— Быстрее! — крикнул я, рванув по коридору. — Надо его догнать.
Я добежал до главной лестницы. Вестибюль наводнила полиция. Внизу слышались громкие мужские голоса, истерично визжала Шульц, но Граветта с ними не было.
— Где он? Куда он мог деться? — обернулся я к друзьям, догнавшим меня.
— Сбежал, — тяжело дыша, выдавил Ярик.
— Вам тоже пора делать ноги отсюда, — заявила Леди, с любопытством разглядывая суету внизу. — Если не хотите объяснять, как вы сюда попали.
— Пойдем, — Ника потянула меня за рукав.
— Но я не могу так просто уйти! Лара…
— Пойдем, — она вновь потянула меня за руку. — Я знаю, что надо делать.
В ее голосе слышалась такая убежденность, что я доверился ей.
— Увидимся! — крикнул нам вслед Ярик.
— И что же мне делать? — спросил я, когда мы поднялись в башню.
Ветер утих и вечернее солнце, проникающее сквозь узкие окна, прочертило пол башни полосами. Темная — светлая, темная — светлая.
— Тебе надо просто захотеть, чтобы она стала прежней.
— Я-то тут причем?
— Притом, что ее никто не травил, никто не насылал на нее проклятие. Все сделали твое воображение и твоя убежденность. Поверив угрозам, ты сумел изменить реальность.
— Да, все именно так, — кивнул ангел. — Люди многого не знают о себе.
— Ага, — гавкнул пес. — В кои-то веки мне не хочется возразить тому крылатому парню.
Я прикрыл глаза и опустился на пол. Рядом со мной звонко брякнула о каменные плиты ваджра.
7
Лара улыбалась. Она выглядела прежней — красивой, кокетливой, немного капризной, но, главное, абсолютно здоровой. Оставаясь невидимым за кустами сирени, я некоторое время наблюдал за ней, а потом поймал себя на мысли, что смотрю на нее совершенно спокойно, как будто бы она была просто знакомой девчонкой. Такими глазами я смотрю на своих одноклассниц — Ксюху или Майку Вилейкину. Больше не было ни слепого обожания, ни мучительной ревности. Я покопался внутри себя в поисках прежних чувств, но там тлел лишь слабый огонек былой привязанности. А еще там было чувство вины — ведь получалось, что это из-за меня она страдала целых три дня.
— Но ты же не знал! — возмутился ангел.
— Подумаешь, — пренебрежительно фыркнул пес. — Всего-то три дня. Ты из-за нее дольше страдал, и ей на это, заметьте, хоть бы хны.
— К тому же эти три дня ты делал все, чтобы ее спасти, — добавил ангел. — Но теперь все закончилось.
— Вот все и закончилось, — повторила Ника.
— Да, — ответил я, поворачиваясь к ней.
На город опустился вечер. Мы молча брели по улице в сторону моего дома. Я подыскивал и никак не мог найти нужные слова, но и просто так расстаться с Никой я уже не мог. Если бы она была обычной девчонкой, то можно было бы пригласить ее в кафе или напроситься проводить до дома. Но Ника не была обычной девчнкой!
Выручило меня стремительно приближающее ко мне маленькое рыжее тельце.
— Римо! — крикнул я. — Как же я рад тебя видеть, разбойник!
Кот сделал несколько прыжков в мою сторону, затем вдруг прижал уши к голове и попятился назад, шипя и выгибая спину.
— Римо! Римо! Ты чего испугался, глупыш?
— Не чего, а кого, — хмыкнули справа.
— А что я? Я ничего! — буркнули слева. — Стою, молчу, хотя мог бы гавкнуть. Не люблю кошек.
— Это у них взаимно, — хихикнули справа.
— Придется полюбить, — цыкнул я на пса, присел на корточки и вытянул вперед руку.
— Кыс-кыс-кыс. Иди сюда, не бойся, он совсем не злой. Вы подружитесь. И с тем парнем с крыльями тоже.
Римо медленно переступил с лапы на лапу и сделал осторожный шаг в мою сторону. Затем осмелел, поднял хвост трубой и с независимым видом, как будто бы и не было рядом со мной страшного пса, от которого он только что шарахался, продефилировал рядом с моими кроссовками.
Я вновь присел, беря пушистую мордочку в руки. Кот потерся щекой о мои ладони и замурлыкал.
— Так и бродишь по улицам-подвалам? Или меня вышел встретить?
— М-р-р, — промурчал кот.
Ника присела рядом со мной и протянула руку к рыжей спинке.
— Осторожно! Он не любит незнакомых… — начал я и осекся: кот спокойно принял ласку, давая себя погладить.
Чудеса, да и только!
Римо вывернулся из наших рук и потрусил к подъезду. Наверное, проголодался.
— Я тоже, пожалуй, пойду, — помолчав, сказала Ника. — Поздно уже, а завтра все-таки в школу.
— Поздно?
Я подтянул рукав толстовки, чтобы посмотреть на часы, и взгляд мой упал на то место, где раньше был плетеный ремешок, надетый Никой. Между нами вновь повисло молчание.
— Неужели ты ничего не скажешь ей? Она же сейчас уйдет! — крикнул мне в спину ангел.
— Ты же не сможешь теперь жить как раньше! После всего, что с тобой случилось! — развернувшись ко мне всем телом, гавкнул пес.
И я решился.
— Знаешь, я тут подумал… я теперь не смогу просто учиться в школе, думать об экзаменах, выбирать вуз, тусоваться с приятелями. После того, что со мной произошло, что я узнал, все это кажется каким-то… не знаю… несерьезным что ли. Я не смогу жить как прежде.
Ника молчала.
— Давай завтра после школы встретимся и решим, что нам делать дальше с Граветтом, пропавшей флэшкой и прочими странностями. Нельзя это так оставлять. Еще бы Берта домой вернуть.
Ника молчала, затем улыбнулась и тряхнула косой.
— Конечно. В парке под часами пойдет?
Я осторожно открыл дверь. Римо прошмыгнул между моих ног и бегом устремился на кухню. Проголодался, бедняга.
Сколько же я не был дома? Неделю? Больше?
С некоторым трепетом я вошел в свою квартиру. Потянул носом, вдыхая знакомые запахи. Слабый аромат маминых духов от ее плаща, висевшего на вешалке в прихожей, запах яблок из кладовки, кофе из кухни. Даже легкое амбре кошатины, с которым мама безуспешно боролась долгое время, сейчас было мне приятно.
Я положил ваджру на тумбочку, разулся и прямо в носках направился на кухню.
Кухня за мое отсутствие преобразилась: новый кафель, новые обои, место старых кухонных шкафчиков заняли другие. Симпатичненько. Постарался сосед. Только мягкий уголок остался прежним, с порядком вытертым диванчиком. И я был рад, что этот старый диванчик остался на месте — я часто валялся здесь по вечерам с планшетом. Любил его и Римо, спавший свернувшись калачиком рядом со мной. Сейчас на этом диванчике с чашкой в руках сидела мама. Грустная, одинокая, постаревшая.
Я подошел к ней и обнял за плечи.
8
— Доброе утро! — поприветствовал я Азалию Сергеевну, переступая порог школы.
Наша демоническая завуч окинула меня внимательным взглядом.
— Доброе. Рада, что ты снова с нами. Как прошла конференция? — осведомилась она. — Тебе удалось выступить? Поучаствовать в дебатах?
Я вспомнил свою импровизированную речь и улыбнулся.
— Конечно. Произнес целую речь со сцены. И люди оказались интересные, — добавил я, вспомнив Киру. — Спасибо, все было отлично.
Завуч еще раз внимательно посмотрела на меня и отпустила.
Я закинул рюкзак на плечо и побежал на третий этаж, перескакивая через ступеньку.
— Да подожди же ты! — догнал меня сзади окрик. — Уф! Не угнаться. Ну и прыткий же ты стал!
Пыхтя и отфыркиваясь, по лестнице поднимался Вовчик.
— Привет! Не знал, что ты сегодня в школе появишься. Ты чего трубку не брал? Я звонил тебе, звонил…
— Я телефон потерял.
— Во даешь! — восхитился Вовчик. — Я и по домашнему тебе звонил. Но твоя мамаша начала втирать какую-то дичь, я ничего не понял. Надеюсь, ты все же сумел оттянуться в Сочи? Наверняка сумел, раз даже мобильник протратил.
— Еще бы, — улыбнулся я так широко, как только мог.
— Расскажи, расскажи, — наперебой загалдели подоспевшие к нам Вилейкина и Рубинчик. — Крида видел? Burito были? А Motorama? А правда, что Arashi приезжали?
— Оттянулся, видел, были, неправда, — в телеграфном стиле отрапортовал я. — Подробности после уроков.
Я вошел в класс. Лара сидела за партой одна, Верки Живоглядовой не было.
— Привет!
Лара подняла на меня глаза. Мне показалось, что сначала она хотела меня отшить, но почему-то передумала.
— Привет, — тихо сказала она.
— Прости меня.
— За что?
— Да хотя бы за последнюю пару недель.
Лара подняла на меня удивленные глаза. А я смотрел на нее и не понимал, куда же подевалась та волшебная магия, которая всегда окутывала ее. Передо мной сидела самая обычная девчонка, в меру симпатичная, в меру стервозная, как и все девчонки в ее возрасте. Или не все?.. Но она больше не была моей Ларой. Хотя, может, она и раньше ей не была. Может, я все это выдумал…
— Ты что-то хотел спросить?
— А, да… Как Алик? С ним все в порядке?
— Да, спасибо, — еще тише ответила Лара.
— Ну и замечательно.
Кивнув ей, я направился к своей парте. Но не успел я сделать и двух шагов, как меня нагнали слова:
— Можешь сесть со мной, Живоглядова заболела.
Я оглянулся.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Но я уже привык на новом месте.
Я бросил на парту учебник, достал из кармана авторучку. Рюкзак задвинул подальше под парту, чтобы освободить место. Справа на пустой стул рядом со мной спланировал парень в белом спортивном костюме. Слева под партой заворочался, укладываясь поудобнее, большой черный пес.
За окном светило яркое утреннее солнце, день обещал быть погожим. И это было замечательно, потому что вечером меня ждала встреча в парке под часами.
Надо обязательно купить розы.