- Не важно, что они сделают со мной, - сказал он. – Может, даже лучше, если они… остановят меня. Но я должен знать, что ты в безопасности.
- Ох, это для тебя так важно? – бросила я, меня трясло из-за его слов. Лучше бы он ничего не говорил. – А как я буду знать, что ты в безопасности, если меня не будет рядом, чтобы спасти твою прекрасную задницу?
- Кэти…
- Не Кэтькай мне! – крикнула я. – Ты решил, что знаешь, что будет лучше для меня. Но это моя жизнь! Я выбираю! – он отступил, потрясенный, по моим щекам полились слезы. – Ты хочешь управлять своей жизнью. Я тоже!
Я не останавливала слезы, не думая, как при этом выгляжу. Томохиро вдруг возник передо мной, обхватив руками. Он сжимал меня так крепко, что я боялась сломаться, а потом он слегка отстранился и коснулся губами моих губ.
Его руки поднимались вверх, он провел по моим плечам, отбрасывая волосы, касаясь шеи теплыми руками. Он ловил губами слезы, а моя голова кружилась из-за его тепла, я и забыла о черной дыре, что могла поглотить меня.
Он отстранился, убирая с глаз пряди челки. Через миг они вернулись на место.
- Значит, у меня прекрасная задница?
- Заткнись, - прошипела я, он усмехнулся.
Зазвонили в дверь, мы застыли. Усмешка пропала с его лица, а тепло во мне превратилось в лед.
- Это… - прошептала я.
Томохиро сжал ладони в кулаки.
Звонок раздался снова.
- Будь здесь, - сказал он и пошел к двери.
- Не открывай! – зашипела я, выглядывая из-за угла. Выронив бумаги, я схватилась за телефон и собралась набирать 911. Стой, черт! Почему я еще не выяснила, куда звонить?
Томохиро открыл дверь и выглянул.
Танака и Юки стояли на лестничной площадке, их лица покраснели так же быстро, как и наши. Я запаниковала. Мы ведь все еще выглядели ужасно и были в перепачканной чернилами и грязью одежде, волосы были спутаны. А еще – ужас – губы распухли от поцелуев. Мы стояли вчетвером, красные, как помидоры.
- Томо-кун! – выдавил Танака.
- И-ичиро.
Юки зажала рукой рот и смотрела на меня, края широкой улыбки были видны между пальцев. Я знала, о чем она думает. И я не представляла, как переубедить ее.
- Эм, - сказала я. Образец красноречия.
- Охайо, - сказала Юки, поклонившись Томохиро. Он скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть грозно, как в школе, но я еще не видела у него такого красного лица.
Я поняла, о чем он думает, и вспыхнула. Уши горели.
- Прекрасная погода сегодня! Можно нам войти? – спросила Юки, хитро поглядывая на меня. Она пыталась помочь.
- Конечно, - сказала я.
Они прошли в гостиную и разулись, пока мы с Томохиро отошли, чтобы освободить им место.
- Мы пытались дозвониться, но ты не отвечала, - сказал Танака, развязывая шнурки. – Юки-чан беспокоилась, и мы решили тебя проверить.
- Ты ведь должна быть у меня дома, пока твоя тетя уехала, - сказала она. – Но, как вижу, ты неплохо справляешься.
- Эм, все не так… Я… мы тренировались вчера в школе допоздна. Мы так устали, что…
Юки замахала руками.
- О, знаю, знаю, - сказала она, и я поняла, что она не поверила ни слову. – Не беспокойся.
- Нам, наверное, стоит уйти, - решил Танака.
- Все в порядке, - сказал Томохиро. – Заходите. Вы уже завтракали?
Они переглянулись.
- Что?
- Уже почти полднень, - сообщил Танака. Юки чуть не лопнула. Она сдерживала нервный смех.
- Значит, обед, - усмехнулся Томохиро. Его лицо уже было нормального цвета, он вел себя уверенно.
Я ненавидела его.
Томохиро прошел к холодильнику и принялся вытаскивать банки и миски. Он водрузил сковородку на плиту и принялся готовить.
Юки схватила меня за локоть и оттащила в коридор.
- Поверить не могу! – шептала она возбужденно. – Ты и Юу ночью!
- Все было не так.
- Какой он? – спросила она. – Он опасный снаружи. Но на самом деле нежный, да?
- Юки!
- Ладно, ладно, - захихикала она. – Он и готовит? Не ожидала, что наш чемпион кендо умеет готовить. Скажи еще, что Ишикава любит танцевать.
Я слушала ее болтовню, а Танака с Томохиро разговаривали на кухне. Оттуда доносились ароматы рыбы бонито и мисо, восхищенная речь Юки заполняла воздух.
Почему все это стало мне таким родным?
Хочу ли я все это бросить?
Глава 18
После обеда Юки схватила меня за руку и сказала, что они с Танакой собираются в караоке. На миг я заметила, что Танака покраснел, но он тут же взял себя в руки.
- Я не могу, - сказал Томохиро. – Мне нужно проведать друга в больнице.
- Я тоже пойду, - вызвалась я.
- Ты не должна.
- Знаю.
Мы помахали Танаке и Юки у здания, а сами отправились к станции Шизуока, где желто-зеленый автобус увез нас в больницу Кенрицу.
Ишикава был на втором этаже в комнате с белыми стенами, таким же полом и шторами.
Все было белым, его обесцвеченные волосы подходили. Вспышкой света был лишь лиловый синяк под его глазом, следы ударов на его лице и руках.
Плечо его было забинтовано, рука лежала поверх больничной одежды.
Он смотрел в окно, когда мы зашли, но на звук шагов обернулся.
- Ои, - тихо сказал он. И выглядел таким слабым, словно всю силу из него выбили.
Томохиро протянул цветы, что купил на входе, они были белыми, как и комната.
- О, сэнкью, - сказал Ишикава, японский язык давно использовал чуть измененный вариант английского спасибо.
Меня Япония поглотила так же.
Томохиро оставил цветы не столике у кровати Ишикавы, убирая с них шуршащий целлофан.
- Как ты? – спросил он.
- Кошмарно, - отозвался Ишикава.
- Как и всегда, - сказал Томохиро, отыскав за кроватью пустую вазу. – Но я из тебя дурь еще выбью.
- Ха, - сказал Ишикава, но смешок тут же перешел в кашель.
Томохиро отдал мне вазу, я поискала рукомойник в комнате, чтобы ее наполнить. Пока я ходила, Томохиро положил ладонь на плечо Ишикавы, а тот кашлял.
Я чувствовала смесь зависти и предательства. Разве не Ишикава подставил нас? Зачем мы вообще сюда пришли?
Вода поднималась в вазе.
Но Ишикава принял удар на себя. Он передумал и попытался нас спасти.
Если бы он не прыгнул тогда… вода полилась из вазы, я выключила воду.
Ишикава уже не кашлял, я поставила вазу на окно, он не смог взглянуть мне в глаза.
- Надеюсь, в турнире префектуры выиграешь ты, Юуто, - сказал он после паузы.
Последние два дня только я запомнила?
Но Томохиро вел себя так, словно разговор не был странным.
- Я выиграю в любом случае, - ухмыльнулся он.
- Остерегайся Такахаши, - сказал Ишикава.
Томохиро пожал плечами.
- И это тоже не проблема.
- Что?
- Он сломал запястье.
Ишикава усмехнулся.
- Веселая ночка, да?
- Именно.
И молчание. Комната казалась душной. На лбу у меня выступил пот. Я хотела выбежать отсюда.
Я уже не могла выносить духоту, Томохиро сказал:
- Что ж, тогда…
- Юуто, - сказал Ишикава. Он тяжело дышал и вот-вот мог закашляться снова. – Я не… то есть, я…
Томохиро отвел взгляд.
- Власть – ужасная вещь, - сказал он. – Беги от нее, пока можешь, - он пошел к двери, я последовала за ним. Я смотрела, как он поворачивает ручку двери, как напульсник сдвигается с запястья, приоткрывая старые шрамы, я понимала, о чем он говорил.
Власть была разной, но и Ишикава, и Томохиро пострадали из-за нее. И хотя я сильно хотела ударить Ишикаву, я начинала понимать, почему они были друзьями, и оставались до сих пор.
Они оба были испуганными и одинокими, но не показывали виду.
И теперь я собиралась бросить Томохиро.
Когда вернулась Диана с чемоданом на колесиках, я лежала на диване и переключала каналы. Вскочив на ноги, я встретила ее в прихожей, она склонилась, чтобы снять обувь.
- Тадайма, - сказала она с удивлением во взгляде. Я, наверное, выглядела как лунатик, но времени выспаться не было.
- Нужно поговорить, - сказала я.
Она замерла.
- Ты читала факс?
Я кивнула. Слезы, которые я сдерживала, потекли по щекам. Я вытерла их, но Диана подошла и обняла меня.
Объятия были так похожи на мамины.
- Ох, милая, - сказала она, прижимая меня к синей блузке, что пахла косметикой. Она отпустила меня, но держала руками за плечи и разглядывала. – Но это же хорошо? Дедушке стало лучше.
- Да, - сказала я. Голос ее доносился издалека, все тело онемело.
- Бабушка сказала, что они освободили тебе мансарду. Они все там починили. И хотят узнать, когда покупать билет.
- Дело в том, - сказала я, готовая взорваться, - что я не знаю, хочу ли уезжать.
Диана замерла, ее глаза расширились. Она покачала головой.
- Выпьем чаю, - сказала она, - и поговорим.
- Хорошо.
Сначала она ушли в ванную, а я разлила в два стакана остатки чая из черных бобов. Когда она пришла, я уже сидела на диване, потому она взяла свою чашку и села на подушку напротив меня.
- Что изменилось? – спросила она, прямота вопроса потрясла меня. По телу растекалась вина. Я должна была сказать, что мне понравилось жить с ней, что мне нравилась ее стряпня и передачи по телевизору. Отчасти это было правдой. Мне нравилось жить здесь, хотя и сложно было порой распознавать иероглифы. Но у меня были друзья, а еще кендо, что мне понравилось. А еще события прошлых нескольких дней, что не выходили из моей головы.
Что изменилось?
Томохиро. Время. Вот и все.
Разве не глупо ломать себе жизнь из-за парня? Даже если он был прекрасным чемпионов кендо, даже если он прекрасно рисовал. Даже если он меня любил.
Передо мной была целая жизнь: университет, карьера, все. Если я останусь здесь, то выберу смерть. И как я все объясню Диане?
Но не только это изменилось. Внутри меня были чернила. Я была связана с Ками. Если я уеду, то так и не узнаю, кто я и на что способна. Я не узнаю, насколько сильна, почему в моих венах есть чернила.