валась язвами, удушливый кашель сковывал горло болью. Головные боли, сердечные приступы все чаще и чаще настигали людей и днем и ночью. Что делать? Этот вопрос повис в зале, но не находил ответа. На лицах людей, сидящих в высоких креслах и напряженно думающих и глядящих на огромный экран, где пробегали картины печальной действительности, проступало омерзение и брезгливость.
— Я предлагаю попытаться прогнозировать события в целом, в комплексе, — предложил представитель Юго-Западного региона. — Модели по воде и земле есть, по промышленности и сельскому хозяйству тоже. Давайте не будем прятать глаза от правды, последняя недостающая модель — модель атмосферы просмотрена нами и принята. Что нас держит? Предлагаю сегодня, именно сегодня, включить глобальную модель.
— Давайте, — вяло согласился председатель. — По крайней мере заглянем в будущее и поймем, как нам быть сейчас. Действительно, интересно увидеть это рукотворное будущее. Устроит ли оно нас? Что нас ждет?
Последние фразы председатель произнес с детской любознательностью. Многие даже улыбнулись.
Долго и напряженно гудела машина, считая на сотни лет вперед. Наконец она умолкла, выполнив титаническую работу.
Члены клуба с удивлением и испугом смотрели на экран… он стал черным.
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
Планета появилась в зрительных анализаторах Робота по имени Зонг, и с тех пор он не выпускал ее из поля зрения — корабль летел прямо к ней — к Изумрудной планете. Спуск в атмосфере прошел блестяще, точность посадки тоже, правда, за счет огромной перегрузки, но это для Робота было пустяком, главное — время и достоверность.
Корабль опустился в углу зеленого лесистого парка. Зонг выдал команду, и корабль стал похож на горный валун, ловко вписавшийся в каменную горку, с которой падал небольшой водопад. Вода даже не шелохнулась, сохраняя редкую схожесть с широким чуть зеленоватым полотенцем. Зонг довольно хмыкнул, начиная играть роль коренного жителя этой планеты.
Многим особенностям человека его научили на далекой звезде, где уже давно и безуспешно пытались изучить планету и ее Разумных. Многое на ней было похоже на карточный домик, который упорно строили, потом он рассыпался и строился вновь… И так повторялось много-много раз. Казалось бы, планета обречена… но она упорно продвигалась вперед. Куда? Это и нужно было прогнозировать.
Много было нелогичного в поступках ее Разумных. Это сбивало с толку. Наступило время Великого Решения: Мыслители всех краев Вселенной собрались на далекой звезде. Но и они не могли рассчитать однозначно путь загадочной планеты. Нужна была дополнительная информация о ее Разумных, быстрая и точная. У многих Мыслителей запасы жизни в чужой среде были ограничены. Долго ждать не было возможности, все хотели домой.
Так Зонг попал на загадочную планету. На Северной улице, в панельном доме, Зонга ждала пустая квартира. Ключи он имел, первичные навыки жизни в обществе тоже. Но далеко не все… Общество загадочной планеты все совершенствовалось… буквально каждую минуту. Жизнь не стояла на месте, она кипела.
Зонг шел к месту своего жительства на этой голубой и нежной с виду планете. Настроение его было прекрасным. Только что он был в космосе, среди звезд… и вот он уже среди Разумных загадочной планеты. Среди тех, кого они сами называют высшим достижением природы. «Какая самоуверенность», — размышлял Зонг. Зрительные, слуховые, тактильные сенсоры получали поток информации. Живая масса двигалась в разные стороны.
«Скорость передвижения разная, — делал выводы блок обработки. — Часты столкновения отдельных индивидуумов, сопровождающиеся громкими и тихими восклицаниями, несущими конкретную информацию и словосочетания, имеющие абстрактный, случайный набор, не имеющий порой реального смысла. Перемещающаяся масса в основном Разумные разного пола. Зачастую они заняты перемещением грузов в виде элементарных контейнеров, размещаемых в руках или на спине. Реже попадаются маленькие живые существа, перемещающиеся на четырех ногах. Они общаются между собой и с Разумными путем коротких звуковых сигналов в различном их сочетании. Слуховой анализатор не смог найти обобщенных критериев. Говорили о женщинах, о мужчинах, о работе, ругали, хвалили, даже пели».
Тактильные датчики помогли рассчитать оптимальную траекторию движения с минимальными контактами. Анализаторы запаха попали в самые тяжелые условия: то еле уловимый запах чего-то мясного, идущего из больших продолговатых предметов. То запах бензина, то чего-то настолько неприятного, что сенсоры отключались и включались вновь после увеличения расстояния с его носителем в несколько метров. Анализ химических элементов показал: антимоль, дуст, дихлофос — сложные сочетания, необходимые для сохранности одежды и лишения жизни домашних насекомых, вселяющихся в квартиры Разумных без их разрешения и желания. Многие запахи довольно часто были интегральными.
Как ни рассчитывал Робот свое движение, но кратковременные контакты были чаще всего с носителями одного и того же запаха, траектория их движения не поддавалась никаким прогнозам. Чаще всего эти контакты со стороны Разумных сопровождались резкими звуками, лишенными, однако, общего смысла. «Различные сочетания алколоидов», — сделал вывод анализатор.
Зонг внимательно читал объявления, афиши. «Мясо», — прочитал Робот. Ячейки памяти дали разъяснения:
«Организованное место, где иногда бывает мясо — вид биомассы — продукт животноводства. Его раздают Разумным за деньги. Деньги дают за работу. Дают по-разному, общий критерий их распределения отсутствует. Деньги бывают металлические и бумажные. У одних их много, у других их мало. Есть одна особенность — иногда запахом мяса обладают предметы совсем иного происхождения, не имеющие ничего общего с животным миром».
«Рыба», — опять прочитал Зонг. «То же, но с биомассой морского происхождения различного вида. Видов осталось мало», — тут же пояснила память. «Осторожно, сосульки!» Этот лозунг поверг Зонга в такое недоумение, что он остановился. Что-то тут же ударило его в спину.
— Чего стал как истукан? — услышал он грубый голос. — Стена непрозрачная. — Слева его обошла симпатичная женщина, порвав ему брюки чем-то острым, торчащим из сумки, выполненной из крупных крепких нитей в виде набора ячеек. «Они называют это сеткой, — в очередной раз пояснила память. — Вмещает груз от сотен граммов до тридцати килограммов. Обычно сетки носят Разумные особи женского пола». Зонг отошел ближе к стене дома, но все-таки его ударило в спину в очередной раз. Новые слова: «обормот», «уже набрался», «псих ненормальный», «тунеядец», «хиппи, брюки зашей» и т. д. так перегрузили ячейки обработки, что блоки решения динамических задач относительного движения его и массы индивидуумов отключились в пользу ячеек памяти. Робот стоял в растерянности, многих слов в его памяти не было. Наконец-то появилось очередное разъяснение.
«Сосулька — одно из возможных состояний воды (жидкость, пар, лед). Это практически лед, то есть твердое состояние воды. Сосулька специфична тем, что образуется на крышах домов, деревьях и так далее. Вес может достигать единиц и даже десятков килограммов. Призыв „осторожно“ имеет смысл в городских условиях…»
В этот момент что-то ударило Робота сверху.
«Сосулька, — выдали ячейки логической обработки, — масса семьсот граммов. Это наиболее распространенные массы для городов с географическими координатами…»
— Вот это башка, — услышал Робот радостный крик. — Ты погляди, сосулька, как кирпич, не меньше. Прямо по башке. Я думал, все, крышка тебе, капут. А он хоть бы что! — Парень крутился возле Робота, хватаясь за прохожих и тыча пальцем в блестящие под лучами солнца мелкие осколки льда.
— Ты, парень, видать, с ночной смены? Видишь, веревка, а на ней флажки красные. Это опасная зона, не заходи туда больше.
— Спасибо, — коротко поблагодарил Зонг и исчез. Парень охнул и схватил за рукав солидного мужчину с портфелем.
— Во, честно, только сейчас здесь был. И раз… нету, — взахлеб частил он, брызгая на пальто слюной. — Ну и ханурик, ему бы в цирке, а?..
— Ему-то в цирк, а тебя знаешь куда надо… там холодно и купают. А ну отцепись и исчезни. — Мужчина стал приподнимать портфель…
«Тяжелый», — отметил парень и отпустил рукав.
Робот материализовался на площади. Он решил постоять и понаблюдать со стороны. Рядом стояли люди с поднятой рукой и внимательно смотрели на поток машин.
«Как у нас рыбу в реках ловят», — отметил про себя Зонг.
Почему-то ему очень захотелось быть похожим на этих Разумных и очень разных существ, объединенных одним словом — люди. Он тоже поднял руку и широко улыбнулся, глядя в глаза водителю желтой машины. Парень за рулем был симпатичным, белокурым и голубоглазым. Зонг решил сфотографировать его для картотеки на своей планете. Затвор щелкнул, веко левого глаза закрылось и открылось вновь. Парень тут же свернул к нему. Дверь машины распахнулась.
— Куда доставить, шеф? — грубовато, но чуть заискивающе спросил водитель.
Этого Робот не знал. Тем более он не знал, кто такой «шеф». К тому же парень шепелявил, и Роботу слышалось «феф». Такого слова в памяти не было.
Робот так и стоял, молча изучая интерьер машины.
— Ты что, немой? — рассердился шофер. — Едем или нет?
Робот молчал.
— А на кой хрен тогда моргаешь, чучело огородное. Опусти руку, контуженый.
Робот молчал.
— Пошел ты, знаешь куда?
Робот не знал и поэтому опять промолчал.
— Вот тачка свободная! — услышал Зонг. Группка радостных людей облепила желтую машину. Парень изменился в лице. Оно стало строгим, гордым и чуть брезгливым.
— В гараж еду, — громко крикнул он, еще раз зло посмотрев на Работа. — Интеллигент несчастный.
Дверь захлопнулась, машина с визгом сорвалась с места. Толпа кинулась к другой машине. Робот растерялся.
«Я вывел из себя Человека. Я его рассердил. Я вмешался в его программу поведения. Это запрещено».