Симптоматическая ценность цветовых ответов связана с аффективностью. ФЦв символизируют способность к адаптирующейся аффективности, а ЦвФ и Цв – наоборот, не способную к адаптации эгоцентричную аффективность. Из анализа взаимоотношений разных видов цветовых ответов можно сделать выводы относительно динамики аффектов испытуемого, куда следует отнести и цветовой шок. Без всяких исключений он свидетельствует о вытеснении аффектов невротической натуры, для которой одним из показателей, несомненно, является вытеснение цвета, что проявляется в нашем эксперименте как цветовой шок.
Но у нас есть и другое средство обнаружения процессов вытеснения. Когда вытесняются цвета, то чаще всего (а возможно, всегда) одновременно происходит вытеснение кинестетического момента, а кинестезии в соответствии с моими прежними исследованиями символизируют внутреннюю жизнь, интроверсию. Первая таблица из тестовой серии выбрана таким образом, что она провоцирует на Дв-ответы; для этого достаточно иметь малейшую предрасположенность, и, действительно, у бесхитростных людей второй или третий ответ (если не первый) на Таблицу I обусловлен кинестезией. Если из всех полученных в эксперименте данных следует, что у испытуемого не обнаруживается недостатка кинестетической предрасположенности и, несмотря на это, среди ответов на первую таблицу отсутствует Дв-ответ, то не вызывает сомнений, что кинестетический момент подвергся вытеснению. Наш испытуемый только на вторую таблицу дает кинестетический ответ, и в полном соответствии с этим мы обнаруживаем, что и в истолкованиях цветных таблиц цветовой ответ появляется довольно поздно, лишь на последнюю, десятую таблицу. А отсюда вытекает, что у испытуемого как цветовой, так и кинестетический момент находятся в частичном вытеснении, что как кинестетическая (то есть интроверсивная сторона), так и аффективная (то есть экстратенсивная) сторона типа переживания сужены, коартивны, причем именно в результате невротического процесса вытеснения[41].
И, наконец, последний признак: там, где нет вытеснений, там пестрой чередой идут ответы по движению и цвету. Это свободное чередование разных видов ответов – по движению, форме и цвету, по-видимому, характеризирует человека, свободного от комплексов. Таким образом, нормальную динамику человеческих переживаний невозможно описать терминами «интровертированный» или «экстравертированный»; она заключается скорее в чередовании интроверсивных и экстратенсивных моментов. Такая свободная игра интроверсивности и экстратенсивности будет нарушаться процессами вытеснения. В эксперименте это проявляется следующим образом.
Хотя вначале здоровый человек (если только он в своей конституции не обделен кинестетически) и дает цветовые истолкования на цветные таблицы, вскоре он приходит к кинестетическим ответам, а уже четвертое и пятое истолкование образов, которые можно увидеть на Таблице VIII, становятся кинестетическими. Тот, кто остался скованным вытеснением, будет и дальше давать исключительно цветовые ответы. В полученных нами экспериментальных данных на одиннадцатом месте опять появляется Дв-ответ, и мы в этом видим еще одно доказательство, что у испытуемого нарушено взаимодействие между факторами внутренней жизни и факторами аффективности, направленной на внешнюю реальность. Таким образом, в результате невротического процесса вытеснения нарушено нормальное, свободное и гибкое взаимодействие между интроверсией и экстраверсией.
После такого предварительного результата, а именно – признания наличия у испытуемого невроза (при острых психозах, по крайней мере, не бывает цветового шока), можно продолжить нашу работу. Испытуемый показывает 4 Дв: 11 1/2 ЦвФ[42]. Это формула типа переживания испытуемого. Дв преобладают над цветовыми ответами, даже если мы не будем придерживаться этих чисел. Еще при подсчете оказалось, что среди обозначенных буквой Ф ответов больше встречается таких, на которых сказалось влияние кинестезии, чем тех, которые могли бы оказаться цветовыми ответами. Другими словами, склонность давать кинестетические ответы явно сильнее, чем склонность давать цветовые истолкования. Тип переживания испытуемого, таким образом, скорее интроверсивный, чем экстратенсивный, или – припоминая только что разобранный нами процесс вытеснения, – большее сопротивление в отношении вытеснения оказали интроверсивные моменты типа переживания; сужение (коартация) сильнее поразило экстратенсивные моменты, чем интроверсивные.
Учитывая накопленный мною опыт, в целом о неврозах можно сказать следующее. При более экстратенсивном типе переживаний преобладают истерические симптомы, при более интроверсивном – неврастенические и психастенические. Чем больше тип переживания приближается к амбиэквальности, тем больше навязчивые явления примешиваются к невротической картине. Явный представитель невроза навязчивости находится посередине между истериком и психастеником. Поэтому можно предположить, что у нашего пациента, скорее всего, обнаружатся психастенические и неврастенические симптомы, а вполне вероятно, что к этому еще добавятся навязчивые явления, так как его тип переживания не слишком далек от амбиэквальности. То есть из цветового шока мы сделали вывод о неврозе, а из типа переживания вывели его особую форму – психастению с явлениями навязчивости.
Возвратимся к нашим подсчетам: пока не совсем ясными остаются ответы, свидетельствующие об аффективности. Преобладают ФЦв с заключенными в скобки Цв, то есть такие истолкования, где решающее слово остается не за цветом, а за оттенками светотени. Еще не полностью прояснена симптоматическая ценность подобных ответов. По-видимому, они имеют отношение к способности аффективности оказываться адаптированной, только происходить это будет тревожно-осторожно-незрелым путем эмоционального приспособления, попыткой овладения собой перед присутствующими людьми и, особенно, склонностью к депрессивному настроению, которое испытуемый пытается скрыть от окружающих. С другой стороны, мы имеем по меньшей мере один ответ, который выдает явно эгоцентрическую аффективность, а именно – первый из всех цветовых ответов: дым и огонь (Таблица II). Если первый цветовой ответ является самым эгоцентричным, а после него следуют только (как в нашем примере) ни о чем не говорящие цветовые ответы, то чаще всего это свидетельствует об аффективности, которая, несмотря на свою мощность и импульсивность, может все же быть под контролем, так что речь здесь идет скорее о сознательном, чем о бессознательном вытеснении аффектов; не столько о вытеснении в прямом смысле этого слова, сколько о сознательной борьбе со своими аффектами. Таким образом, предварительно по цветовым ответам мы можем сделать только вывод о том, что в аффективности нашего испытуемого существуют две противоречивых тенденции:
1) депрессивная, но для окружающих контролируемая, приспосабливающаяся с некоторой тревогой;
2) импульсивно-эгоцентричная, которая по возможности подавляется не только в своих внешних проявлениях, но и внутренне, по отношению к себе.
Больше о цветовых ответах пока сказать нечего, так что обратимся к другим факторам эксперимента.
Еще одним исходным пунктом является вопрос о способности к интеллектуальной адаптации и вхождению в контакт с людьми, на который можно ответить с помощью целой серии факторов.
На первом месте находится тип апперцепции и последовательность. Тип апперцепции испытуемого характерен для людей, которые не слишком глубоко уходят в детали, но и не слишком судорожно акцентируются на целостных ответах. Вся совокупность полученных данных дает ясно понять, что испытуемый перед тем, как перейти к Д, пытается дать на каждую таблицу целостный ответ, последовательность упорядоченная, не доходящая до максимальной, строгой. То есть в методах мышления испытуемого отсутствуют как разорванность, так и излишняя запрограммированность; это скорее мышление, типичное для нормального человеческого рассудка, способного приспособиться к стоящей перед ним задаче, с относительно хорошим чутьем на главное и второстепенное. При более подробном рассмотрении обнаруживаются, однако, и индивидуальные черты последовательности, не говоря уже об упоминавшемся ранее факте, что здесь мы имеем несколько большее число Ц и Дд, несколько меньшее Д, о чем я еще буду говорить чуть позднее.
На тестовой Таблице 1 испытуемый вначале истолковывает все пятно, затем обращается к середине таблицы, отыскивая остов (костяк), затем скелет и, наконец, опять возвращается к восприятию целого пятна в образе летящего существа, чье тело расположено по средней линии. На Таблицу II тоже вначале следует целостный ответ, затем взгляд испытуемого концентрируется на середине, где он обнаруживает ландшафт, а следом за этим, исходя из медиальной части пятна, пациент во второй раз образует Ц, источник огня со столбами дыма и наверху вырывающееся пламя. На Таблице III – вначале Ц, а потом опять проникновение в середину таблицы, которое наводит на следующую мысль: не является ли красная вещь в центре какой-либо энергией, которая не позволяет двум фигурам разлететься или сблизиться. Эта процедура – вначале Ц, затем детали в центре, далее, исходя из медиальной части таблицы, опять нечто целостное, Ц, или образованный из нескольких Д ответ ДЦ – проходит через весь эксперимент; в этом можно усматривать особый род запрограммированности мышления.
Однако нужно обращать внимание на ряд факторов. Прежде всего, сама последовательность позволяет нам понять, каким образом испытуемый воспринимает новые ситуации. Вначале глобальный рекогносцирующий взгляд, затем вхождение в центральные детали, структурирование (синтез), конструирование. Первые Ц, рекогносцирующие, чаще всего абстрактного рода. Это ответы, которым и сам испытуемый не слишком доверяет. Действительно, первые истолкования каждой таблицы не являются ни оригинальными, ни четкими. И наоборот, более поздние ответы на каждую таблицу несут в себе почти всегда что-то конструирующее, и сколь ненадежны, нечетки и несоразмерны были первые, абстрагирующие целостные ответы, столь же надежны, соразмерны и убедительны конструирующие истолкования. Отсюда мы можем сделать вывод, что пациент думает скорее индуктивно, чем дедуктивно, синтетически, нежели аналитически, конкретно, а не абстрактно. Он предпочитает создать что-либо новое, чем критиковать старое. То, что вначале следует абстрактный ответ, позволяет сделать вывод о том, что, хотя испытуемый и старается быстро получить обобщенное представление, его это мало удовлетворяет, поэтому он стремится перейти к деталям и конструированию ответа из них.