Он застонал, зашуршала одежда, когда он приподнялся. Я вытащила кейтай, зажигая экран.
- Что случилось? – спросил он, потирая челюсть.
- Ты потерял сознание, - сказала я. – Они нас куда-то везут. Не знаю, куда. Они приглушили двигатель час назад, но за нами так никто и не пришел.
Он застонал и провел пальцами по волосам. Даже окровавленный и побитый, в бандитском грузовике, он вызывал в моем теле дрожь, когда так делал. Он скривился и высунул язык.
- Фу, во рту словно ручку взорвали.
Может, не так он и привлекателен.
Он поежился и посмотрел на меня.
- Ты как? – спросил он, кейтай мерцал. – Они тебя ранили?
- Все хорошо, - сказала я, пряча телефон в карман. Я чувствовала тепло его дыхания, он придвинулся ближе, его ладони скользнули по моим рукам к плечам. Кожу царапали мозоли, полученные в тренировках кендо, за ними следовал мягкий напульсник, скрывавший рану.
- Что произошло? – спросил он, его голос был растерянным. – Помню, как я кричал твое имя, а потом… ужасная боль, словно я сгораю заживо.
- Я не знаю, что произошло, - сказала я. От воспоминаний я задрожала. – Повсюду были чернила. Из них… появились крылья за твоей спиной. И какая-то страшная морда с рогами над тобой.
- Крылья? Морда?
Я фыркнула.
- Ишикава до чертиков испугался.
Голос Томохиро был ледяным.
- Хорошо.
- Он просил, чтобы нас оставили в покое. Но они не послушались.
- Кэти. Тебе нужно бежать отсюда, - его холодные пальцы скользили по моим рукам, вызывая мурашки. Он остановился на платке, которым я зажимала порез.
- Ага, я здесь веселья ради сижу, - сказала я. – Отсюда не сбежать.
Тишина, я почувствовала укол вины за резкость.
Маленький укол.
Послышался далекий звук, грохот приблизился. Сердце подскочило, меня подташнивало.
- Они близко, - сказала я.
- Я тебя защищу, - заявил Томохиро, сжимая мои руки. – Иди вглубь грузовика, - он отпустил меня и встал. Грузовик окружил свет. В щель между дверями проникали лучи. Я видела, что Томохиро сжал руки в кулаки.
- Ты шутишь? – спросила я. – Они тебя убьют.
- Уйди вглубь грузовика.
- Ну уж нет, - я едва могла шевелиться, но придвинулась к нему.
Двери распахнулись, свет слепил. Я так долго сидела на полу, что теперь ноги покалывало. Я пошатнулась, поднимаясь.
Глаза привыкли к свету, и я увидела троих мужчин, двое отличались татуировками. Они направляли на Томохиро пистолеты, я сжалась.
Пистолеты были запрещены в Японии. Даже в полиции их почти ни у кого не было.
А значит, полиция от них не спасет, даже если найдет нас.
- На выход, - сказал третий, сцепив руки за спиной. Он был в черном деловом костюме и выглядел слишком мирным. – Ничего не делайте.
Томохиро не двигался. Я готова была закричать на него. Его ноги сдвинулись с места.
Один из пистолетов поворачивался вслед за ним. Другой направился на меня.
Глаза Томохиро расширились.
- Отпустите ее, - сказал он.
Я сморгнула слезы.
- Все хорошо, - отозвался мужчина в пиджаке, глядя на меня. Он поднял руку, и пистолет опустили. – Мы просто хотим уладить вопросы. И надеемся прийти к согласию, - он улыбнулся и протянул руку, чтобы помочь мне спуститься с грузовика. – Мы не хотим конфликтов.
Я смотрела на его толстые пальцы, он убрал руку за спину.
- Дело в том, - сказал он мне, я села на край грузовика и соскользнула, - что мы не знаем, на что он способен. Он сам не знает. Это мера предосторожности.
- Оставьте нас в покое, - сказала я.
Он ничего не сказал, но мужчины с татуировками показали, чтобы мы двигались.
Комната оказалась огромным гаражом, шаги отдавались эхом. Нас провели в боковую дверь в лабиринт коридоров дома, что был слишком большим для Японии. Свет проникал сквозь тонкие стены из рисовой бумаги, мы шли в гостиную. Двери шоджи возникли перед нами, и мужчина в костюме раздвинул их, свет залил коридор.
Мы замерли, но нас втолкнули в комнату.
Там было около двадцати мужчин и несколько опасного вида женщин. У некоторых были неровные стрижки, татуировки на руках, что уходили под рукава слишком обтягивающих футболок. Другие выглядели менее опасно, одетые в костюмы и улыбнувшиеся, когда мы вошли. На полу стояло четыре ряда низких столиков, некоторые сидели на коленях перед ними, отправляя в рот суши серебряными палочками. В углу стоял юноша с ирокезом и потягивал зеленый чай из бутылки, пока говорил на языке, похожим на быстрый корейский, с одним из мужчин в костюмах.
У одного из столиков одиноко сидел Ишикава, под его правым глазом виднелся огромный синяк, челюсть пересекали три пореза. Нос его так опух, что он выглядел как главный герой «Анпанмана».
- Сатоши, - выдохнул Томохиро, но Ишикава смотрел на стол, скривившись.
- Садитесь, - сказал мужчина в костюме, нам тут же освободили место у столика. Мы с Томохиро лишь смотрели на них. Один из мужчин вытащил пистолет и поднял его. Мужчина в костюме улыбнулся и указал на стол.
Я очень хотела ударить его в живот. Но тонкие пальцы Томохиро поймали меня за запястье, он потянул меня за собой к столу. Мы опустились на колени, по бокам появились крепкие парни. Но парня в очках и того с сигаретой видно не было.
- Мы так и не познакомились, - сказал мужчина в костюме. – Можете называть меня Ханчи.
Томохиро смотрел на стол, сжав ладони в кулаки.
Ханчи ждал, задумчиво глядя на нас.
Он вздохнул.
- Ладно, - сказал он. – Я так и думал, что все так выйдет. Мы не хотим угрожать тебе, Юу. Мы считаем, что у тебя невероятный талант. Ишикава о тебе хорошо отзывался.
Томохиро ничего не сказал. Кореец подошел и опустил бутылку с зеленым чаем на стол передо мной. Я подняла взгляд, но он уже отвернулся.
- Думаю, мы помогли бы друг другу, - сказал Ханчи.
- Мне это не нужно, - голос Томохиро звучал так мрачно, что я почти дрожала. Его выражение лица было пугающим, он словно пытался противостоять всем этим людям.
- Ах, - сказал Ханчи. – Не думаю, что ты не понимал, каким зрелищем стал твой нарисованный дракон.
Глаза Томохиро на миг расширились, но он взял себя в руки. Вряд ли успел заметить кто-то, кроме меня.
- Мы можем защитить тебя, Юу. Мы можем защитить тех, кто тебе дорог. И твою девушку.
Он резко сказал:
- Бывшую девушку. Она с этим не связана, - слово ударило меня, хотя оно явно было попыткой освободить меня, но я помнила, что мы все еще не помирились. Может, мы даже расстались. Или он так защищал меня. Но почему защита приносила столько боли?
И вообще, почему я думаю о таком в комнате, полной бандитов с пистолетами? Похоже, кому-то пора поработать над пониманием, что важнее, Грин.
- Ах, - сказал Ханчи. – Вот как. Но я слышал, что она все еще вдохновляет тебя рисовать, так что детали не имеют значения, - он что-то пробормотал одному из мужчин, и тот опустил перед Томохиро стопку бумаги. Ханчи вытащил из кармана рубашки ручку, нажал на один конец и положил ее на бумагу.
- Это еще зачем? – спросил Томохиро.
Ханчи улыбнулся.
- Не надо притворяться. Ты не первый Ками, которого мы встретили. Но мы не встречали их давно. Многие из них не могли освободить рисунок со страницы, Юу. Но ты ведь можешь лучше.
- Что за Ками? – равнодушно спросил Томохиро. Он посмотрел на Ханчи, я видела в темных прищуренных глазах Томохиро вызов. Хитрая усмешка тронула уголок его губ.
Что происходит? Надеюсь, он знает, что делает. Нас вот-вот убьют, а он играет?
Ханчи нахмурился, сжав ладонь в кулак.
- Не глупи, Юу, - сказал он. Голос его перестал звучать дружелюбно.
Томохиро схватил бутылку с чаем и открутил крышку, глотнув из нее и вытерев рот рукой.
- А это что такое? – ухмыльнулся Ханчи, указывая на напульсник.
Черт.
- Кендо, - сказал Томохиро. – У меня слабое запястье.
Ханчи махнул корейцу, тот подошел к Томохиро и сдернул повязку с его запястья, открывая зашитый порез. Рана была розовой по краям, пересекающей другие шрамы.
- И это из-за кендо? – фыркнул кореец.
- А я режу себе руки, - процедил Томохиро. – Скоро экзамены. Это тяжело. Выводы делайте сами.
Ханчи рассмеялся.
- Прости, Юу, - сказал он. – Но мы на это не купимся. Я слышал от Ишикавы, что ты успокаиваешься, когда рисуешь. Давай начнем с простого, - он вытащил из внутреннего кармана пиджака кошелек. Он развернул его и зашуршал купюрами, доставая одну из них. Поверх бумаг он положил и распрямил купюру в десять тысяч йен. – Нарисуй это, - сказал он. – Если получится, заберешь деньги себе. Подарок от меня.
- Я не могу рисовать, - сказал Томохиро.
Кореец выхватил из-за пояса пистолет и направил на меня. Сердце стучало в ушах.
- А теперь? – спросил Ханчи.
Томохиро отвел взгляд, кулаки дрожали.
- Если ты не Ками, то в чем проблема? – поинтересовался Ханчи.
Кореец щелкнул пистолетом.
- Черт, Юуто, нарисуй уже эту чертову бумажку! – прокричал Ишикава. Я взглянула на его опухшее лицо, покрытое синяками. Среди остальных бандитов он выглядел маленьким и слабым.
Пальцы Томохиро скользнули по бумаге и коснулись ручки. Пальцы нежно сомкнулись на ней, поднимая ручку над бумагой.
Это стоит моей жизни, но не твоей.
- Томо, не надо, - прошептала я.
Он не ответил. Его рука летала над страницей, шрамы скользили по столу, а мы смотрели, как он раскрывает свою тайну.
Он рисовал медленно, поглядывая на купюру. Капли пота стекали по его лбу и терялись в волосах. Он пытался управлять чернилами, чтобы скрыть силу. Но пока я была рядом, это было невозможно.
Он заштриховывал фазанов на купюре. Я видела, что края рисунка трепещут. Он замер на миг, склонил голову, челка закрыла глаза. Он убрал волосы с лица и продолжил рисовать.
Уголок нарисованной банкноты загнулся, словно у настоящей. Фазаны зашевелились, крутя головами.
- Томо, хватит, - прошептала я, глядя ему в глаза. Они были почти черными, зрачки расширились. – Ты должен остановиться.