3. Оптимум как можно более автоматизированной, самостоятельно устанавливающейся, дисциплинирующей способности логического мышления (последовательность).
4. Оптимум имеющейся в распоряжении энергии на достижение успеха, сознательное и бессознательное стремление разрешить сложную задачу (Ц).
5. Способность дозирования аффективных и интеллектуальных моментов посредством поддержания концентрации внимания целевым представлением (тип апперцепции).
6. Оптимум способности образовывать стереотипизирующую ассоциативную установку.
7. Оптимум лабильности, переключаемости ассоциаций в ассоциативной установке, столь легко становящейся чрезмерно стереотипизирующей (процент животных).
8. Оптимально высокое число энграмм, имеющихся в памяти испытуемых, способность образовывать оригинальные ассоциации, причем оптимальность здесь подразумевается в том смысле, что не утрачивается способность адаптироваться к миру ассоциаций окружающих людей (процент оригинальных ответов).
9. Богатство ассоциаций (разнообразие и оригинальность ответов).
10. Особая представленность ассоциаций (Ц).
11. Способность к внутреннему созиданию (Дв).
Все эти компоненты интеллекта могут быть более или менее сильно развиты, приводя в итоге к необозримо большому количеству частных и общих вариантов интеллекта. С некоторыми другими компонентами интеллекта мы ознакомимся чуть позднее.
Можно с большой уверенностью сказать, что эксперимент по истолкованию форм позволяет осуществить дифференцированную диагностику интеллекта, причем именно такую, которая почти полностью независима от уровня образования и памяти испытуемого, хотя и учитывает множество компонентов. В первую очередь мы выявляем формальные (структурные) компоненты интеллекта.
Нужно только помнить, что каждый из названных компонентов интеллекта будет иметь различные показатели на разных ступенях возрастного развития. Понятно, что интеллектуальные компоненты пятилетнего ребенка значительно отличаются от данных десятилетнего. И в двадцать, и в тридцать, и в сорок лет, и т. д. содержание компонентов будет хотя бы немного другим. Дать сколько-нибудь точную картину интраиндивидуальных вариантов компонентов интеллекта пока не позволяет наш довольно скудный банк данных.
2. Произвольное влияние на факторы
Эксперимент по истолкованию форм, являющийся не чем иным, как «тестом выбора», может проводиться и в виде «эксперимента помощи и помех»[12]. В обычном эксперименте испытуемые за редким исключением (Ц-тип) концентрируются на содержательной стороне ответов. Формальные компоненты восприятия выбираются в зависимости от тех качеств, которые присущи «увиденному» испытуемым образу. А в новом типе эксперимента с параллельной серией таблиц мы с определенных сторон ограничиваем свободу выбора. Можно, например, перед испытуемым поставить задачу: обращать внимание главным образом на хорошие формы или находить движущиеся образы. Такого рода контрольный эксперимент может дать ответы на следующие вопросы:
1. Каким образом концентрация внимания влияет на показатель соответствующего фактора?
2. Как будет отражаться на показателях остальных факторов то, что внимание испытуемого сконцентрировано на одном из них?
3. Насколько значимы индивидуальные различия, проявляющиеся при проведении таких контрольных экспериментов?
Для того чтобы получить ответы на многочисленные вопросы, которые скрываются за вышеперечисленными, необходимо собрать очень большой материал, получаемый в различных параллельных сериях. Проведенные до сегодняшнего дня (не отличающиеся планомерностью и нуждающиеся в дополнительной проверке) исследования показали следующее: если перед испытуемым поставить задачу находить как можно больше четких форм, то Ф+-процент становится у них больше, хотя здесь и сказываются индивидуальные различия. Необходимые для хорошего видения форм компоненты, концентрация внимания, четкость воспринимаемых и приравниваемых к ним ассоциаций, самоконтроль усиливаются под воздействием осознаваемого целевого представления, стимулируемого выдвинутым перед испытуемым требованием, что, собственно, и является задачей осознанного целевого мышления. Все это сопровождается существенным уменьшением Ц и Дв, а кроме того, обеднением типа восприятия, возрастанием процента образов животных, снижением как оригинальных, так и цветовых ответов. Здесь имеются большие индивидуальные различия, но в целом наблюдается сближение с типом реагирования педантичных и депрессивных людей.
В тех случаях, когда от испытуемых добиваются как можно более строгой последовательности Ц, Д и т. д., результаты становятся схожими. Последовательность будет более строгой, а проявление других факторов снизится. Это произойдет не в столь большой степени, как бывает, когда перед испытуемым стоит задача находить хорошие формы; кроме того, чем строже становится сукцессия, тем сильнее начинает снижаться качество формы. Последовательность под воздействием целевого представления улучшается, так как дисциплинируется логическое мышление. А то, что это происходит легко, говорит о том, что у здоровых людей определенная дисциплинированность превратилась в автоматически проявляющуюся психическую функцию. Тот факт, что выполнение этой задачи меньше сказывается на качестве других факторов по сравнению с задачей отыскивать хорошие формы, доказывает, что с этой задачей справляется уже хорошо сформированная психическая функция. То обстоятельство, что формы ухудшаются, как только внимание концентрируется на последовательности, может означать только то, что четкость восприятия и логичность ассоциаций составляют тот момент, в котором имеющиеся у испытуемых паттерны (предрасположенность реагировать особым образом) играют не столь большую роль, и что для того, чтобы прийти к наибольшим достижениям, необходима непосредственная нераздельная концентрация внимания.
Если попросить называть как можно больше Ц, то результат будет различным для разных испытуемых. Тот, кому удалось в стандартном эксперименте увидеть много Ц, способен посредством «стремления выполнить усложнившуюся задачу» еще больше увеличить число целостных ответов. А тот, кто в стандартном эксперименте выдал очень мало Ц, тот и при выполнении специальной задачи не достигнет успеха. Данные такого испытуемого будут не слишком сильно отличаться от тех, которые были в стандартном эксперименте. Результат будет похожим, если в работе с испытуемым настаивать на еще более богатом типе восприятия.
Процент образов животных можно исследовать двумя способами: или попросив испытуемого давать ответы только образами животных, или же, наоборот, предложив называть все, но только не животных, причем давать как можно более разнообразные ответы. С первой задачей здоровый испытуемый справляется просто блестяще. Фиксированная цель не ухудшает факторов эксперимента. В первую очередь это относится к Ц, Дв и оригинальным ответам. Данные такого опыта мало чем отличаются от тех, которые мы получаем в стандартном эксперименте; а это говорит о том, что просьба давать ответы только в образах животных обращена к привычной и легко действующей способности – формировать стереотипизирующие ассоциативные явления.
И наоборот, когда испытуемый старается не давать истолкований образами животных и приводить как можно более разнообразные ответы, большинство из них терпят неудачу. Только небольшому числу испытуемых, тем, у кого и в стандартном эксперименте был очень небольшой процент животных, удается относительно легко выполнить стоящую перед ними задачу, не показывая результатов, слишком сильно отличающихся от тех, что были получены в стандартном эксперименте. Это означает, что смещение привычных ассоциаций (гибкость мышления) является функцией, на которой волевое усилие может сказаться только тогда, когда гибкость вообще присуща испытуемому, причем в довольно высокой степени.
Исследовать таким способом оригинальные ответы невозможно. В стандартном эксперименте каждый испытуемый дает свои персональные ответы, и каждый считает данные им ответы оригинальными. Если ставится задача давать как можно больше «оригинальных», «фантастических» ответов, то испытуемые начнут давать ответы, похожие на те, которые они давали в стандартном эксперименте. Самое большее, что можно будет встретить, – это более смелые попытки объединить отдельные части таблиц; возможно также, что испытуемый будет давать ответы более оригинальными словами.
Остаются Дв-, а потом Цв-ответы. Здесь также можно проследить связь между Дв и Ц-ответами. Те испытуемые, у которых и в обычном эксперименте было много Дв, могут с относительной легкостью увеличить число хороших Дв, а те, у кого в стандартном эксперименте было совсем немного Дв, и в контрольном эксперименте выдадут очень мало Дв-ответов или Дв с плохой формой. Таким образом, кинестезии представляют собой такую функцию, которая может оказываться подверженной волевому влиянию только тогда, когда она существует у испытуемого в виде явной предрасположенности.
Если испытуемый не дал ни одного цветового ответа, можно попросить его включить в свои ответы цвет, добиться их появления, чаще всего в виде ФЦв, реже в виде импульсивных Цв. Сразу станет заметно, насколько беспомощно по отношению к цвету ведут себя больные эндогенной депрессией, а также педантичные люди и насколько напряженными вдруг становятся невротики – «вытеснители» аффектов: эта задача для них явно мучительна, она даже может вызвать у них чувство собственной несостоятельности. Если у испытуемого было несколько цветовых ответов, он легко может увеличить их число. Взаимоотношения между другими факторами в таких ситуациях, по-видимому, характеризуется значимыми индивидуальными различиями.
Но можно поставить и совершенно противоположную задачу как по отношению к Дв, так и по отношению к Цв. Испытуемых, давших большое количество Дв или Цв, можно попросить не называть Дв или Цв. Так как большое Дв-число чаще всего появляется вместе с относительно большой суммой Цв-ответов, то в этих специальных экспериментах участвуют одни и те же испытуемые. Оказывается, что им очень трудно полностью игнорировать в своих ответах Дв или Цв. Эта задача ощущается ими достаточно мучительно, но это мучение совершенно другого рода, нежели то, что появлялось у депрессивных испытуемых при выполнении противоположной задачи. Они воспринимают это как ограничение их свободы, как принуждение. В какой-то степени им удается справиться с задачей, когда приходится одновременно не называть ни Дв, ни Цв, полностью обращая свое внимание на поиск отчетливых форм.