дро. – Постоянно бомбят. Скоро опять начнут. Нам дали две «Осы» для прикрытия, но они годятся для единичных целей, а тут массированная бомбардировка. Одна еще стреляет. Зато один вражеский самолет сбили. Он за рекой валяется. Переправа остановилась, а кубинцы на передовой с трудом удерживают позиции. – Он махнул в сторону моста: – Видишь, что творится.
За рекой виднелось несколько единиц боевой техники, остальная часть колонны уперлась в мост в ожидании, когда можно будет переправиться на другую сторону реки. На мосту лежал перевернутый грузовик, и его никак не могли стащить с моста.
«М-да… Поганые у него ощущения, врагу не позавидуешь», – подумал Маркин и спросил:
– А минометы откуда взялись? Почему сразу не ликвидировали?
– Километрах в двух есть овраг, пересохшее русло бывшего притока. Берега там обрывистые и овраг с загибом – со стороны реки не просматривается. Мы пытались их оттуда выковырять, но не получилось. У них крупнокалиберные пулеметы, мы нескольких бойцов потеряли. Подумали, что у врагов скоро закончатся боеприпасы и сами уйдут, а они все стреляют и стреляют, как будто у них там склад.
«А может быть, и склад», – подумал Маркин.
– А все-таки если попробовать со стороны реки?
– Это как? – негр от удивления вздернул брови.
Маркин на пару минут задумался, покусывая травинку.
– Дай мне броневик и десяток человек для прикрытия. С автоматами. Попробуем их оттуда выкурить. Нам еще нужен пластиковый мешок.
Хосе тут же согласился с предложением и дал соответствующие указания. Он сразу понял, что к нему прислали не совсем простых ребят.
Броневик в сопровождении бойцов проехал вдоль реки и остановился. Маркин, оценив обстановку, подозвал Дельфи:
– Придется тебе поработать по специальности. Водоплавающим.
Он ввел его в курс своих задумок.
– Может быть, лучше дождаться темноты? – засомневался Дельфи, вопросительно глядя на командира.
– Нет времени ждать темноты, – отрубил Маркин.
Пластиковый мешок набили гранатами и сделали его водонепроницаемым посредством лейкопластыря, позаимствованного у Дока.
Когда Дельфи с мешком спустился к реке, последовала команда:
– Огонь из всех стволов. Чтоб головы не могли поднять.
Заухала пушка броневика, застрекотали автоматы, заработал пулемет Мартыша. В прямой видимости противник не наблюдался, и пули вряд ли могли нанести ему урон, но он явно напрягся от непонимания этой, казалось бы, бессмысленной атаки. Неуютно ему стало. Минометы замолчали. Вновь раздались взрывы от гаубичных снарядов, но для данной операции они не имели значения.
Многочисленные пули продолжали поливать овраг, а Дельфи тем временем переплывал реку вместе с мешком, устремившись к промоине в крутом берегу, находившейся метрах в тридцати от оврага. Спецназовца вряд ли засекли – противнику было не до него. Добравшись до промоины, он развязал мешок и начал методично забрасывать в овраг гранаты. Раз, два, пять, десять… Пытавшихся вылезти наружу срезали автоматные и пулеметные очереди. Истратив весь боезапас, Дельфи выбрался на берег, подполз к краю оврага, заглянул вниз: разбросанные в разные стороны минометы и куча трупов. Он поднялся во весь рост и замахал руками крест-накрест.
– Прекратить стрельбу, – скомандовал Маркин. – Отбой. Поехали обратно.
Ну вот и все. Дело сделано.
Расслабившись, он начал размышлять о текущей войне. Его мало интересовали политические заморочки, но сутью происходящего именно в военном аспекте он проникся.
«Вот сколько уже длится эта война, и все идет по циклу с небольшими отклонениями от изначального сценария. США накачивают оружием ЮАР, та в свою очередь вооружает УНИТА как своим, так и американским оружием. Они и свое производят: гаубицы G5, РСЗО «Валькирия» и еще много чего. Потом происходит совместное массированное наступление с захватом обширных земель с руинами и кучей трупов. СССР почему-то всегда запаздывает, то ли из-за расстояний, то ли из-за неповоротливости бюрократической машины, но потом уравнивает шансы, и начинается освобождение захваченных территорий. Далее формируется линия фронта и наступает временное затишье. А потом все по новой, и так уже раз десять. Эта музыка может длиться вечно. Похоже, скоро опять начнется…»
Вскоре на том берегу реки появился Дельфи. Он ехал на тентованном грузовике противника, найденном неподалеку от оврага.
«Ну вот и склад обнаружили», – подумал Маркин, а неугомонный Дельфи высунулся из кабины, свистнул, сунув в рот два пальца, и поехал дальше по направлению к мосту.
Педро, узнав о результатах вылазки русского спецназовца и увидев вражеский транспорт, разве что не запрыгал от радости. Он улыбался на ширину приклада и хлопал Маркина по плечам.
Злополучный грузовик к тому времени спихнули с моста в воду, и Дельфи торжественным шагом победителя приблизился к Маркину:
– Что начальству докладывать?
– Доложишь, что противник посредством авиации и гаубичной артиллерии сильно усложнил переправу колонне подкрепления. Из средств ПВО имеется лишь одна «Оса». Для оказания сопротивления противнику и обеспечения переправы необходимо прислать нашу истребительную авиацию. Еще доложишь, что нами уничтожено несколько минометных расчетов. Мы же не просто наблюдатели. Вперед!
Педро, слышавший разговор, сказал с просительной интонацией:
– Викинг, может быть, связь нам оставишь? К тебе вряд ли претензии предъявят.
– Не предъявят, – уверенно проговорил Маркин, решив оставить радиостанцию Педро.
Он посмотрел в сторону моста. По нему танк тащил неисправный БТР. Броневик постоянно останавливался, из-за этого останавливалась колонна, но потом, после короткой паузы, движение техники возобновлялось. Переправа вновь заработала. Надолго ли?
Когда они подъезжали к деревне, в небе пронеслась эскадрилья «мигов». Команда вышла из машины и, задрав головы, наблюдала за исчезающими вдалеке истребителями. В деревне не остались – нужно было представить подробный доклад командованию и получить новую радиостанцию.
А Маркин предвкушал очередное свидание с Катей.
Ликвидация
С Хосе Домингушем Чичу познакомил Шлыков:
– Вот твой напарник. Вместе пойдете. Хосе хорошо знает Кейптаун – три года прожил в нем. Вы пообщайтесь для смычки, чтоб лучше знать, каких пакостей можно друг от друга ожидать. – Он улыбнулся одними уголками губ. – Да шучу я, шучу! А если серьезно, то вы должны понимать друг друга с полувзгляда, с полуслова. Готовьтесь и думайте. О дне отбытия вас проинформируют особо.
Хосе, крепкий, мускулистый мулат среднего роста и с европейскими чертами лица, был личностью необычной и противоречивой: тщеславный, но не самовлюбленный, без признаков чванства, любил деньги, но тратил их, не считая, на всякую ерунду, руководствуясь лишь собственными прихотями. Будучи отъявленным головорезом, он верил в католического Бога и ненавидел унитовцев, «петухов», считая их порождением дьявола. В СССР он не учился, но по-русски говорил хоть и коряво, но осмысленно. Его мотало по всей Африке, как одинокого, неудовлетворенного жизнью льва, пока он не приземлился в Анголе, где строили «демократический социализм», что его вполне устраивало. Тем более, как знатока противопартизанской войны, его взяли на службу в ангольскую разведку, но он в основном работал на советскую, где его привечали и периодически премировали не какими-то там местными бумажками, а долларами.
В процессе скитаний он прошел подготовку у португальских инструкторов специальных сил где-то на севере страны и очень этим гордился. При этом он являлся поклонником карате-до, постоянно тренировался с каким-то азиатом и очень любил демонстрировать свое искусство в реальной жизни – сам набивался на драки, особенно в ресторанах, куда частенько заглядывал.
На поджарого, худощавого Чичу Хосе сначала посматривал несколько свысока, как на младшего брата, тем более он был старше его на несколько лет, но позже его мнение изменилось. Общались они на смеси русского и английского – португальским Чича владел недостаточно для ведения связных разговоров.
– Вот ты снайпер, а если придется схватиться врукопашную, на кулачках, что будешь делать? – спросил Хосе.
Они валялись на городском пляже и вели непритязательную беседу.
– Значит, буду на кулачках, – вяло отреагировал Чича. Он, в силу характера, говорил мало в отличие от напарника.
– А ты умеешь? – не унимался Хосе.
– В детстве боксом занимался и дрался на улицах, – пояснил Чича.
– А давай попробуем в спарринге. Может быть, я тебя чему-нибудь научу.
Хосе поднялся.
– Давай попробуем, – согласился Чича. Чувствовалось, что он не испытывает особого желания заниматься единоборствами, тем более на пляже.
Хосе принял стойку то ли тигра, то ли обезьяны, а Чича стоял в расслабленной позе, задумчиво глядя на море.
Мулат не понимал, с кем связался. Со специалистами подобного уровня ему еще не приходилось сталкиваться. Чича являлся чем-то вроде киборга со стальными нервами и отработанными рефлексами. Не только в рукопашном бою, но и в любых скоротечных схватках с применением ножей, пистолетов, дубинок и других сопутствующих предметов. Действовал он исключительно рефлекторно.
Хосе попытался пнуть соперника в корпус, но Чича поймал ногу, вывернул стопу, и в следующий момент мулат вспахал носом пляжный песок. Чича произвел минимальные действия, чтобы вывести противника из строя. Далее должен был последовать добивающий удар, но он отошел на несколько шагов назад и застыл как манекен, не выражая никаких чувств.
Хосе бодро вскочил на ноги и вновь попытался атаковать Чичу. Он затейливо начал махать руками, прямо как в кино, пытаясь ударить соперника в голову. Чича, как бы нехотя, уклонился от ударов и сделал мулату «драконью пасть», прием, которому его научил Маркин. Не сильно, чтобы не покалечить или не дай бог убить. Хосе согнулся и закашлялся.
Когда он пришел в себя, Чича стоял с каменным лицом, но в глазах его сквозила насмешка.