Вопреки всему Эльза была впечатлена уникальностью дизайна.
– Мое изобретение, разумеется! – похвастался Лео без намека на скромность.
В состоянии покоя пассажирский салон касался земли, что делало подъем на сиденье относительно легким. Лео повел себя настоящим рыцарем и продемонстрировал Эльзе европейские манеры, помогая девушке забраться в салон, что она, однако, восприняла с большой долей раздражения.
Когда они оба устроились на сиденье, Лео поставил ноги на педали, вцепился в какие-то рычаги и запустил паровой двигатель. Кабина тяжело поднялась. Согнутые конечности «паука» выпрямились, и экипаж рывками зашагал по двору, а затем выбрался на улицу.
Резкие движения испугали лошадь, тянувшую карету. Кучер сердито погрозил Лео пальцем и что-то пробурчал себе под нос.
Лео только усмехнулся. Похоже, обитатели «дома безумцев» уже привыкли выводить из себя обычных граждан Пизы, и разгневанный возница не заслуживал их внимания.
Пока Лео управлял экипажем, Эльза наблюдала за реакцией пешеходов, мимо которых они проезжали. Некоторые с любопытством таращились на «паука», в то время как остальные даже не реагировали на диковинное средство передвижения.
Эльза не заметила в их глазах страха. Никто из горожан не спасался паническим бегством и не кричал от ужаса. Здесь не было никаких нервных дам с зонтиками, как на улицах Амстердама. Пиза оказалась городом, который принимал любых «безумцев» и позволял им творить так, как их душе угодно.
Наверное, такова повседневная жизнь, подумала Эльза и успокоилась.
Экипаж миновал широкую площадь, окруженную впечатляющими старинными особняками. С одной стороны площади красовалась мраморная статуя человека, стоящего на каком-то фантастическом существе. Эльза прищурилась, стараясь получше разглядеть композицию, и заинтересовалась, что она вообще может означать.
Потом экипаж пересек мост через реку, и они очутились в южной части города.
С Лео за штурвалом своей медной сверкающей ходячей машины, с маниакальной ухмылкой на лице и ветром, развевающим волосы, Эльза почувствовала себя героиней одного из приключенческих романов, которые она, бывало, таскала с книжных полок де Вриса, когда была маленькой. Весенний ветерок реял вокруг и вселял надежду, и девушка почти позабыла о гнетущей тревоге, которая поселилась в ней с того момента, как она поняла, что ее маму похитили.
Всю дорогу Лео не закрывал рта. Он говорил о скороходах и о теории двигателей в целом.
– В Германии живет ученый, который изобретает поразительные вещи с полезной теплоотдачей, – тараторил Лео. – Но в прошлом году он в некотором смысле потерпел неудачу… чуть не взорвался, но…
– Ты называешь это неудачей? – перебила она.
– А разве можно выразиться как-то по-другому? – возразил Лео и помахал рукой, мол, какая разница! – Если механизмы иногда взрываются, значит, ты плохо над ними поработал, – и юноша ухмыльнулся.
Эльза сжала кулаки и взволнованно взглянула на саквояж.
– Если твой «паук» сейчас взорвется, я буду очень расстроена, – ответила она в тон Лео. – Поломка экипажа обойдется мне существенной задержкой.
– С машинной теорией – у меня полный порядок, поэтому у тебя нет повода для беспокойства, – ответил Лео и скорчил гримасу.
Может, он думал, что его «паук» мог вызывать у пассажиров только безоговорочное восхищение?
Экипаж остановился прямо перед широким портиком Центрального железнодорожного вокзала Пизы. Эльза пристально наблюдала, как он развернулся и зашагал прочь, удаляясь без водителя.
– Автопилот, – объяснил Лео. – Он запрограммирован следовать самонаводящемуся маячку, чтобы вернуться в дом Казы.
Эльза поежилась. Девушка почувствовала себя беззащитной. Сидеть на высокой скамье «паука» было удобно: казалось, что экипаж защищает Эльзу от итальянских зевак.
По спине забегали мурашки. Что, если в нее будут тыкать пальцами? Люди наверняка заинтересуются темнокожей иностранкой! А может, она выглядела слишком чужой, и народ станет кричать ей вслед?
Но пока ничего не предвещало разоблачения: они с Лео прошли под аркой портика и оказались на вокзале.
Эльза с облегчением вздохнула. Хорошо все-таки, что рядом был Лео! Он может купить билеты и довести ее до нужной платформы.
Эльза огляделась вокруг. Повсюду сновали люди: пассажиры искали поезда, носильщики таскали чемоданы и саквояжи.
Эльзу ошеломил шум и незнакомые запахи: она не ожидала, что даже обычный вокзал в Пизе настолько потрясет ее воображение.
Лео же, наоборот, был уверен в себе. Он пересчитал сдачу около кассы и вернулся к Эльзе, после чего увлек девушку за собой. Похоже, он знал вокзал как свои пять пальцев.
Они прошли мимо мужчины с шарманкой. Лео протянул монету обезьянке музыканта. Зверек был одет в пальто получше, чем у самого шарманщика.
Лео наклонился к Эльзе и вполголоса произнес:
– Полагаю, это худшее исполнение «La donna è mobile»[3].
Эльза смутилась и покраснела, хотя она и понятия не имела, о чем он говорит.
По этой же причине она не знала, что на вокзале оказался шарманщик с обезьянкой – или почему Лео дал обезьяне монету.
– «La donna è mobile», – повторил Лео терпелило, словно разговаривал с маленьким ребенком. – Из «Риголетто». Тебе надо как-нибудь послушать.
Эльза переборола желание спросить, что такое «Риголетто». По крайней мере, она не пыталась путешествовать по совершенно незнакомой Италии в одиночку.
В итоге Эльза была вынуждена признать, что, приняв помощь Лео, она избежала неприятностей.
Лео оказался впечатляюще компетентным спутником.
Когда они сели в вагон поезда, Лео ловко поставил ее саквояж на высокую багажную полку. Эльза устроилась на плюшевой скамье напротив Лео, чувствуя дискомфорт из-за «взятой напрокат» одежды. Косточки от корсета впивались ей в спину, и ссутулиться было невозможно.
Зато она привлекала меньше взглядов.
– Ты когда-нибудь ездила на поезде? – спросил Лео, неправильно истолковав причину ее дискомфорта.
– Когда была помладше, навещая де Вриса в Амстердаме.
И прежде чем она создала книгу пути, но данный факт Эльза опустила.
– Нам повезло! В королевстве Сардиния – прекрасная железнодорожная система. Современная инфраструктура гораздо скуднее в других провинциях Италии. Кстати, я считаю, все дело в том, что гениев отправляют в армию или в тюрьму. Прогрессивное человечество нуждается в интеллектуальной свободе.
– Угу. – Эльза мало знала о роли гениев в европейском обществе и о том, как они могли влиять на правительство.
Она никогда раньше даже не задумывалась над тем, как изобретения превращаются из эскиза в реальные вещи, используемые на Земле. Вельдана была создана не слишком давно, и полезных современных механизмов там было пока маловато.
Поезд покатил по рельсам, постепенно набирая скорость. Эльза смотрела в окно, когда поезд пересек мост через реку, направляясь на север, и выехал из Пизы.
Теперь мимо проносились зеленые холмы Тосканы, сменявшиеся полями, где росли красные цветы. Они показались Эльзе замерзшим морем пурпурного цвета.
Цветы были весьма необычны, но Эльзу волновал вопрос, почему кому-то в голову пришло начертать такую устойчивую агрокультуру. Но потом она вспомнила, что никто ничего подобного, конечно, на Земле не делал.
Какой странный мир, созданный по воле случая и не способный к усовершенствованию!
Эльза посмотрела на Лео. Теперь, когда юноша находился в замкнутом пространстве вагона, Эльза предположила, что он будет носиться взад-вперед в поисках каких-либо занятий, но Лео вел себя на удивление тихо и спокойно.
Ей показалось, что его близость просто-напросто иллюзия и если она протянет руку, то наткнется лишь на пустоту.
Ей не хотелось отпускать Лео в бездну его собственных мыслей – особенно после их недавнего разговора и вечернего сбора в библиотеке. Кроме того, сейчас она почувствовала легкость в общении с ним.
Это был бы несправедливый поворот: оставлять Лео наедине с его воспоминаниями.
Эльза задумалась и тихо произнесла:
– Теперь, когда ты и твои близкие друзья знают мою тайну, наступил твой черед. Я тебя внимательно слушаю, Лео…
Юноша наклонился вперед, серьезно посмотрел на Эльзу и водрузил локти на колени.
– Итак, мой отец являлся главным криптографом короля Сардинии, а мама австрийской шпионкой, поэтому их любовная связь с самого начала была обречена, и неизбежное предательство со стороны матери…
Эльза подняла руку, жестом попросив его замолчать.
Он был таким милым, когда погрузился в рассказ, таким искренним!.. Его темно-карие глаза с золотистыми крапинками и ровный тембр голоса завораживали ее.
А Реван был ужасным лгуном. Когда они – еще в детстве – попадали в переделки, он вечно пытался выпутаться, но Банину всегда выводила его на чистую воду. Реван волновался, когда врал. Ему было необходимо время, чтобы изловчиться и вымолвить слово, зато речь Лео лилась безо всякой остановки.
Похоже, он с легкостью погрузился в выдуманную историю.
На минуту между ними воцарилась тишина, но потом Эльза осмелилась нарушить паузу.
– Ты когда-нибудь поведаешь мне правду – или ты собираешься выдумывать страшилки? Мы ведь оба понимаем, что это ложь.
– Определенно второй вариант, – ухмыльнулся он и отвернулся к окну, защищаясь от колкого вопроса, который словно мог ранить его как рапира.
– Мне известно, что все, кто тебе был дорог, мертвы.
Лео дернулся и посмотрел на девушку в упор, заставив ее внезапно усомниться в правильности сказанного.
Однако Эльза неуверенно продолжала:
– Значит, ты… м-м-м… не должен притворяться…
Лео ничего ей не ответил, и Эльза подумала, что разговор уже окончен, но потом юноша негромко произнес:
– Иногда притворство – единственное надежное оружие против мира.
– Но ты до сих пор носишь на себе памятную вещь, – сказала она, бросая многозначительный взгляд на цепочку от карманных часов, подвешенную на петлице его жилета.