– Да что ей сделается? Ты прямо думаешь, что Влада эта монстр какой-то. Брось, она всего лишь лживая уличная девчонка. Ленка сама такой была в подростковые годы, она мне рассказывала, как убегала из дома и неделями жила на улице. Так что, у неё опыт в подобных делах. Они друг друга поймут.
– Хорошо, если так. – Никита тяжело вздохнул. Ему ужасно не хотелось оставлять Владу и вообще расставаться с ней. Он вынужден был признаться сам себе, что по-прежнему привязан к ней, да что там привязан, любит всей душой, несмотря на страх и недоверие.
Из окна высунулось раскрасневшееся лицо Лены.
– Мальчики, за стол! Обед готов.
– Идём. – Куролесов подхватил Никиту под локоть. – Поедим, а там уж будем решать, как и когда раскрывать карты.
Они зашли в дом. Куролесовы-младшие уже сидели за столом, с нетерпением постукивая ложками по тарелкам. Лена поставила на подставку огромную кастрюлю с гороховым супом, от аромата которого можно было проглотить язык. Влада в это время нарезала сало и маринованные огурчики.
– А у меня тоже презент к столу, – торжественно объявил Сашка и извлёк из-под полы бутылку коньяка. – Владочка, доставай рюмашки.
Та послушно залезла в буфет и поставила на стол стопки.
– Мне не надо, – быстро проговорила Лена и отодвинула рюмку. – Я лучше морс.
– Да ладно тебе, Лен, одну-то можно, коньячок отличный.
Сашка хотел забрать у нее стопку, но она ловко увернулась и поставила ее обратно в буфет:
– Я сказала, не хочу.
– Ну нет так нет, – согласился Сашка.
Никита видел, как он смотрит на Лену – глаза блестели, лицо дышало нежностью. Надо же, каким, оказывается, можно быть счастливым на старости лет…
– Садимся, друзья, садимся. – Лена зачерпнула половником суп и стала разливать его по тарелкам.
– Сядь рядом со мной, – тихо сказал Владе Никита.
– Хорошо. – Та кивнула, отодвинула стул и уселась сбоку от него.
– Ну, старик, за тебя! – Куролесов наполнил стопки. – За твоё почетное дедовское звание! Внучка у тебя что надо, красавица. Надеюсь, и умница.
– Что есть, то есть. – Никита залпом опрокинул рюмку. Краем глаза он видел, как Влада сделала то же самое. За все это время они ни разу не выпили вместе ни грамма. Может, хоть алкоголь заставит ее развязать язык.
Суп пошёл «на ура», а за ним изумительные котлетки из индейки с пюре и овощным салатом. Потом пили чай с яблочным пирогом, щедро присыпанным сахарной пудрой.
– Тебе бы поваром работать, – похвалил Лену Никита. – А ещё лучше, свой ресторан открыть. Надя покойная, уж на что хозяйка была, а и она так вкусно не готовила.
– Спасибо на добром слове. – Лена сдержанно улыбнулась, но видно было, что ей приятно. Сама она ела мало, только суп и чай с кусочком пирога. – Напробовалась, пока варила, – объяснила она.
Никита внимательно посмотрел на Владу. Щеки у той горели, глаза слегка затуманились. Она выглядела умиротворённой и благодушной.
– Может, споёшь нам? – спросил ее Никита.
– Что, прямо сейчас?
– А почему нет? Или тебе тяжело после еды?
– Да нет, не тяжело. Подыграешь?
– Конечно.
Он потянулся за гитарой. Лена захлопала в ладоши.
– Ой, как здорово! Настоящий концерт. Что вы поёте? – обратилась она к Владе. – Классику или современное?
– Современное.
– Жаль, – Лена вздохнула. – Я классику люблю. Романсы старинные, например. Мачеха у меня певунья была. Все заслушивались.
– Могу и классику, – неожиданно сказала Влада.
Никита глянул на неё с изумлением. Влада и романсы? Это казалось ему несопоставимым.
– Дед, давай в ре миноре. Там сначала три блатных аккорда, а потом модуляция на тон. Осилишь?
– Постараюсь, – все ещё не оправившись от удивления, пробормотал Никита.
Он потихоньку заиграл, дожидаясь, когда Влада вступит. Она на мгновение замерла, потом тряхнула огненной гривой и вскинула голову.
– Мой костёр в тумане светит, искры гаснут на лету…
– Ночью нас никто не встретит… – подхватила Лена.
Ее голос чисто и точно вторил звонкому голосу Влады. Аж звон стоял от этой чистоты.
Никита продолжал играть, добавляя в переборы импровизацию.
– …На прощанье шаль с каймою ты на мне узлом стяни. Как концы ее с тобою мы сходились в эти дни…
Никита больше не видел ни комнаты, ни грифа гитары – ничего вокруг. Перед глазами у него стояла Маша, хрупкая, как тростинка, на ее плечи была накинута ажурная шаль. Маша, Маша, что ж ты натворила? Почему не сказала, что ждёшь ребёнка? Как же так?
– …Ночью нас никто не встретит, мы простимся на мосту, – пропела Влада и замолчала.
– Молодцы, девчонки! – Сашка звучно зааплодировал, а за ним и пацаны.
– Да я-то что, – скромно улыбнулась Лена. – Это вот девочке хлопайте. У неё голос просто фантастика. Владочка, вам надо учиться обязательно. Из вас выйдет отличная певица.
– Вот дед то же самое мне твердит, – с готовностью согласилась Влада и нахально покосилась на Никиту. У него даже челюсть свело от такой беспардонности.
– Да, – язвительно заметил он. – Только денег на учебу больше нет.
– Деньги – дело наживное, – миролюбиво заметила Лена. – Придут, когда будет нужно. А вы, Никита Кузьмич, счастливый человек. Так любите внучку свою, прямо весь светитесь, когда на неё смотрите.
– Кстати, о внучке, – встрял в разговор Сашка. – Никите надо съездить в Москву по делам. Он не хотел бы оставлять Владочку одну тут, в глуши. Лен, ты могла бы остаться здесь на пару дней? Ребят я отвезу домой, а вы здесь посидите вдвоём, поговорите о своём, о девичьем. Опять же попоете.
– Конечно, я останусь, с удовольствием. – Лена подсела поближе к Владе. – Мы отлично проведём время. Правда?
– П-правда, – выдавила Влада и вопросительно посмотрела на Никиту. – Ты ничего не говорил мне о том, что уезжаешь.
– Я просто не успел. Из пенсионного фонда звонили, что-то там в очередной раз индексируется, нужна моя подпись. Заодно хочу к Наде на могилу съездить. Два-три дня, не больше, и я вернусь.
Влада кивнула, но вид у неё был растерянный.
– Смотрите, Никита, как она привязана к вам, – сказала Лена. – Расстроилась, что вы расстаётесь. – Она положила руку Владе на плечо: – Не переживай, дедушка скоро вернётся. Обещаю, ты не будешь скучать. Я научу тебя печь мои фирменные пироги и плести очень красивые вазочки.
Влада снова кивнула, ничего не говоря.
– Вот что, – сказал Куролесов. – Мы завтра утром уедем, я должен ребят вернуть домой, Любе. А в понедельник мы с Леной приедем обратно. Она останется здесь, а Кузьмича я заберу с собой в Москву. – Он незаметно подмигнул Никите и тихонько шепнул ему в ухо: – Я уже посмотрел, до М. примерно 800 километров. За день доберёмся.
Тот кивнул в ответ.
После обеда сначала немного отдохнули, затем отправились на речку. Пацаны визжали и брызгались, Лена собирала какие-то травы и цветы. Куролесов сидел на пеньке в блаженном ничегонеделании. Только Никита и Влада чувствовали себя не в своей тарелке. Он видел, что девушка периодически кидает на него вопросительные взгляды. Возможно, идея остаться с Леной в этом доме ей совсем не нравилась. Он понял, что должен с ней объясниться.
– Послушай, – тихонько проговорил он, подойдя поближе, – мне действительно нужно уехать, это важно. Ты не должна обижаться.
Она пожала плечами:
– С чего ты взял, что я обижаюсь?
– Вид у тебя какой-то кислый…
– Глупости. Мне все равно, уедешь ты или нет. Я сама скоро уеду.
Никита почувствовал, как больно кольнуло сердце.
– Как уедешь? Куда?
– Не все ли тебе равно?
– Но в Москве тебе находиться нельзя, опасно.
– Значит, поеду не в Москву.
– А куда? В М.?
– Пока не решила, – уклончиво проговорила Влада и, сорвав травинку, зажала ее в своих белых зубах.
– Я бы на твоём месте не дурил и остался здесь, – стараясь говорить как можно спокойней, произнёс Никита. – Тут максимально безопасно и полностью комфортно.
– Я подумаю над твоими словами, – так же спокойно проговорила Влада, но почему-то в ее тоне Никите послышался сарказм.
Вечером, часов в восемь, Куролесову стала названивать Люба. Он краснел, бледнел, отходил в сторону, что-то втолковывал в трубку, отчаянно жестикулируя. Лена не вмешивалась, стоя поодаль, но лицо ее было напряжённым. Наконец Сашка спрятал телефон и подошёл к ожидающей его компании.
– Надо ехать. Люба рвёт и мечет.
– Но это же безумие, ехать на ночь глядя, – возмутился Никита. – Дорога часа на три, не меньше. Вы приедете глубоко за полночь. Не лучше переночевать здесь и спозаранку выехать? И потом, ты же баньку хотел.
– Перехотел, – зло отрезал Сашка. – Похоже, моей бывшей все равно, когда мы вернёмся, главное, показать характер и добиться, чтобы было, как она скажет.
– Тихо, Саш, не надо. Перестань. – Лена ласково обняла его за плечи. – Она мать, имеет право. Собирайся и поедем. Я сяду за руль, я не пила.
Никита заметил, что она выглядит усталой: лицо бледное, под глазами тени. Ещё бы – сначала столько ехать из Москвы, затем полдня стоять у плиты, потом кружить по лесу, а теперь еще и машину вести.
– Ладно, Саня, действительно собирайтесь и выезжайте, пока еще ночь не наступила. Я вас жду послезавтра, – сказал он Куролесову.
Тот кивнул и пошёл выгонять с участка машину.
Они уехали через полчаса. Никита и Влада вышли за калитку и долго глядели вслед удаляющемуся автомобилю.
– Хороший у тебя друг, – задумчиво проговорила Влада, теребя в руках рыжую прядь.
– Замечательный, – подтвердил Никита.
– И жена у него ничего тетка.
– Какая она тебе тетка? – Никита усмехнулся. – Женщина. Настоящая женщина, добрая, умная, любящая. – Он поколебался и добавил: – Бабушка твоя такой же была. Эх, я, дурак, не ценил этого.
– Не знаю, как бабушка, а я никогда такой не буду. – Влада сверкнула глазами. – Не для меня это быть ласковой кошечкой и все время поддакивать мужику. Скучно это и тупо.