Черное безмолвие (сборник, 2-е издание) — страница 20 из 77

Церковь была довольна — детей рождалось много, и каждый раз тонкие лучи опускались с небес и вливали жизненную силу в человека. Нити шевелились, извивались, то угасали, то наливались упругостью вновь. Человек шел то уверенно, побеждая и радуясь успехам, то огорчаясь, падая, вставая и продолжая то, что он называл Жизнью. Часто взоры его устремлялись вверх к звездам… Там, далеко среди блистающих светил, гордо и величаво царил Он и перебирал нити жизни, то натягивая их, то отпуская.

Иногда животворные нити рвались, и умирал Человек, отдавая Вселенной то, что когда-то от нее принял.

Увидел Он тугой ствол нитей, тянущихся к счастливой Земле. Не понравилось Ему это. «Слишком много счастья одной планете», — решил Он и, схватив нити, начал дергать их и рвать… падали солдаты на поле боя. Шла по Земле чума, тиф, тысячами умирали люди. Устал Он и, прикрыв воспаленные глаза, заснул, сложив натруженные руки, чтобы проснуться и снова взяться за струны Жизни.

СТРЕЛОК

Этот уголок Галактики был просто идеальным. Звезда сияла ярко, но ее излучение было терпимо и свет не ослеплял пилота. Особенно приглянулась пятая планета, она переливалась зеленью растений, голубизной морей и белизной облаков.

«Прямо как наша Земля, — подумал Гавр, — надо садиться, нечего размышлять».

Гавр — пилот-разведчик, приоритетный посланец в неизвестное, мастерски притер корабль на травянистую поляну. Экспресс-анализ показал полную доброжелательность окружающего мира.

«Посплю и выйду», — решил Гавр и закрыл глаза.

Сон был уже здешним. Под влиянием увиденного в сознании Гавра мелькали пушистые звери, дивные леса, красивые птицы. Рай да и только.

Проснувшись, Гавр огляделся вокруг и заметил кое-какие изменения: от корабля шла просека, теряющая свое окончание где-то далеко в лесных чащах.

«Не заметил я эту дорожку, что ли? — подумал Гавр. — Не могли же ее прорубить за четыре часа, пока я спал».

Облачившись в снаряжение для новых неизвестных планет и прихватив оружие, Гавр вылез из корабля. Красная метка его бластера показывала сто процентов — это действовало успокаивающе. «Добрый знак защиты» — так называли метку разведчики. Осторожно продвигаясь вперед, Гавр замечал вокруг себя все и вся: шевеление листвы, ее шелест, птиц в небе и траектории их полета, мелькание легких теней в кустах и меж деревьев — все было спокойно, без намека на агрессию. Но Гавр не расслаблялся, успокоительная тишина не отвлекала его, а окружающее спокойствие, наоборот, все больше и больше настораживало. Гавр, как опытный охотник в лесу, шестым чувством ощущал на себе настороженный взгляд.

«Деревья, что ли, смотрят?» — подумал Гавр и вспомнил русскую шутку:

Как у нас в Рязани

Все грибы с глазами.

Их едят — они глядят,

Их берут — они бегут.

Усмехнувшись, он шел дальше, но ощущение цепкого, липкого взгляда не отпускало его. Все более ему казалось, что он похож на быка на бойне, который идет по узкому коридору, в конце которого его ждет меткий стрелок с оружием, направленным ему в сердце. Но вокруг была тишина и благодать. И именно это нервировало Гавра. Несколько раз он ловил себя на том, что его рука невольно сжимала оружие. Гавр уже не шел, а крался, окруженный птичьим пением, ласковым светом, шепотом листвы, шел, подминая яркие цветы, сгибающиеся под его тяжестью, словно приветствуя его.

Напряжение росло. Гавр вышел из леса и очутился на полукруглой поляне, края которой круто уходили вниз. Лес за ним сомкнулся. Гавр стоял, упираясь, спиной в зеленую стену леса. Голубое небо и резкий край обрыва делили мир пополам: на темный низ и светлый верх. Граница между ними была четкой и строгой. Вдруг четкость границы нарушилась, линия горизонта вспучилась, и над краем обрыва появился лохматый бугор, превратившийся в хищную голову с горящими свирепыми глазами и оскаленной пастью, утыканной лесом кривых, желтых зубов. Голова поднималась все выше, покачиваясь на тонкой чешуйчатой шее грязно-зеленого цвета. Морда была просто отвратительная. Появились когтистые лапы, они подрагивали, выдавая нетерпение зверя. У косморазведчика была отличная реакция, оставшаяся еще от прадеда — завсегдатая баров и таверн, в одной из которых, впрочем, он и остался, опоздав опередить своего соседа на долю секунды. Выстрел — и затихающий вой подчеркнул меткость Гавра. Зверь исчез. Гавр вытер выступивший пот и боковым зрением заметил горбящуюся линию горизонта справа. Выстрел — вой — вспотевший лоб. Холм теперь вырос слева… Выстрел — вой — вспотевший лоб. Холм впереди — выстрел — вой — вспотевший лоб, слева — выстрел — вой, справа — выстрел — вой… Гавр уже не успевал вытирать лоб, пот струился сплошным соленым водопадом. Цифра 100 катастрофически ползла к нулю, но Гавр уже не замечал этого и только нутром чувствовал, что спасительные заряды тают, как снег в весеннюю пору. Очередной выстрел, и Гавр понял — ноль.

— Все, замотали, черт вас дери, больше нет, — чертыхнулся от души Гавр и в сердцах швырнул бесполезную железяку в скалящуюся рожу. Удар был точен, и рожа исчезла, а оружие с глухим стуком скатилось в бездну. Гавр напряг мышцы тренированного тела, готовясь к схватке. Но никого не было, рожа не появлялась, горизонт был чист и светел. Напряжение сказалось, и дрожащие ноги Гавра перестали держать его… он стал валиться на спину. Но не упал. Что-то мягко поддержало его, и он очутился в удобном кресле. Напротив сидел ухмыляющийся ромб с живыми глазами.

— Вы уже девятый и тоже с оружием. И все сначала стреляете, а потом раскаиваетесь и недоумеваете, как это произошло. Мы потеряли троих, пока не придумали вот это.

— Что это? — тупо спросил Гавр.

— Разряжатель оружия, — невинно ответил ромб и, в свою очередь, спросил: — А где вы научились так хорошо стрелять, на войне?

— Нет, у нас войны давно нет, — сказал Гавр.

— А где же тогда? — переспросил ромб.

— На стенде.

— А что такое стенд?

— Это такое устройство, где мы учимся стрелять для охоты. Как вот этот ваш разряжатель оружия.

— Так вы стреляете только на охоте? — от души удивился и обрадовался ромб.

— Мы-то да! А вот в соседней звездной системе до сих пор воюют, — ответил Гавр. «Вот бы и правда настроить стендов для любителей войн», — мечтательно подумал он.

СЕРДЦЕ КОМЕТЫ

Который раз неслась комета навстречу Земле. Заметили ее уже давно, приписывая ее появлению и ей самой всевозможные небылицы от пристанища богов до предвестника войн и всевозможных катастроф. Появлялась комета вблизи Земли довольно редко, один раз в семьдесят с лишним лет. Ученые передавали друг другу свои знания, но понять ее происхождение, ее будущее наблюдатели не могли. Летели ей навстречу автоматы, изучали, пролетали мимо, но все-таки это было не то, хотелось пощупать комету своими человеческими руками. Долго не могли прикоснуться к ней земляне, не могли проникнуть внутрь летящего впереди нее барьера, хоть слабого, но все-таки барьера. Труден был путь в космос землян. Сначала робко и недалеко от Земли, потом все выше, дальше, к Луне, а потом еще и еще дальше летели посланцы землян, возвещая о новых и новых шагах во Вселенной. А комета то приходила к Земле, то уходила назад, в глубины космоса, унося в очередной раз свою тайну. Планета готовилась к новому появлению кометы, люди ждали ее и были готовы к встрече. Мощная ракета вырвалась в космос, унося с собой тех, кто был готов прикоснуться к величайшей из тайн — сердцу кометы. Экспедиция была продумана до мельчайших подробностей: в середине группы кораблей летел «Прометей», несущий самое дорогое, когда-либо рожденное на Земле, — людей. Рядом летел корабль-двойник, на всякий случай, вдруг что-либо случится с основным кораблем, тогда можно будет перебраться на него и вернуться на Землю. Впереди летели три автомата-разведчика, глаза и уши экспедиции, вынесенные вперед. Расчет был прост: эскорт кораблей должен был сблизиться с кометой как бы сзади, догоняя ее, так было безопаснее, чем вторгаться в ее пределы в лоб. Картина стремительно несущейся кометы была устрашающая: пушечное ядро, выстреленное в глубине черного пространства неизвестным орудием, а далеко впереди — барьер частиц, прижатый свечением светила. Казалось, что этот барьер сметет корабли, разбросает их в пространстве, утопит в глубинах черного, бездонного космоса.

Но мы упорно мчались ей навстречу, нам была нужна ее тайна…

Теперь мы уже гнались за кометой, четко различая ее сердце — черный шар, а светящийся вокруг него ореол из ярких частиц дополнял видимую нами картину таинственностью. Черный шар манил нас как магнит, притягивающий к себе железную песчинку. Погоня длилась долго, автоматы, прокладывающие нам путь, не видели впереди опасности, они разрешали нам лететь дальше и дальше, шар медленно рос у нас на глазах. Зонды устремились в центр шара… и пропали в его черноте, но сигналы от них говорили о том, что опасности нет, что там, в середине ядра, есть твердь, плотная, которая может принять наш корабль. Все операции напоминали нам далекую историю, когда люди прокладывали себе путь к Луне. Наш корабль устремился вниз, вот он нырнул в темную массу атмосферы и осторожно спускался все ниже и ниже. Вокруг корабля кружились крупные коричневые хлопья и больше ничего. «Мрачный снег» — назвали мы его. Локатор корабля нащупал в этой темноте твердую поверхность, и мы опустились на нее — лед, камни, песок, пепел — вот все, из чего состояла «земля» кометы. Космонавты огляделись вокруг и застыли в удивлении… посреди небольшого холма возвышался столб, надпись, похожая на древнюю клинопись, гласила: «Это все, что мы можем послать вам, предупреждая о Разуме и Доброте. Именно теперь, когда в руках ваших познание огромной энергии и пространства, будьте разумными. Пепел, кружащий вокруг вас, и осколок планеты, когда-то родившей Разум, но не осознавших это, — вам пример».

Колонну сняли, собрали немного пепла и вернулись на родную планету… а через десять лет корабль землян устремился в соседнюю галактику, это был огромный корабль, строила его вся планета, а экипаж состоял из представителей всех стран и народ