«Сейчас что-то будет», — понял Страд, застыв и сжав кулаки.
И не ошибся: катализатор выставил руки. Спустя несколько секунд из его направленных на черное облако ладоней выстрелило двумя потоками ослепительного света. Оба они мгновенно пропороли пойманный в магическую сеть дым. Тот забился с яростью живого существа, испытывающего невероятную боль.
Маг продолжал поливать черное облако светом не меньше минуты, прежде чем оно стало бледнеть. Несколько раз поддерживающие его чародеи менялись и без сил опускались на землю. Их тут же утаскивали подальше от плененной дымной туши и монстра-гиганта.
«У них получается», — напряженный как никогда, Страд следил за действиями магов.
Кулаки сжимались сами собой. Душа рвалась в битву, и он, не сводя глаз с ревущего исполина, двинулся вперед. Вернувшись почти туда, откуда побежал, когда черное облако рванулось за добычей, Страд взялся за дело…
Солнечное копье. Невидимые клинки. Пламя. Вновь копье. Каждое заклинание достигало цели — и пускай по крупице, но вытягивало из окровавленного гиганта жизнь.
Было тяжело. Страд вспотел и задыхался, но не позволял себе даже десятисекундной передышки. Справа и слева от него десятки магов делали то же самое — разили врага, и он не желал отставать.
Монстр-исполин ревел и беспрестанно двигался в тщетных попытках уклониться от магических ударов, но их было слишком много. Несколько раз он смотрел прямо на Страда, и от ярости, которую излучал огромный глаз со светящейся янтарной радужкой, хотелось раствориться. Или хотя бы кинуться прочь со всех ног. Однако Страд лишь делал несколько шагов назад, заставляя себя справляться со страхом. А когда чудовище в очередной раз замерло, глядя на него, попробовал поразить огненным заклинанием и второй глаз. Не получилось: сгусток пламени угодил в надбровную дугу. В эту же секунду в уродливую морду ударило еще полтора десятка заклинаний, и переродившийся маг вновь заревел, замотал башкой и отвернулся.
Мгновением позже Страд услышал радостные крики. Повернувшись туда, где шла борьба с черным облаком, он обнаружил, что дымной туши больше нет. Катализаторы и те маги, которые им помогали, один за другим без сил валились на землю, и стражники спешно уносили их подальше.
«Одной проблемой меньше», — подумал Страд, но тут же осекся: чудовище могло выпустить еще одно облако черного дыма — или преподнести сюрприз посерьезнее.
Монстр пугал не только своими размерами, внешним видом и силой, но и непредсказуемостью. Само его появление до сих пор казалось чем-то невероятным. И грозящим катастрофой.
«Что будет, если нам не удастся одолеть его?» — Страд нахмурился, понимая: ответов на этот вопрос множество, но ни один его не обрадует.
Родившаяся из Струпьев тварь выдержала уже тысячи заклинаний, на ней не осталось даже маленького участка целой плоти, и все равно монстр продолжал жить. Что если убить его попросту невозможно?
От таких мыслей опускались руки, но Страд заставил себя сосредоточиться и вновь атаковать магией. Краем глаза он заметил, что к чудовищу, наконец-то, устремились отравленные гарпуны, посланные хигнаурами. Первые два вонзились в шею, один угодил прямо в пасть. Гигант замер, захрипел, и следующий гарпун вошел точно в зрачок, окруженный янтарным свечением.
Рев, полный ярости и боли. Радостные крики магов и стражников. Страд не выдержал и тоже завопил, понимая: только что был сделан серьезный шаг на пути к победе. Воодушевившись, он вновь использовал солнечное копье, которое ударило в жуткую рану под выступающей скулой исполинской твари.
В двух шагах от Страда открылся портал. Тот замер, глядя как на поле боя выходят мастер Оркатт, мастер Селлер и…
Глава 35
Боль. Со всех сторон. Она не ослабевала ни на секунду. Окутывала саваном, и Оннэрбу безумно хотелось избавиться, наконец, от этого проклятого покрова.
Однако сейчас к боли примешивалось и другое чувство — страх. Оно изгнало из души опального мага торжество, благодаря которому тот преодолевал все муки перерождения. Магия двуногих букашек ежесекундно терзала тело. Особенно болела пустая глазница — спасибо огненному заклинанию, пущенному тем самым мальчишкой-полумагом, что спас Дролла в Зале Кошмаров, приняв предназначавшийся мракоборцу удар на себя. Жаль, что паренек стоял слишком далеко, пока до него не дотянуться…
«Только лишь пока? — невольно подумал Оннэрб, и от этой мысли страх стал еще сильнее. — Их слишком много. В разы больше, чем я предполагал. Удастся ли мне выдержать?..»
Опальный маг понимал с самого начала: люди будут препятствовать возвращению его-настоящего. И был готов к этому. Пока дело не дошло до трансформации, он и послушники были защищены магическим барьером. На защиту пришлось потратить немало сил, но она была необходима — иначе Оннэрбу попросту не позволили бы дойти до Струпьев. Но когда началось превращение, ее пришлось снять. И сейчас перерождающийся опальный маг был мишенью для сотен чародеев Баумары.
«Но почему их столько? — размышлял он, рыча от боли и накапливая силы для еще одного удара освободившейся рукой. — Такое чувство, что они узнали обо мне заранее».
Действительно, сейчас Оннэрбу противостояло самое настоящее войско, хотя он ожидал встретить напор гораздо меньшего числа магов. По крайней мере, поначалу. Тогда бы у него было время хотя бы обрести способность ходить, а это давало множество преимуществ. Однако пока что он был практически беспомощен.
За создание дымного облака Оннэрб поплатился немалым запасом силы, из-за чего время окончательной трансформации увеличилось едва ли не на треть. А толку было ничтожно мало: с жизнью рассталось не больше сотни магов и стражников. Заниматься излечением собственных многочисленных ран опальный чародей тоже не мог — опять-таки из-за экономии сил. Он устранял лишь самые серьезные повреждения.
«Я в ловушке, — страх крепчал, прорывался наружу громогласным рыком. Оннэрб прекрасно понимал, как сейчас выглядит: огромное чудовище, наполовину застрявшее в земле, словно в трясине, вся шкура представляет собой сплошную рану, а вместо левого глаза — кровавая дыра. Все это было настолько не похоже на прежний облик Оннэрба, тот, в котором он пребывал до того, как Янтарное Яблоко стало его тюрьмой, что внутри огромным тошнотворным комком ворочалась тоска. — Опять. Как в тот день, когда Совет Прирожденных решил, что я вполне могу обойтись без магических способностей. Но тогда меня связали заклинаниями по рукам и ногам. Сейчас на мне нет хотя бы этих пут, а значит, надо сражаться…»
Очередная волна заклинаний отозвалась такой вспышкой боли, что Оннэрб замер. В ту же секунду перед уцелевшим глазом возникло что-то вытянутое и острое, а спустя еще мгновение опальный маг лишился способности видеть.
Казалось, что под черепной коробкой возник пожар. Пламя распирало голову, текло ниже. Оннэрб понял, что гарпун, пронзивший его второй глаз, был отравлен.
«Этого еще не хватало», — с отчаянием подумал он.
Вместо длинных черных волос, заплетенных в косу, — короткий ежик. Борода только-только начала отрастать. Черты лица из-за истощения казались острее. Из одежды — больничные штаны, рубаха и тулуп. Однако, несмотря на все это, Страд не мог не узнать наставника.
— Мастер Дролл, — прошептал он, застыв, глядя на светящиеся янтарем радужки мракоборца.
Беспрестанно ревущий монстр-исполин, на котором не было живого места, сотни кричащих магов и стражников, вспышки и вой заклинаний… Все это в одно мгновение перестало быть важным. Страд стоял и смотрел на наставника, совершенно позабыв, что в паре сотен шагов беснуется сила, которая, вполне возможно, способна уничтожить столицу, а вслед за ней и весь Баумэртос.
«Он очнулся, — Страд много дней желал, чтобы Дролл вернулся, но сейчас, когда желание исполнилось, не находил в себе сил поверить в это — хоть и смотрел прямо на мракоборца. — Семечко с Острова Поедателя плоти спасло его».
Страд был настолько растерян, что словно прирос к земле. А между ним и Дроллом перекрикивались, пускали заклинания и стреляли несколько магов и стражников, вдобавок все внимание мракоборца сразу сосредоточилось на монстре, поэтому он попросту не замечал ученика. Нахмурившись, Дролл сказал что-то мастеру Селлеру и двинулся вперед. Судя по чуть отведенной назад руке, мракоборец уже готовил заклинание.
«Он перенесся сюда прямиком из госпиталя, — понял Страд, следуя за наставником. Он решил пока не отвлекать мракоборца, но держать в поле зрения, чтобы подстраховывать. — Едва очнувшись и узнав, что над Баумарой нависла угроза. А ведь это может быть опасно для самого Дролла. Он наверняка ослаблен, но собирается вступить в бой».
За наставника было тревожно. А тот, пройдя шагов пятнадцать, нанес первый магический удар.
Солнечное копье попало прямо в разинутую пасть, из которой тут же брызнуло черным. В глотке гиганта заклокотало. Сам он вновь припал к земле, превратившейся от его крови в вязкую жижу. К огромной израненной башке устремилось три отравленных гарпуна, и все они одновременно вошли в череп.
Не желая отставать, Страд запустил в чудовище несколько огненных сгустков. Передохнул и метнул солнечное копье, попутно заметив, что вместе с разноцветными росчерками заклинаний в гиганта летят небольшие деревянные бочонки.
«Что это?» — с удивлением спросил Страд самого себя и почти тут же получил ответ.
Долетая, бочонки разбивались об окровавленную тушу, и их вязкое содержимое фиолетового цвета растекалось по лапам и туловищу переродившегося чародея. Растекалось — и тут же воспламенялось под действием огненных заклинаний. Не прошло и минуты, как монстра объяло огнем. Обезумев от боли и нестерпимого жара, тот заревел и заметался с новыми силами.
По рядам магов прошла волна взволнованных возгласов. Все ждали: подействует ли огонь? Остановит ли, наконец, того, кто уже выдержал столько магических ударов, что хватило бы тысячам порождений Червоточины?