Сначала их атаковали мантары — причем глазастые водоплавающие «тарелки» оказались гораздо крупнее, чем те, которых Страд видел раньше: каждая в длину была не меньше пяти-семи футов. Однако сабля с легкостью рубила плоские круглые туши, покрытые бурой чешуей, а малорослик справлялся с тварями, силой мысли поднимая тех в воздух, ломая им кости и отбрасывая как можно дальше.
Змеи тоже нападали куда яростнее, шипя, норовя укусить, и Страд снес саблей немало плоских рогатых голов.
Однако самым серьезным испытанием стала встреча со взрослым кваггом. Тот выпрыгнул из-за дерева и, помогая себе крыльями, устремился прямо на Страда, явно намереваясь сбить его с ног. Увернуться удалось лишь в последний момент. Ари в это время пытался освободиться от нитей вязкой квагговой слюны — тот плюнул в малорослика во время прыжка.
Промах привел квагга в ярость. Тот развернулся и вновь устремился к Страду, распрямив щупальца. Иного выхода не оставалось: Страд использовал обездвиживающее заклинание. А как только квагг застыл, подскочил к нему, обрубил щупальца — и лишь после этого позволил себе согнуться от боли во всем теле.
Однако почти тут же действие магии прекратилось. Ослепленный болью Страд услышал рык квагга и пришел в отчаяние, поскольку сил встать и продолжить бой не находилось. К счастью, Ари к тому моменту освободился от липких пут и занялся тварью. Поднял в воздух, заставив взреветь и забиться, а затем перемолол болотному хищнику кости.
Услышав плеск воды, Страд облегченно выдохнул, и его тут же вырвало. Как ни странно, это помогло: боль стала уходить, сменяясь ознобом.
«С каждым разом все хуже, — Страд покачал головой, понимая, что пора выпрямиться и продолжать путь. Квагги сбивались в стаи по три-четыре особи, и вполне возможно, что поблизости находятся оставшиеся. В таком случае сражение могло возобновиться в любую секунду. — Каждое заклинание… как будто убивает…»