лет проживший в Греции и возвратившийся в Россию по фальшивому паспорту, – был обязан Изольде жизнью. И хотя на том же Воскресенском кладбище, где была похоронена Елена Пунш, находилась и ЕГО могила, только Изольда и еще два человека знали, что Лопатин жив и обитает в пригороде С., почти в лесу, рядом с дачами работников прокуратуры и областного суда.
Изольда не любила вспоминать те события, поскольку не была уверена в том, что поступила тогда правильно, опознав чужой обгоревший труп в лощине и признав его трупом Лопатина, в то время как истерзанное тело настоящего Лопатина она успела вывезти с места автокатастрофы на пару часов раньше и спрятать в надежном месте.
Она укрывала его у себя на даче около полугода, привозила еду и лекарства и сама себе удивлялась. Слова «вор» и «убийца» не вязались с его интеллигентной внешностью и мягким характером. Вор? Да, он воровал. Воровал у государства и по-крупному, затем перекачивал деньги в Грецию и на Кипр, но убийца? Нет, он убивал исключительно в целях самообороны и, как правило, подонков. Делал черную работу наравне с Изольдой и ей подобными. Да и вообще именно к Лопатину у нее было сложное отношение, не могла она отдать в руки так называемому правосудию человека, за которым столько ухаживала: делала уколы, перевязки…
Когда Иван поправился, он, опять же с помощью Изольды, сумел разыскать человека, у которого хранил свои деньги, и, получив их, часть отправил в «общак», а остальное поделил поровну с Хлудневой. Показал, где лежит ее доля, а на свои сделал пластическую операцию и купил дом. Но Изольда к «своим» деньгам даже не притронулась, понимая, что в ее работе может случиться всякое, и кто знает, не пригодятся ли ей эти деньги для спасения собственной жизни, не говоря уже о каких-то благах.
Человек, с которым общался Лопатин – его троюродный брат, – был теснейшим образом связан с преступным миром. Он знал, кому Лопатин обязан жизнью, а потому закрывал глаза на многое, что делалось у него за спиной. Понимал, что, помогая Изольде, сам в какой-то мере очищает душу…
Изольда въехала в лес и, увидев мелькающую среди мохнатых сосновых лап белую машину, с облегчением вздохнула: приехал, не подвел.
Иван появился неожиданно, прямо перед ней – высокий, худой, с неестественно гладким лицом (результат пластической операции) и светлыми прозрачными глазами, – и с трудом улыбнулся.
– Ну, здравствуй.
Голос тихий и прокуренный, ровный и тревожный одновременно.
– Здравствуй, Иван.
Она занервничала, хотела закурить, полезла в карман за сигаретами, достала их, но, не найдя своей зажигалки, прикурила от предложенной Лопатиным.
– Случилось что?
– Иван, что ты знаешь об Елене Пунш?
– Впервые слышу.
– Цыган из Свиного тупика привозил ей деньги, она же наняла Блюмера, чтобы тот с помощью генеральной доверенности, полученной неизвестно каким путем, разорил одного молодого парня. Подчистую.
– Цыган из Свиного тупика? Я его знаю. Хороший парень, но посредник. Просто надежный человек. И если он передавал твоей… как ее? Пунш?
– Пунш…
– И если он передавал твоей Пунш деньги, то это еще не значит, что он в курсе ее дел. У него хозяева в Москве и какая-то баба здесь. Только никто не видел и никто толком не знает, чем она занимается. А что случилось?
– Просто мне надо узнать все о Пунш… – Изольда расстроилась, потому что Иван был ее последней надеждой. Уж если и он ничего не знает об этой аферистке, которая наследила везде, где только можно было, то кто же тогда поможет расследованию? – А что скажешь про Блюмера?
– Чистый адвокат. Все деньги всегда отрабатывает полностью. Взяток не любит, считает это подлым делом и никогда не делится ни с одним судьей. Однако это не мешает ему выигрывать дела…
– Каким образом?..
– У него связи в администрации, причем родственные. А это подороже любых взяток. Так что на Блюмера можно положиться.
– Его убили, – вздохнула Изольда. – Буквально на днях. Я подозреваю, что это связано с Варнавой Мещаниновым. Ты о таком не слышал?
– Крепкий орешек. Исходный капитал брал у нас, но все отдал, даже с верхом. Все за границу смотрел, документы оформлял, мы еще боялись, что уедет, не расплатившись, но нет, все исполнил. Однако никуда не уехал, говорят, связался с какой-то бабой и превратил все доллары в квартиры… Кажется, так. Но я могу уточнить.
– А эта, как ты выражаешься, баба и есть Елена Пунш. Именно она поручила Блюмеру провернуть аферу с генеральной доверенностью Мещанинова…
– Понятно…
– Красивая девица, высокая, выглядит как артистка… Я видела ее фотографию только на кладбище, на могильном памятнике…
Изольда рассказала про существование могилы на Воскресенском кладбище и про гибель Веры Холодковой, которую сначала приняла за Пунш.
– Вера Холодкова? Слышал. Это подружка Савелия… Нехорошая история. Глупая. Он приказал своим людям убить ту, другую, возможно, это и была Пунш, но Вера, как выяснилось позже, пришла в «Братиславу» в ее платье, поднялась в номер, где Савелий встречался с той бабой, ну и все… Пришли, сделали укол и сбросили вниз. Ошиблись.
– Я так и предполагала!
– А что ты так расстроилась? Дело простое, уверен, что ты и без меня уже все раскопала.
– Мне нужна та, вторая женщина, Пунш. Откуда она? Что ты о ней знаешь?
– Ничего. Слышал только, что Сава голову потерял из-за нее, а она этим весьма умело воспользовалась. Кинула его, что называется, чем и подписала себе смертный приговор. А теперь выясняется, что она кинула и Мещанинова… Вот сука… Но я не думаю, что она работает одна, над ней кто-то есть, а вот кто, никто не знает.
– Что значит «работает»?
– Это ты меня спрашиваешь? Изольда… Да, именно работает, и по-крупному, я слышал, но не в нашем городе. А у нас появляется редко, в основном чтобы спустить деньги. Вот цыган и держал ее деньги и присматривал за ней. Это все, что я о ней знаю.
– Но ведь твои люди как-то проведали, что она работает по-крупному? Кто над ней стоит и где ее можно найти? Иван, я прошу тебя, узнай о ней как можно больше… И вообще, я никак не могу понять, неужели ты даже не слышал фамилию Пунш. Как же вы тогда о ней говорили? Как называли, каким именем? Может, Пунш ее кличка?
– Может, – загадочно отозвался Иван и как-то странно улыбнулся, взглянув на Изольду. – Ты что-то совсем разволновалась.
– Понимаешь, она была любовницей Варнавы, я уже говорила… А он, он… встречается с моей племянницей!..
– С Валентиной? Ах вот оно что! Варнава с Валентиной? И что с ней?
– В тот день, когда Варнаву заманили на кладбище и он пришел туда вместе с Валентиной, чтобы показать ей могилу Пунш, могилу девушки, с которой он встречался и которая была жива и здорова, в них стреляли! На кладбище! Понимаешь, эта стерва сначала ограбила его подчистую, все отобрала с помощью Блюмера, а потом решила убить… Но они были только ранены.
– Я мог бы узнать о ней подробнее, но на это нужно время. Спрячь племянницу покамест, а там видно будет. Но я по глазам вижу, что ты у меня еще не все спросила.
– Правильно. Не все. Уверена, тебе известно, что цыгана убили и вместе с ним всех, кто был в тот момент в его доме, в Свином тупике. Но ты молчишь…
– Хочешь узнать, чья это работа?
– А как ты думаешь? Моя племянница вляпалась по уши… Разве ты еще не понял, что она, пусть даже и косвенным образом, связана с Пунш, потому что встречается с ее парнем и рискует не меньше его… Я не стала бы задавать тебе эти вопросы, если бы дело не касалось моей семьи… Так чья это работа, можешь ответить?
– Савы. Но его ребята снова оплошали: деньги, которые цыган должен был передать Пунш, исчезли, и кровь пролилась напрасно…
– Значит, собирались убить Пунш? Снова Пунш?
– Пунш… Да, ты права, я не слышал этой фамилии до сегодняшнего дня. Знаю только, что эту стерву зовут Леной. Но ты тоже не особенно цепляйся за фамилию. Уж больно она звучная, отвлекающая и смахивает на кличку. А что касается всех этих убийств, то все они из-за денег, которые эта Лена увела прямо из-под носа Савелия… Твоей Валентине нечего бояться – она здесь вообще ни при чем. Другое дело – Варнава. Но ведь она может просто-напросто расстаться с ним. Или возникли какие-то конкретные сложности?
– Иван, она укатила на юг, сорвалась, обиделась на меня из-за пустяка… А там сейчас Катя Смоленская, ты ее знаешь… У нее там дела, и, судя по всему, они тоже связаны с деятельностью этой Пунш… Во всяком случае, речь идет о женщине, которая очень на нее похожа. Поэтому, если ты знаешь подробности дела с деньгами Савелия, расскажи, я сумею сделать так, что с Савелия и волос не упадет.
– Ты хочешь сказать, что Валентина полезла в самое пекло?
– В это трудно поверить…
– А ты и не верь! И не верь ей, что она укатила, как ты говоришь, на юг только из-за того, что обиделась на тебя. Она уже могла вляпаться во что-то, связанное с Варнавой, ее могли просто использовать…
– Иван, что ты такое говоришь?!
– А что касается Савы, – невозмутимо продолжал Лопатин, – то у него своя голова на плечах, поэтому я если и помогу тебе, то не из-за того, чтобы ты его подстраховала, а просто ради тебя… Сава… Скажешь тоже! Да после этой сорвавшейся сделки, причем на очень крупную сумму, когда многим стало известно, что его кинула баба, авторитет Савы начал падать. А теперь еще и смерть его бывшей пассии, Холодковой, я уж не говорю про бессмысленную гибель цыгана и его подружек-лилипуток. Хорошо еще, что пропавшие деньги принадлежали только Саве. А ведь он собирался взять и у нас, обещал хорошие проценты…
Изольда смотрела на Ивана, слушала и поражалась тому, насколько хорошо осведомлен обо всем этот удивительный человек, уже давно считающийся покойником и живущий практически в полной изоляции.
Она редко позволяла себе подобные встречи и, используя Ивана в качестве своего самого надежного информатора, всегда умела вовремя остановиться. Знала меру.
Когда речь шла о крупных заказных убийствах, особенно если они носили политический характер, Изольда не нуждалась ни в чьей помощи: город был небольшим и, как правило, вычислить заказчика было нетрудно. Другое дело – докажи, что это он, поймай его, нащупай слабое место и грамотно предъяви обвинение. Вот это уже ее работа, где требуется особый профессионализм, интуиция, опыт и где никакие Иваны не помогут.