Утром мы отправились в гору и в бинокль Ниичана искали обезьян. Когда стало совсем жарко, мы занялись делами в домике, охлаждаясь вентилятором.
Ниичан повел меня гулять, пока Юки трудилась над карри с курицей на ужин. Мы говорили о погоде, пейзажах Мияджимы, о Нью-Йорке и Канаде, о моей изменившейся жизни. Когда мы добрались до храма Итсукушима, то ступили на мостик над водой, проникая в бело-оранжевые коридоры здания.
- Ниичан, - сказала я, глядя, как в воде кружат большие кои.
- Хмм?
- Можешь рассказать о ками?
- Их много, - рассмеялся он. – Но в Итсукушиме почитают трех дочерей Сусаноо.
- Сусаноо, - сказала я. Звучало знакомо.
Ниичан кивнул.
- Бог ветра, - сказал он. – Брат Аматэрасу.
Я застыла, но заставила себя идти дальше, чтобы Ниичан не заметил. Аматэрасу была источником силы, как сказал Томохиро. Все способности Ками шли от нее.
- Д-думаешь… - я запнулась, надеясь, что не выгляжу глупо. Я зажмурилась. – Думаешь ками существуют?
Ниичан остановился. Я приоткрыла глаза и увидела, что на его лице проступила тревога. Похоже, я зашла слишком далеко, но он улыбнулся.
- Я знаю лишь, что в храмах есть силы, - сказал он. – Если помолиться, желание ведь исполнится? Такое при мне случалось.
- Но что насчет… рисунков чернилами жрецов? В них есть сила?
Я переборщила, он посмотрел на меня, забавляясь. Мы повернули к центру храма.
- Думаю, - медленно сказал он, - что среди них есть таланты. И это им дано не просто так.
Я задумалась, зачем сила дана Томохиро, какое проклятие могли на него наложить.
- Кстати, есть кое-что, что тебе понравится, - сказал он, пока мы приближались к центру. За резным деревянным ящиком для пожертвований была старая деревянная дверь, Ниичан остановился рядом с ней. Он вытащил из кармана связку ключей, открыл дверь и отодвинул ее в сторону, открывая пыльную темную комнату. Он зажег свет, мы прошли внутрь.
- Мы храним здесь сокровища, - сказал он. – Некоторые очень старые, и мы держим их в огнеупорной комнате.
В комнате пахло древностью, деревом и лаком, пылью и соломой. Посреди потолка висела квадратная лампа, чей свет отбрасывал тени на статуи и рисунки на стенах. Злые собаки из камня с обнаженными зубами, бронзовые статуи лысых жрецов или принцев неизвестно чего. Цветные рисунки на холстах и несколько чернильных пейзажей.
- Красиво, - сказала я. Странно, что вся история хранилась здесь, отчасти забытая.
- Я думал, рисунки тебе понравятся, - улыбнулся он. – Многим сотни лет, их спасли из многочисленных пожаров в храме. Некоторые и старее, конечно.
Я приблизилась к одной из дощечек, рисунок растянулся на трех таких, лампа отбрасывала на них тень. Мужчина корчился в агонии, женщины и люди в ярких кимоно молились рядом с ним. Вокруг него были страшные зеленые демоны и монстры с красными мордами, они тянулись руками к нему, в чернильной тьме вилось пламя. Этот хаос встревожил меня.
- Бесценный экземпляр нашей коллекции, - сказал Ниичан за моей спиной. – Одна из последних работ Йошитоши.
- Кто он? – спросила я, показывая на спину согнувшегося мужчины. В комнате стало слишком жарко.
- Тайра-но Кийомори, - сказал Ниичан. – Сильный правитель. Он оплатил восстановление храма в двенадцатом веке, потому у нас много реликвий, связанных с ним. Он был злым порой, иногда милосердным, но очень амбициозным. Он управлял властями Японии много лет, создав в правительстве класс самураев. Он заставил императора отречься от трона, чтобы он мог усадить туда своего сына.
- Потому вокруг него демоны? – спросила я, глядя на рисунок. Мне было неприятно смотреть на него, но и отвернуться я не могла.
Пот градом катился по лицу.
- Ах, - кивнул Ниичан. – Когда Тайра стал старше, его мучила лихорадка. Яркие кошмары каждую ночь являли ему демонов, монстров из теней, что шептали страшные слова. Каждый, кто касался его, обжигался. И это его убило.
Кровь шумела в ушах. Сильный мужчина, связанный с семьей императора, мучился от кошмаров и погиб из-за них. Мог он тоже быть Ками?
И вдруг пламя на рисунке зашевелилось, мерцая в чернильной темноте. Я отскочила назад.
- Дайджобу? – спросил Ниичан.
- Нет, - прошептала я. – Показалось, что… Вот! Ты видел?
- Что?
Конечно, он подумал, что я сошла с ума. Но я знала, что он видел.
- Забудь, - сказала я, отойдя от рисунка. – Это из-за жары. Вы специально храните сокровища в такой жаркой комнате?
- Кэти, - сказал Ниичан, я посмотрела на него. Стало холодно.
- В чем дело? – спросила я, на лице его проступило смятение.
- Ты видела, что огонь двигается?
- О чем ты? Это невозможно, - соврала я. Ниичан покачал головой.
- Ты почувствовала огонь. Тайра был Ками, Кэти, как и Йошитоши, нарисовавший эту картину. Но если ты увидела движение… я не понимаю, - он прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Я не знаю, как, Кэти, но ты – Ками.
Все словно замедлилось вокруг меня.
- Я?
- Иначе огонь не стал бы двигаться. Сила Йошитоши была слабой. Его чернила реагируют только на тех, в чьей крови пробудился Ками.
- Я… не…
- Ты знаешь, что такое Ками, - сказал Ниичан, его слова потрясли меня, и я кивнула. Отрицать не было смысла. – Потому ты и задавала те вопросы. Твои рисунки двигаются?
- Нет, - кроме одного раза, но рядом был Томохиро. – Я не могу быть Ками, - я коснулась светлой пряди своих волос.
- Верно, - сказал Ниичан. – Но силы среагировали. Ты как-то связана с Ками. Почему?
Я не знала. Но это ведь проблематично? Потому рисунки Томохиро выходили из-под контроля.
- Ниичан, - сказала я, тревожась, что секрет вышел наружу. – Я знаю того, чьи… рисунки двигаются. Но все становится хуже, когда я появляюсь рядом. Чернила вырываются из страницы.
Брови Ниичана поползли вверх.
- Ты знаешь такого сильного Ками? Осторожнее, Кэти. Многие на такое не способны. Если ты влияешь на чернила, то лучше держаться от него подальше. Кто знает, что может случиться?
Как дракон в небе? Тогда уже поздно.
- А откуда ты знаешь о Ками? – спросила я. – Ты… не такой, ведь так?
Он покачал головой.
- Пока работаешь в храме, слышишь многое, к тому же, Итсукушима очень древний храм. Многие забыли о Ками. Я и сам не должен был говорить, но ты – друг Юки. Я обеспокоился, когда ты начала спрашивать о силе рисунков.
- Спасибо, - сказала я. – Найти что-то о Ками сложно. Видимо, это секрет.
Ниичан приблизился и положил ладони мне на плечи.
- Никому не говори, Кэти. Даже Юки. Она хороший друг, но очень болтлива, - я кивнула, и он убрал руки, отправившись прочь из комнаты, я не отставала. Я чувствовала ужасный холод, пока он задвинул дверь и запер комнату с сокровищами и двигавшимся огнем. Похоже, комната была огнеупорной, чтобы защитить рисунки от пожаров, и храм от рисунков.
Я молчала, пока мы шли вдоль горы, чувствовался запах карри Юки.
Я не была Ками, но была как-то связана с чернилами. Мы можем попасть в беду, если я останусь с Томохиро.
Я задумалась, сможем ли мы пойти на такое.
Я стояла в поезде и махала Ниичану, Мияджиме и огромным вратам тории. На скоростном поезде мы помчались от Хиросимы мимо Осаки и Киото, приближаясь к Шизуоке. Мысли путались, из-за шума поезда болели уши. Могла я быть связана с Ками? Я не хотела мириться с мыслью, что сила, что мучает Томохиро, была и в моей крови. Больше сообщений от Томохиро я не получала, еще на два или три моих он не ответил, и я перестала писать. Я не хотела показывать отчаяние, видимо, у него была причина не отвечать. Или ему пришлось. Может, Ишикава постоянно заглядывал ему через плечо. А, может, он был очень занят тренировками.
Диана будет отсутствовать еще неделю, я должна была оставаться у Юки, пока она не вернется, но я не сказала об этом Юки и вернулась в пустой дом, что неделю будет принадлежать только мне.
Я рухнула на диван и переключала каналы, глядя разные программы, но не задумываясь. Я пыталась отринуть мысли, что Ниичан мог угадать, а мог ли он вообще ошибиться? Хотя он и сказал, что не знает всего. Может, я и не была связана с Ками. Может, рисунок отреагировал на меня, потому что я часто была с Томохиро.
Я вздохнула. Я не хотела думать об этом, да еще и на пустой желудок. Поискав на кухне, я нашла лишь чипсы и горький оолонг.
Я села с миской чипсов и проверила кейтай. Никаких сообщений. Я позвонила Томохиро, но его телефон был выключен. Тогда я набрала номер его домашнего телефона, но никто не ответил. Услышав автоответчик, я отключилась.
Меня охватила паника, но в Мияджиме я не дала ей воли. Теперь же я была одна в Шизуоке, больше я ее сдерживать не могла.
А если до него добрались якудза? Если с ним что-то случится? Нет, это смешно. Он просто занят. Да и что они собирались с ним делать? Как опасна могла быть кисть?
Я тут же вспомнила раненое запястье Томохиро, порезы на его руке.
Я позвонила снова, но никто не отвечал. Шоу ненадолго меня отвлекли.
Больше выдерживать я не могла, а потому натянула тонкий свитер и отправилась в магазин комбини, чтобы обеспечить себе ужин.
Я прошла дальше, чем нужно, холодный ночной воздух успокаивал. Пока я была в квартире, мысли изнуряли меня, но тут они уплывали в небо облачками мерцающих чернил.
Двери комбини разъехались, когда я подошла, и я заметила юного продавца, что направлялся к холодильнику. Взгляд скользил по десертам, бенто.
Я выбрала унаги с рисом и гёза, а потом взяла пудинг пурин на десерт. Долгое время я смотрела на напитки, пытаясь прочесть названия.
- Кэти? – я застыла, а мысли закружились в голове, я не знала, бежать или встретиться с источником голоса. Я медленно обернулась и увидела знакомое лицо, любопытные глаза. Светлая прядь заправлена за ухо. Серебряная серьга мерцает.
- Джун, - сказала я, плохо скрыв панику. Он улыбнулся, и я поняла, что выгляжу как истеричка, подпрыгивая от неожиданности.