Стас был именно из таких. Прежде чем посылать в космос на такую работу, будущих утильщиков «закаляли», по их же терминологии. «Закалка» была проста — их включали в комиссии по расследованию авиационных и космических катастроф, вводили в бригады обследования затонувших кораблей.
Стас две недели работал на лунной станции, погибшей от ударов метеоритов. Это было жуткое зрелище, так как все шесть астронавтов погибли. Погибли мгновенно, застыв в самых естественных позах: кто бежал к пульту, кто к люкам, кто к скафандрам. Павел, друг Стаса, остался в гамаке со сладкой улыбкой на губах. Он всегда так улыбался, когда ему снилась родная деревня в Сибири и дед с бородой в виде широкой лопаты. Павел сам ему об этом рассказывал.
Закалялись ребята так, что фильмы ужасов, которые еще оставались в фильмотеках, для них были как детские мультфильмы в передаче «Спокойной ночи, малыши!». Но не только закаленные нервы надо было иметь утильщикам. Их учили истории, вернее, конструкции космических кораблей разных эпох, как открыть люки, как пройти в корабль, где аварийные системы, где отсек экипажа, где баки с топливом, где ядерная силовая установка. Одним словом, историю развития космонавтики своей планеты и известных других.
Но не только эти знания нужны были утильщикам. Бывали случаи встреч с живыми существами чужого мира. И тогда все становилось намного сложнее: надо было их понять, притом зачастую в необычной ситуации, встречаясь лицом к лицу. Иногда они были ранены, агрессивны, готовые напасть или защищаться. Любой жест воспринимался по-своему, по законам того мира, где жил тот, кого ты встретил. Даже на собственной планете за один и тот же жест могли в одном месте обнять, а в другом вцепиться тебе в глотку.
Утильщики учились обладать чуть ли не звериным чутьем, некоторые начинали чувствовать магнитные поля, радиационное и радиолокационное облучение, ультра- и инфразвук. Они становились настоящими жителями Вселенной, ее детьми.
Особенно опасны были «мусорные ямы», точки либрации, где гравитационные силы системы планет уравновешивались, и в эту точку собиралось все, что не имело возможности преодолеть даже самое незначительное притяжение. Но зачастую, набравшись сил, благо светила отдают много энергии, космические скопища могли сделать что угодно. «Санатории Вселенной» — так прозвали эти места утильщики.
Павел говорил об этой ситуации так: «На быстрине человек устает, в заводях отдохнет и снова в бой». Так он переносил земные понятия в космос.
Старт был удачным, два витка надо было сделать над планетой, в сфере безопасности, потом перейти на более высокую орбиту и там еще виток, а далее неблизкий путь к «мусорной яме» между Землей и Луной.
Стас проверил системы корабля, все работало отменно. Посмотрев вниз, он полюбовался Южной Америкой. Корабль проходил ее с юго-востока.
«Как все-таки красиво, — подумал он, — и вот здесь над Атлантикой Павел последний раз включил двигатель, чтобы оторваться от Земли и стать ее спутником».
Сигнал заставил его отбросить грустные мысли.
«Впереди цель, — прописал компьютер на дисплее. — Расстояние 300 метров, размер три сантиметра в диаметре, относительная скорость метр в секунду».
«Слава богу, хоть скорость маленькая. Что же это за осколок?» — облегченно вздохнув, подумал Стас.
Он посмотрел в задний иллюминатор: отсек двигателя смотрелся просто прекрасно, ровными линиями строгих геометрических обводов.
«Надо раскрывать сборник», — решил Стас и нажал клавишу «Готовность сборника». За спиной зашипело, и по бокам отсека стали раздуваться прозрачные шары с входными воронками. «Как у жабы, когда она поет брачные песни». Радар давал устойчивую отметку. Стас летел к осколку. Сблизившись, он с удивлением увидел, что это — металлический рубль. Он летел над Землей и величаво вращался, показывая то одну, то другую сторону…
«Юбилейный, — отметил Стас. — Вот к какому юбилею, это надо рассмотреть телекамерой. Так, даю увеличение. Господи, юбилейный с Менделеевым. Магнитом не взять. Надо клешней. Мелковат предмет, но думаю, что возьму».
Захватить монету удалось. Стас рассмотрел ее при сильном увеличении.
«1989 год чеканки. Надо же, сколько времени прошло. Может, когда-нибудь в космосе клады будут находить. И почему космические путешественники не берут с собой золото, серебро… деньги. Может, только у себя на планете мы возвели их в ранг высочайшей ценности! Символично — планета и над ней летает рубль…» Стас положил рубль в левый контейнер. Сквозь прозрачную стенку контейнера было видно, как он, рубль, «мечется» внутри объема, пролетая то к одному, то к другому борту.
«Представляю, если кто-то врезался бы в него и продырявил себе иллюминатор или обшивку, вот удивился бы — рублем прошило».
— Ну вот, на бензин заработал, — вслух сам себе сказал Стас.
Это была еще одна особенность утильщиков — говорить вслух. Одиночество обостряло голод по общению и речи, поэтому все без исключения утильщики говорили сами с собой. На Земле зачастую на них смотрели, мягко говоря, удивленно, когда они ни с того ни с сего начинали диалог с самим собой.
Антенны обзора обшаривали сферу, но ничего пока не обнаруживали. Стас прослушал эфир — тоже никаких «лишних» шорохов, космос шумел только фоном.
Он перешел на оптический канал. На обзорном экране возник спутник, опознавательные огни его мигали, давая знать, что он работоспособен и его не надо забирать с орбиты (такие случаи были и они приводили к большим скандалам, судам и штрафам).
— Бог ты мой, — Стас почесал затылок, пролетая мимо спутника. — Зря я рубль в сборник мусора положил, надо переложить его в ангар для «представляющих ценность» предметов. Все же рубль. Вдруг до штрафа дело дойдет, продам реликвию из космоса, деньги будут.
Стас оглянулся на удаляющийся спутник. «Мощная оптика», — подумал он. Заглянув в регистр, он прочитал: «Спутник детальной фоторазведки, принадлежность объединенных штатов. Зона осмотра 50 метров, при пересечении зоны возможны активные действия по защите. Снабжен самоликвидатором. Опасность первого ранга».
«Как чувствовал, метрах в ста прошел». Стас взялся за манипулятор и переложил рубль в ангар, в контейнер мелких предметов. За рублем пришлось погоняться. Стас удовлетворенно уложил манипулятор на борт и взглянул на экран… Он не сдержался и вскрикнул… — в упор на него смотрело человеческое лицо с неподвижными полузакрытыми глазами, Стас отшатнулся от экрана, зашарил вокруг руками, не отрывая взгляда от лица за иллюминатором. Что-то заставило его пристальнее всмотреться в лицо на экране. Манипулятор уже ожил, и его рука тянулась к…
«Ребенок, — подумал Стас. — Господи, да как же это произошло. Ребенок на орбите…» Стас осторожно взялся манипулятором за его талию и приблизил его к телеобъективу…
— Фу-ты, ну-ты, — облегченно воскликнул он. — Кукла, да еще с закрывающимися глазами. Как же ты попала сюда? Какая трагедия разыгралась здесь, в космосе? Придется шарить вокруг. Вообще-то, если был взрыв, осколки вытянулись в цепочку, пройду дальше… Надо сети выставлять. — Стас раскрыл сети. На передней части корабля выставились огромные квадраты мельчайшей сетки. Она механически захватывала все, что попадало на ее пути. Магнитные ловушки надежно удерживали металлические предметы.
Стас решил правильно, вскоре ему попалась детская коляска, одеяло, набор вилок, далее часть скафандра, к счастью пустая, осколки крупные и мелкие. Работы хватало. Стасу пришлось по согласованию с диспетчером сделать еще и третий виток. Моделирование бортовой машины выдало результат — не хватает четырех осколков и двигательного блока. Взорвавшийся корабль был по каталогу с ядерным генератором.
Пришлось шарить еще, осколки нашлись, нашелся и двигательный отсек. Ядерный блок болтался выше. Стас сумел схватить его, благо видимых повреждений не было, а приборы не обнаружили утечек, и упаковать в свинцовый контейнер. Собрав по пути еще какие-то куски, Стас полетел к «мусорной яме». Перелет длился полтора суток, и Стас предвкушал хороший сон.
В «мусорной яме» был радиомаяк, и автомат делал свое дело без вмешательства Стаса. Выспавшись, он взялся за чтение. Книга была интересной, о мафии, организовали которую секретарши «тузов». Стас был поражен теми возможностями, которые они открыли для себя… их делам просто не было границ.
Вздремнув еще раз, Стас начал готовиться к входу в зону «мусорной ямы». Входные буи давали точную привязку. «Вход в узкость», как любил говорить Стас на морской манер, не составил труда. Только что не палили крепостные пушки в честь его прибытия.
Стас быстро обнаружил потерявшийся зонд, он был лишен энергии — солнечные батареи его были буквально изрешечены метеоритами и болтались как флаг на безветрии. «Хорошо, что сюда прибило. Все-таки молодцы, что изучили гравитационные поля, как прибоем — потихоньку, потихоньку и к ровной планете, а дальше сюда, к не менее родной „мусорной яме“».
Стас собрал несколько крышек от иллюминаторов. Хоть и приняли решение о запрещении применения в конструкции космических объектов отстреливаемых элементов, все равно нет-нет, а появляются они в космосе.
«А может, они от тех, старых кораблей, может, тоже гуляли где-то по орбитам, пока не прибились сюда. Нашлась же крышка от кинокамеры, которую эвон когда выронил Леонов. Сколько прошло… теперь в музее». Стас осматривался вокруг. Вдруг что-то его насторожило, краем глаза он заметил легкое движение. Инстинкт заставил его замереть и следить одними глазами. Движение повторилось. Это была тень на свинцовом контейнере, теперь Стас увидел ее явственно.
«Откуда тень, если нет никакого предмета». Стас заволновался. Такого еще не было. Тень шевелилась. «Клякса», — дал ей определение Стас. Тень плыла вперед. «Как осьминог. Но все-таки клякса». Клякса продвигалась дальше.
— Черт возьми, — воскликнул Стас. — Да она к замку контейнера пробирается. Вот гадина, там же отходы от генератора, радиация, уран. Куда тебя несет, безмозглая?